Пешком вокруг света. За два года Сергей Лукьянов прошёл 32 тысячи км

Сергей Лукьянов, рекордсмен в ходьбе на сверхдлинные дистанции, начал свое путешествие 1 апреля 2015 г. с Дворцовой площади родного города и закончил там же спустя 22 месяца. За это время он прошел без сопровождения 32 тыс. км, побывал в 25 странах и на 4 континентах, стоптал 10 пар кроссовок и износил почти сто пар носков. В пути ему исполнилось 60 лет.

Ничего лишнего

В кругосветку он отправился налегке. В рюкзаке, который весил от 12 до 18 кг (из них 1,5 кг сам рюкзак) только самое необходимое: три спальных мешка, смартфон и телефон, подзарядка, майки, футболки и запасные носки. Стирать было негде, поэтому носки быстро занашивались до дыр. Случалось, в дождь находил на дороге брошенный зонтик — брал его с собой и выкидывал, когда погода налаживалась. В аптечке держал лишь лейкопластырь, мазь от солнца и натертостей на ногах, анальгетик и таблетки от головной боли.

В день проходил в среднем 40-80 км — что по нормативам спортивной ходьбы достаточно много. Российскую границу на Дальнем Востоке пересек до наступления зимы. А до этого Лукьянову пришлось на 40 с лишним дней задержаться в Кемерове, где ему удалили грыжу. «Меня прихватило давно, но я терпел, терпел — а потом чувствую, уже все». Кемеровский друг, мастер спорта и чемпион мира по спортивной ходьбе на 500 км Сергей Дворецкий устроил в местную больницу. Оказалось — паховая двусторонняя грыжа. Сразу же после выписки продолжил путь, хотя врачи настоятельно советовали вернуться домой.

На вопрос, почему не послушался медиков, он сейчас отвечает: «Потому что, можно сказать, все поставил на карту: мне казалось, что я иду не один, а весь мир идет со мной. Я словно видел слезы на глазах тех, кто за меня переживал и помогал — «Как же так? Это же мы сошли с трассы, а не только он один. ». Слишком высокой была духовная планка. И она держала меня».

На подножном корму

В конце октября он уже был в Китае, в конце декабря — во Вьетнаме, где встретил новый год. Из Лаоса отправился в Таиланд, оттуда в Малайзию, потом в Сингапур. Затем на самолете пересек Индийский океан и оказался в Чили.

Он не взял с собой примуса, ел по преимуществу только холодное и питался «на подножном корму»: покупал сушеное мясо, колбасу твердого копчения, булки, иногда оливки, в Европе — сыр типа рокфор. Забавный штрих — пил в основном колу. Объясняя это так, что, мол, местную воду, особенно в южных и нецивилизованных странах употреблять нельзя, чтобы не заболеть — себе дороже. И даже бутилированная вода попадается неизвестно какая по составу. А кола — она и в Африке кола, везде одинаковая, и, к тому же, тонизирует.

Во Вьетнаме и Лаосе с мясом стало сложно: основные блюда, — говорит он, — там готовят из крыс и мышей. Найти куриное мясо или говядину практически невозможно, поэтому волей-неволей пришлось перейти на вегетарианскую диету — фрукты и шоколадные батончики. «Там все вперемешку, — рассказывает Лукьянов. — Покупая мясо, ты никогда не знаешь, что тебе подсунут — оно на вид, может, и похоже на обычное, но все это все чревато. Придешь на рынок, а там огромных таких, жирных крыс разделывают прямо при тебе. Для местных это в удовольствие — распотрошить мышь, лягушку, кошку, собаку и съесть это мясо сырым. ». К счастью, продавались вареные яйца. «А бананы, апельсины и орехи там сами растут везде, бери, сколько хочешь».

В Китае перешел на доширак, а воду чаще всего брал на заправках. Но бывало, что и просто разводил лапшу колой. Ел и рыбные консервы типа килек в томате. Брал в магазинах дешевое печенье, а вот с хлебом везде была проблема. Поэтому, покупал у торговцев отварной рис, заливая его потом кипятком. «Однажды в Таиланде жил в одной семье, и там предлагали такую «еду», что не принимал желудок. Я купил на рынке два кг картошки, и говорю — дайте мне кастрюлю, сварю себе картошечки. Отварил, положил на тарелку, взял вилку — а хозяева собрались вокруг меня и смотрят во все глаза. Оказалось, что, хотя картошка и продается в магазинах, тайцы ее не едят. Я макаю картофелину в мундире в соль — и для меня это счастье. А они смеются, показывают пальцами — мол, чудак этот русский!». Во время всего путешествия ему хотелось не экзотической еды и каких-то разносолов, а только одного — картошки с салом и селедкой. И все.

На языке дружбы

Ему помогали те, кто его знал, и просто незнакомые случайные люди — деньгами на перелеты с континента на континент, экипировкой, кроссовками. Характерный случай произошел в одной из деревень в центре России: «Подхожу к магазину, навстречу мужик из тех, которые много выпивают. А в руке у него зажаты деньги, бумажки и мелочь — как видно, только-только на бутылку водки. Увидел меня, и сразу — о-о, привет, как дела? Остановился, и говорит: «Мы тут не только водку пьем, но и интернет смотрим, и телевизор у нас есть». Это ты, — спрашивает, — идешь вокруг света? Отвечаю — «Да, я». Он похвалил меня, пожелал удачи и протягивает деньги: «На тебе, все что есть, от меня». И отдал — всего рублей 120 с мелочью. А у меня прямо чуть ли не слезы на глаза навернулись. Потом подумал — для этого и стоит идти, чтобы хоть одного человека так порадовать. И есть, наверно, немало людей в мире, которые, увидев меня, стали заниматься спортом. ».

С неграми почему-то было трудно: «они по характеру жестче, чем другие люди, и почему-то уверены, что весь мир им должен». А в Китае, например, проблемы возникали только со старшим поколением и теми детьми, которые, как выяснилось, не знают толком своего родного языка, и долго читают по слогам, потому что учат иероглифы всю жизнь, а не так как мы азбуку. «Им было сложно прочесть даже надпись «Я иду вокруг Земли» по-китайски на моем бейдже». А самое простое общение оказалось с ребятами, которым лет 14-17 — молодежь везде интернациональна.

С животными он так же пытался найти взаимопонимание на «языке дружбы», и добивался своего. Однажды в Восточной Европе забрался в военный дзот, ставший памятником — а там мышь. «Я ее выгнал, закрыл железную дверь — а она отыскала где-то ход и пришла опять, стала бегать по рюкзаку, по мне, пищит, кусает, не дает спать. Кинул ей корочку хлеба — съела, легла рядом, и все — я ее не трогаю, и она меня тоже. Но бывало, что хлеба дашь, а мышь все равно прогоняет тебя. А отходишь метра на три — и она успокаивается.

Со зверями покрупнее — то же самое. Даже у самой маленькой букашечки все равно есть свои границы, которые нужно уважать и соблюдать. Ей не важно, что ты такой громадный — она все равно будет защищаться. В азиатских странах, где есть обезьяны и крокодилы, приходится очень тщательно это отслеживать. Где-то, например, можно спать под мостами, и на тебя никто не нападет, а где-то нельзя — везде свои законы».

Как шпион на войне

Спрашиваю: а почему не брал с собой спички? Что за причуда?

«Потому что костер — это лишнее. Cгоришь, угоришь, одежда придет в негодность, и к тому же, тебя сразу заметят и вычислят: остановит полиция, станет проверять документы, или ограбят бандиты. Я шел, как шпион во время военных действий — ночью прятался и от животных, и от людей. Знал, что в темное время суток меня никто не должен видеть. Не до костра — вечером даже не мог включить смартфон или телефон, чтобы не загавкали местные собаки. И взял за правило: если меня кто-то увидит — все, надо сразу менять место дислокации, тихонечко уходить на другое место ».

Ночевал в школах, когда приглашали, в бесплатных гостиницах для путешественников. «Лучше всего в этом смысле заброшенный дом без окон и дверей. Это тоже опасно — и шпана там может оказаться, и бомж. Но все же лучше, чем под открытым небом. Надо зайти в такой дом и спрятаться, чтобы тебя не нашли — например, забраться на чердак, разгрести в углу пыль и тихонько лечь на боковую. Все время — с опаской, но потом привыкаешь, контролируешь обстановку, держишь себя в руках». Вместо коврика под спальник он подкладывал серебристое покрытие, защищающее от прямых солнечных лучей лобовое стекло автомобиля — оно легче по весу и везде стоит копейки.

Иногда, конечно, хотелось и в глаз дать, но я с самого начала сказал себе: не заводиться, что бы ни случилось, конфликты решать только мирно — и это меня сдерживало. Один раз, правда, все-таки стукнул в сердцах одного человека. Это случилось в китайском магазине: продавщица взяла посмотреть бейджик, где мое имя было написано на семи языках, и стала показывать его посетителям. Все довольны, а один китаец взял и не отдает, держит в руке. Тяну к себе — думаю, сейчас порвет! Показываю мимикой — «Отдайте!». А он ни в какую. Я не сильно, но резко ударил ему под дых, выхватил бейдж и сразу ушел. Думаю — пора сваливать с трассы, пока не догнали. ».

Несколько раз его пытались ограбить в Южной Америке — и один раз удачно. Сначала наезжали, как и в России: «Говоришь им, что ты русский, а они начинают: «о, Путин, мафия» — типа «заводка». Но я не реагировал, всегда пытался гасить конфликт только через улыбку, дружбу, говорил — «политика «но», все хорошо». Я думал, что в Бразилии настоящая свобода. Но там она иного толка — в том, что ты не знаешь, что может случиться в следующий момент. Все ходят с пистолетами и могут сделать с тобой что угодно. Уж казалось бы, всю Россию прошел, тьфу-тьфу, без проблем, потом Азию тоже, расслабился, а когда пришел в Америку — оказалось, что там каждый пытается что-то спереть. Только лег на травку — и тут же мои вещи начали тырить. Один раз сперли, я подумал — ну, бывает, а потом смотрю — нет, серьезно». В итоге, наученный опытом, он начал привязывать рюкзак на ночь к ноге или руке незаметной веревочкой, а кроссовки клал себе один под голову, другой под ноги. «Думаю, сопрут так один. Да и навряд ли кто-то станет брать один ботинок. Как-то в Чили лежу в спальнике, и вдруг чувствую, кто-то тянет мой рюкзак к себе. Смотрю — действительно, вор. Отскочил, испугался меня. Я говорю ему — ну чего ж ты, Вася. короче, ничего у него не вышло».

В Буэнос-Айресе грабителям удалось сорвать сумку на поясе, в которой был его смартфон и банковские карточки. В столице Аргентины Лукьянов жил у друга, мастера спорта по бегу, с которым когда-то тренировались. А потом отправился дальше. «Вышел за черту города, прошагал километров 10, и попал в место, где трудно было пройти даже по навигатору — сплошные виадуки и скопище каких-то хибар из фанеры. Оказалось, что под этими мостами нищие устроили неофициальные города, в которых живут десятки тысяч людей — со своими школами, стадионами, детскими садами. Полиция там ни за что не отвечает. Улиц как таковых тоже нет — кто как хочет, так и строит. Иду, и вдруг из-за угла на меня бросаются двое, здоровые молодые мужики лет по 35, хватают и пытаются повалить на землю. Один вцепился в горло, второй срывает с плеч рюкзак. ». В итоге, он отбился: «Хорошо еще, что у меня все адреса и контакты были продублированы на бумажке. Я знал: все надо записывать, иметь запасной телефон, копию паспорта и прятать в разные места».

В итоге полицейские, к которым он обратился за помощью, связались с российским консульством, а там сказали — деньгами помочь не можем, только выдать новый паспорт и выслать из страны. «Но меня это не устраивало. В украденной сумочке паспорта не было — я, как опытный боец, прятал его в рюкзаке».

Ему везло. Но спасало и то, что он сохранял присутствие духа в любых ситуациях. Как-то раз в Турции, — рассказывает Сергей Лукьянов, — я бежал марафон вокруг Мраморного моря. И на одной из остановок в Стамбуле засуетился в поисках чего-то нужного. Один мужик, турок, который это видел, подошел ко мне, положил ладонь на плечо и сказал на русском языке: «Не паникуй!». Я удивился и сразу успокоился. Потом оказалось, что он по-нашему только одно это слово и знает — его научил кто-то из российских туристов. Я подумал — какое хорошее слово, оно и в самом деле работает.