Дорогой спасения — архим. Мелхиседек (Артюхин)

Две тысячи лет назад, январ­ской холод­ной ночью, заби­лось самое теп­лое чело­ве­че­ское сердце в этом мире. В малень­ком городке Виф­ле­еме, кото­рый и сей­час-то насчи­ты­вает не более 50 тысяч чело­век, в убо­гом вер­тепе, где жили одни бес­сло­вес­ные живот­ные, родился Богом­ла­де­нец Хри­стос, целин­ный Бог и истин­ный Чело­век. По Сво­ему жела­нию, «нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния», Гос­подь стал одним из нас.

Как Неопи­су­е­мый, Неви­ди­мый, Непо­зна­ва­е­мый Бог вдруг ста­но­вится ради нас, людей, про­стым мла­ден­цем? Ради чего? Ради того, чтобы нас изба­вить от смерти, чтобы вер­нуть нам поте­рян­ный образ Божий, ради того, чтобы мы стали такими, каким был Адам до гре­хо­па­де­ния. Адам насла­ждался рай­ской жиз­нью — обще­нием с Богом, видел Его сво­ими гла­зами, слы­шал сво­ими ушами, был подо­бен анге­лам. Пер­вый чело­век был создан бес­смерт­ным, ибо Бог не сотво­рил смерти. Но через отступ­ле­ние от Бога, через пре­да­тель­ство Бога, в жизнь людей вошла смерт­ность. Как об этом гово­рит апо­стол Павел: Одним чело­ве­ком грех вошел в мир, и гре­хом смерть ( Рим.5:12 ). Гре­хом одного чело­века, Адама, в жизнь вошла смерть, и послу­ша­нием одного чело­века мно­гие будут пра­вед­ными ко спасению.

Послу­ша­нием одного. То есть Гос­пода нашего Иисуса Христа.

Люди неве­ру­ю­щие гово­рят о вере, как о потреб­но­сти чело­ве­че­ского сердца и ума созда­вать некий миф, образ для соб­ствен­ного уте­ше­ния и обре­те­ния рав­но­ве­сия душев­ного. Но кто при­ду­мает себе Бога до такой сте­пени уни­жен­ного и без­за­щит­ного, как мла­де­нец, появив­шийся на свет в мрач­ной пещере, в яслях для скота и пре­тер­пев­шего, едва родив­шись, гоне­ния от Ирода нече­сти­вого. Если бы чело­век созда­вал себе Бога, то при­ду­мал бы могу­ще­ствен­ного, непо­бе­ди­мого, перед кото­рым не усто­яли бы ника­кие цари и вла­сти. Какая же фан­та­зия, создав­шая Бога, могла потом и воз­ве­сти его на Крест? Чело­ве­че­ский ум нико­гда бы не смог сотво­рить такое. Пове­рить в Бога уни­жен­ного, оскорб­лен­ного, рас­пя­того и только потом вос­крес­шего из мерт­вых — это откро­ве­ние, это дар, кото­рый Гос­подь дал миру. Он открыл это Сам о Себе Самом в Еван­ге­лии и в жизни мира.

Вот что ска­зал свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст о Рож­де­стве Хри­сто­вом: «Бог оста­вил луч­шее и вос­при­нял худ­шее. Оста­вил свою боже­ствен­ную славу и стал про­стым рабом, как один из нас. Родился в бес­сла­вии в убо­гой пещере, чтобы нас про­сла­вить. Оста­вил свои небес­ные оби­тели, чтобы нас воз­ве­сти к оби­те­лям небес­ным. Вку­сил смерть, чтобы мы навсе­гда спо­до­би­лись бес­смер­тия». Он, так же как и мы, вос­при­ни­мал и боль, и радость, и тоску, и лико­ва­ние. Спа­си­тель и алкал, и жаж­дал, и опла­ки­вал своих дру­зей — Лазаря чет­ве­ро­днев­ного, был гоним вра­гами и, нако­нец, на Гол­гофе, при­нес Себя в жертву за грехи всего чело­ве­че­ства. Не про­сто за все абстракт­ное чело­ве­че­ство, а за каж­дого чело­века кон­кретно, за тебя, за меня.

Мы знаем, что чело­век был создан Твор­цом по образу и подо­бию Божию — для цар­ство­ва­ния над всей все­лен­ной, для лико­ва­ния от жизни с Богом, для веч­ной жизни. Кто-то из свя­тых отцов одна­жды ска­зал: «Бог был прежде вре­мени. В начале вре­мени Бог сотво­рил чело­века. В сере­дине вре­мени сам Бог вопло­тился. В конце вре­мени Бог при­дет судить этот мир, и закон­чится время». Для чего Бог вопло­тился во вре­мени? Вопрос слож­ный, не всем бывает сразу понятен.

Мы с вами ново­за­вет­ные жители, дети бла­го­дати, и мы не знаем, каким было чело­ве­че­ство до при­ше­ствия в мир Гос­пода Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, не омы­тое кро­вью Хри­сто­вой, без бла­го­дати Гос­под­ней. Мир к тому вре­мени до такой сте­пени извра­тился и погряз в гре­хах, что невоз­можно было спа­сти его дру­гим спо­со­бом от про­кля­тия, смерти и без­за­ко­ния, от без­нрав­ствен­но­сти, лжи, блуда, раз­врата, среб­ро­лю­бия, убийств, нена­ви­сти, как только ценою смерти Гос­пода Иисуса Хри­ста — един­ствен­ного без­греш­ного на земле. Посы­ла­лись людям до этого про­роки, гово­рив­шие об истине, об образе нор­маль­ных чело­ве­че­ских отно­ше­ний. Про­ро­ков не слу­шали, уби­вали и про­дол­жали жить по своим похо­тям, забыв об истине, любви, правде. Только в неко­то­рых душах жила вера, надежда и ожи­да­ние Спасителя.

Что зна­чило само ожи­да­ние Спа­си­теля, и от чего Он дол­жен был спа­сти чело­века? Для чего было Богу вопло­щаться и при­ни­мать наше чело­ве­че­ское есте­ство, стать одним из нас, про­стым чело­ве­ком? Бог при­шел в мир, чтобы про­све­тить его све­том разума и ска­зать, что чело­век — не мура­вей, не обе­зьяна, не робот, не пес­чинка в этом бес­ко­неч­ном мире, а бого­по­доб­ное созда­ние, потому что в нем есть такая сущ­ность, кото­рая име­ну­ется душою, и он есть образ и подо­бие Божие. До такой сте­пени чело­ве­че­ский род ушел от Бога и бли­зок стал небы­тию, что дру­гого спо­соба вер­нуть чело­века к сво­ему пред­на­зна­че­нию не было, как только Самому Богу стать Чело­ве­ком, про­жить нашей с вами чело­ве­че­ской жиз­нью, пока­зать при­мер жизни, достой­ный Бога, чтобы мы уви­дели Божий образ в чело­веке, идеал чело­веч­но­сти, и чтобы чело­веку дать воз­мож­ность вос­ста­но­вить этот образ в себе. Ради искуп­ле­ния, ради спа­се­ния, ради воз­вра­ще­ния поте­рян­ного рая, кото­рый Адам, и в нем все чело­ве­че­ство, поте­ряли через гре­хо­па­де­ние. И надо было на понят­ном языке объ­яс­нить людям путь спа­се­ния и вер­нуть чело­века в поте­рян­ный рай, уже реально здесь, на земле.

Это стало воз­можно только через Бого­во­пло­ще­ние, после воз­вра­ще­ния чело­веку смысла его жизни, его пред­на­зна­че­ния. Как одна­жды ска­зал Ф. М. Досто­ев­ский: «Чело­веку важно не про­сто жить, а знать, ради чего жить. И если он не будет иметь этого твер­дого помыш­ле­ния, то и жить не захо­чет, ско­рее, изни­что­жит себя, даже если кру­гом все будет — один хлеб». А мы, хри­сти­ане, знаем, ради чего жить. Все люди в Адаме согре­шили, поэтому все мы несем свой жиз­нен­ный крест. Но несем не про­сто так, а ради того, чтобы вер­нуться в рай, и не только тогда, когда будет вос­кре­се­ние мерт­вых, но реально сей­час, потому что Цер­ковь есть Небо на земле. Бог так любит нас, что он сей­час дает рай­скую жизнь. Кому? Веру­ю­щему и чистому сердцу, кото­рое в Таин­стве Свя­того При­ча­стия соеди­ня­ется с Ним и осветляется.

И вот явился на землю Бог, Кото­рого ждал мир, но ждал в рож­де­нии Мес­сии Божьего вели­чия. Что же видим мы — в Виф­ле­ем­ской пещерке родился крот­кий и без­за­щит­ный Мла­де­нец. Малень­кий, бес­по­мощ­ный, каза­лось бы, мла­де­нец, и он же пред­веч­ный Бог. «Если бы Гос­подь пре­был на своей высоте, соблю­дая себя непри­ступ­ным и непо­сти­жи­мым, то, может быть, немно­гие бы после­до­вали за ним. Даже не знаю, после­до­вали бы и немно­гие», — пишет свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов, говоря об этом вопло­ще­нии, через кото­рое нам явился образ Божий. Сын Божий стал Сыном чело­ве­че­ским, чтобы сыны чело­ве­че­ские стали Сынами Божьими по благодати.

Если такое совер­ши­лось, если несов­ме­сти­мые вещи сов­ме­сти­лись, зна­чит — это воз­можно. И в нашей с вами повсе­днев­ной жизни воз­можно, чтобы земля стала небом, чтобы послед­ний греш­ник стал анге­лом, чтобы самое тем­ное гре­хов­ное место про­све­ти­лось све­том истины. Чтобы мы с вами, когда поте­ряем надежду, вспом­нили, ради чего при­шел Бог — чтобы нас из глу­бины гре­хов­ной воз­ве­сти сразу на небо, если только этого воз­же­лаем всем серд­цем, всей душой и всем помыш­ле­нием своим. Вспом­нили о том, что для Бога воз­можно все, и что Бог все­гда с нами со Своею бла­го­да­тью, чело­ве­ко­лю­бием, мило­сер­дием, кро­то­стью, любо­вью, состраданием.

Рас­суж­дая о Рож­де­стве Хри­сто­вом, нам надо обра­тить вни­ма­ние на то, какие уроки это вели­чай­шее собы­тие пре­по­дает нам, сего­дняш­ним. Покло­ниться родив­ше­муся Богом­ла­денцу при­шли волхвы, восточ­ные муд­рецы, жив­шие обе­то­ва­нием при­ше­ствия Мес­сии. «Волхвы же со звез­дою путе­ше­ствуют» — слы­шим мы в цер­ков­ном пес­но­пе­нии. Звез­до­четы со звез­дой путе­ше­ствуют. Как можно путе­ше­ство­вать со звез­дой? Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст при­от­кры­вает нам эту тайну и гово­рит, что это была не обыч­ная звезда и даже вообще не звезда. Это были ангелы в виде звезды, некая умная сила, кото­рая на недо­ся­га­е­мой высоте све­тила волх­вам и ночью и днем, а ведь есте­ствен­ные звезды све­тят только ночью. Виф­ле­ем­ская звезда шла впе­реди них, и не с запада на восток, как дви­жутся солнце и звезды, а с севера на юг. Она при­вела волх­вов к пещере и встала над местом Рож­де­ства Хри­стова. «Из этого заклю­чаю я, — гово­рит свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст, — это была некая умная Боже­ствен­ная сила».

Бого­муд­рые волхвы пред­при­няли дале­кий и труд­ный путь, чтобы уви­деть Истину сво­ими гла­зами, и при­несли Мла­денцу Хри­сту дары. Еван­ге­лие откры­вает нам, какие именно дары были при­не­сены родив­ше­муся Гос­поду: золото, ладан и смирна. Золото, как Царю, каж­дый из нас, вер­ных, тоже дол­жен при­не­сти Гос­поду Иисусу Хри­сту. Но не то веще­ствен­ное, кото­рое сего­дня ценно, а зав­тра оно нам и не нужно. Ведь если нет мира, радо­сти, вза­и­мо­по­ни­ма­ния, здо­ро­вья, то ни за какое золото чело­век этого себе не купит, даже одного дня жизни себе не при­ба­вит. Пошлет Гос­подь Ангела взять душу из вре­мен­ной гости­ницы, из нашего тела, и ничего чело­век сде­лать не смо­жет, потому, что и жизнь отдель­ного чело­века, и всего миро­зда­ния — в руках Божиих. При­не­сем же и мы, по сло­вам свя­тых отцов, золото наших сер­дец, золото любви к ближ­ним, поскольку с этого начи­на­ется хри­сти­ан­ская жизнь. Какие бы дела ни совер­шил в своей жизни чело­век, но если он остался злым, себя­лю­би­вым, то он ничего для Бога и для совер­шен­ства своей хри­сти­ан­ской жизни не сделал.

Еще волхвы при­несли в дар Гос­поду ладан, как сим­вол осо­бого молит­вен­ного почи­та­ния. Хри­сти­а­нин тоже дол­жен при­но­сить Гос­поду свой ладан душев­ный, молит­вен­ное бла­го­уха­ние. Как ладан кадиль­ный вос­хо­дит от земли на небо, так и молитва наша не должна сте­литься по земле, увя­зать только в про­ше­нии зем­ного, сует­ного, веще­ствен­ного. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит, что, придя к царю и имея ред­чай­шую воз­мож­ность сто­ять пред его лицом и обра­титься к нему, ты оскор­бишь его, если в этот момент будешь про­сить у царя грязи. Когда вы в молитве обра­ща­е­тесь к Неви­ди­мому Все­силь­ному Богу, не про­сите у Него грязи, а про­сите самого глав­ного — спа­се­ния своей бес­смерт­ной души, изме­не­ния сердца к любви и доб­роте, к чистоте и истине. Про­сите самого глав­ного, а все осталь­ное при­ло­жится вам: и здо­ро­вье, и внеш­ние успехи, и бла­го­по­лу­чие, потому, что все это зави­сит от нашего сердца, веры и вер­но­сти Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту. Мно­гие люди сей­час верят в Бога, да и сама жизнь подви­гает их к этому, но не много среди веру­ю­щих людей вер­ных Богу, между верой и вер­но­стью суще­ствует еще очень боль­шое рас­сто­я­ние. Нужно быть вер­ными Богу, соблю­дая Его свя­тые запо­веди, остав­лен­ные нам в Евангелии.

Тре­тьим даром волх­вов была смирна — это бла­го­во­ние на востоке было сим­во­лом воз­да­я­ния послед­них поче­стей умер­шему. Так они про­ро­че­ски пред­ре­кают смерть Родив­ше­муся Мла­денцу — за жизнь всего мира. Каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен эту смирну носить в себе — как непре­клон­ность ко греху, к мно­го­за­бот­ли­во­сти о зем­ном, ко всему злому и тем­ному. И если мы будем все­гда, изо дня в день иметь в своем сердце золото, ладан и смирну, то есть чистоту сердца, молитву и мерт­вость ко греху, тогда Бог будет с нами и бла­го­дать Свя­того Духа будет жить в нас обильно, ярко, радостно. Тогда нам будет не страшна сама смерть и внеш­ние обсто­я­тель­ства жизни, кото­рые порой бывают выше нас, а мы должны быть выше этих обсто­я­тельств жизни.

Еще све­то­нос­ный празд­ник Рож­де­ства Хри­стова научает самому глав­ному — тому, что с нами Бог, Мило­сти­вый, Крот­кий и Спа­са­ю­щий. Если с нами Бог, то он спо­со­бен своей бла­го­да­тью, своей силою раз­ре­шить все наши недо­уме­ния, раз­вя­зать все жиз­нен­ные узлы, облег­чить стра­да­ния, скорби, болезни, испы­та­ния. Потому что Сын Божий оста­вил небес­ные оби­тели и при­шел в этот греш­ный мир, непо­сти­жи­мым обра­зом стал одним из нас, чтобы мы стали богами по благодати.

Люди меч­тают о бес­смер­тии и для этого ищут элик­сир жизни, изоб­ре­тают вся­кие меди­цин­ские спо­собы, лишь бы про­длить зем­ную жизнь. А она по опре­де­ле­нию Божию так и оста­ется: «семь­де­сят, аще в силах, восемь­де­сят лет, и умно­жают их труд и болезнь» ( Пс.89:10 ). Но это жизнь тела. А жизнь души — она бес­смертна и зави­сит от Древа жизни, от того, насколько мы при­об­ща­емся этому Древу жизни. А Дре­вом жизни ста­но­вится сам Хри­стос — живой вопло­щен­ный Бог.

Если бы не было Бого­во­пло­ще­ния, никто из нас не мог бы телесно, физи­че­ским обра­зом сопри­кос­нуться с бла­го­да­тью Божьей внутри себя.

Умо­зри­тельно — да, молит­венно — да, но реально энер­гия Божия, сама сущ­ность Божья, не могла бы ока­заться внутри нас. А теперь нам дана вели­чай­шая милость соеди­няться с Богом в Таин­ствах Свя­той Церкви и осо­бенно в При­ча­ще­нии, потому что Сын Божий, родив­шись, постра­дав, уме­рев и вос­крес­нув, оста­вил запо­ведь: Яду­щий Мою Плоть и пию­щий Мою Кровь имеет жизнь веч­ную ( Ин.6:54 ). Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский гово­рил: «Рев­нуйте о частом При­ча­ще­нии, если чело­век даже будет гре­хо­вен до такой сте­пени, что будет весь черен с макушки до пят, но если с чув­ством все­о­ка­ян­ства будет при­сту­пать к Свя­той Чаше, то посте­пенно будет очи­щаться, убе­ляться, про­свет­ляться и мило­стью Божьей очи­стится и спа­сется». Вот что такое Таин­ство Свя­того При­ча­ще­ния. Если же мы в этом бла­го­дат­ном состо­я­нии молимся о род­ных и близ­ких, то эта бла­го­дать реально и им пере­да­ется, потому что мы все друг для друга не про­сто без­жиз­нен­ный песок, насы­пан­ный в мешке, а живые капли в одном бла­го­дат­ном сосуде. И чем чище будет каж­дая капля, тем больше чистоты будет во всем сосуде.

Бог стал Чело­ве­ком, чтобы нас, людей, поте­ряв­ших Бога, рай, бес­смер­тие, вер­нуть к Себе. Он при­хо­дит в этот мир, берет грехи всего чело­ве­че­ства на Себя, чтобы каж­дого из нас при­ве­сти к веч­но­сти. Чело­век Богом заду­ман как бес­смерт­ное суще­ство, как непо­вто­ри­мая лич­ность, и каж­дому чело­веку, наде­лен­ному волей, чув­ствами, умом, Гос­подь дал воз­мож­ность жизни веч­ной и уго­то­вал на небе­сах оби­тель. От нас зави­сит — оста­нется ли это только воз­мож­но­стью или ста­нет фак­том нашего бытия. Один из про­ро­ков Гос­под­них гово­рит чело­веку: «Жизнь и смерть пред­ло­жил я тебе, бла­го­сло­ве­ние и про­кля­тие. Избери жизнь, дабы жил ты и потом­ство твое» ( Втор.30:19 ). Мы все этого желаем, но никак не можем усво­ить одну чрез­вы­чайно важ­ную вещь: наше сча­стье, мир, покой зави­сят от того, как мы живем — с Богом или без Него. Не бывает, чтобы чело­век жил так, как он хочет, тво­рил все, что ему взду­ма­ется, и чтобы при этом у него все было бла­го­по­лучно. Такой путь ведет ко греху, а вся­кий грех при­во­дит к стра­да­ниям, кото­рые подают нам знак, что надо оста­но­виться, чтобы не слу­чи­лось еще боль­шей беды.

Пусть же раз­мыш­ле­ния о при­ше­ствии на землю Сына Божия, вос­по­ми­на­ние о рож­де­нии в убо­гой пещере Виф­ле­ем­ской без­за­щит­ного Богом­ла­денца научат сердце наше не воз­да­вать злом за зло, но сми­ряться перед Богом и людьми, перед обсто­я­тель­ствами жизни. Когда мы сла­вим Спа­си­теля нашего, Мла­денца Иисуса Хри­ста, лежа­щего в яслях для скота и пови­того пеле­нами, да будут и наши руки и ноги так повиты, чтобы не рас­про­стра­ня­лись они на дела­ние зла, дел небо­го­угод­ных, наобо­рот, да направ­ля­ются они к мило­сер­дию, доб­роте и миро­лю­бию. Гос­поду неко­гда не нашлось места в Виф­ле­еме, но нашлось место в убо­гом вер­тепе. Так и наше сердце да будет вме­сти­ли­щем живого Бога, чтобы оно испол­ни­лось пока­я­ния, любви, сми­ре­ния, молитвы и стало тем Виф­ле­ем­ским вер­те­пом, в кото­ром живет Господь.

Рож­де­ние Гос­пода Иисуса Хри­ста стало цен­тром миро­вых собы­тий, от него ведется лето­ис­чис­ле­ние — до и после Рож­де­ства Хри­стова. Мы теперь так и име­ну­емся — хри­сти­а­нами, по Его имени. Когда у нас спро­сят, что хри­сти­ан­ство дало нам, веру­ю­щим пра­во­слав­ным людям сего­дняш­него XXI века, мы отве­тим: «Хри­стос нам дал жизнь. И не про­сто жизнь — жизнь веч­ную, и там, и здесь». Еще Гос­подь дал нам Свой образ жизни. Это вели­кое дело — хоть в чем-то быть похо­жим на Хри­ста. А как этого доби­ваться? Жить по Хри­сту — это зна­чит хра­нить доб­роту, чистоту, поря­доч­ность и бла­го­че­стие, все­гда све­рять свои слова и дела с Еван­ге­лием, именно для этого Гос­подь нам его оста­вил. И Цер­ковь создана Им именно ради этого, ведь только живя по Хри­сту, чело­век может найти сча­стье не только в той, буду­щей, но и в своей зем­ной жизни.

Помните, как у Андер­сена в сказке «Огниво»? При­хо­дит сол­дат в одну пещеру, смот­рит — там медяшки, набрал их пол­ный рюк­зак. Потом при­хо­дит во вто­рую — а там сун­дуки с сереб­ром; тогда медяшки высы­пал, а серебро насы­пал. А когда при­шел в сле­ду­ю­щую пещеру, и уви­дел там золото, то высы­пал серебро и набрал золота. Хоть и про­стой сол­дат, но умный был чело­век. Так и нам надо: не носить медяшки за спи­ной, а стре­миться к золоту, а золото — это жизнь с Богом.

Дай Бог, чтобы вся наша жизнь стала бла­го­да­ре­нием за то, что Бог при­шел на землю даро­вать всем, кто при­мет Его с верой и любо­вью, Самого Себя, а через это дару­ется нам веч­ность. Будем посто­янно пом­нить, что зем­ная жизнь дана нам Богом не для того, чтобы про­сто выжить или чтобы что-то «нажить». Своей зем­ной жиз­нью мы должны вжиться, влиться, вра­сти в жизнь веч­ную. Бог вечен. И если чело­век есть образ и подо­бие Божие, то мы тоже спо­собны жить вечно.

Это инте­ресно!

Над пеще­рой, в кото­рой родился Иисус Хри­стос, воз­вы­ша­ется пра­во­слав­ный храм Рож­де­ства Хри­стова — один из самых древ­них хра­мов Свя­той Земли. Пер­во­на­чально он был построен импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном Вели­ким и его мате­рью св. рав­ноап­о­столь­ной цари­цей Еле­ной в 327–333 годы, а в после­ду­ю­щие века под­вер­гался исправ­ле­ниям и изме­не­ниям, но они были несу­ще­ствен­ными. Внут­рен­ность храма пора­жает своей вели­че­ствен­ной про­сто­той. На полу сохра­ни­лись фраг­менты мозаик вре­мени Кон­стан­тина Вели­кого. Здесь со вре­мен импе­ра­тора Юсти­ни­ана воз­вы­ша­ются 44 колонны из розо­вого пес­ча­ника, кото­рые так хорошо отпо­ли­ро­ваны, что кажутся сде­лан­ными из мра­мора. В октябре 1996 года, в день апо­стола Фомы, нача­лись чудо­тво­ре­ния: изоб­ра­жен­ный на одной из колонн лик Спа­си­теля откры­вает и закры­вает очи, по вре­ме­нам из них исте­кают слезы, от образа исхо­дит сия­ние и бла­го­уха­ние. Гос­подь словно являет чело­ве­че­ству, как неве­ру­ю­щему Фоме, явные дока­за­тель­ства Сво­его бытия.

Глав­ная свя­тыня храма — Пещера Рож­де­ства, Свя­той Вер­теп, суще­ствует со вре­мен св. Елены и нахо­дится под алта­рем. Место Рож­де­ства Иисуса Хри­ста обо­зна­чено сереб­ря­ной звез­дой, сим­во­ли­зи­ру­ю­щей Виф­ле­ем­скую звезду, и укра­шено над­пи­сью на латин­ском языке: «Здесь от Девы Марии родился Иисус Хри­стос». Если при­ло­жить к этой звезде любой пред­мет, то он чудес­ным обра­зом освя­ща­ется — таким свой­ством обла­дает еще только Гроб Гос­по­день. Три сту­пени ведут в при­дел Яслей. По пре­да­нию, здесь нахо­ди­лись ясли, в кото­рые был поло­жен родив­шийся Богом­ла­де­нец. Они пред­став­ляют собой углуб­ле­ние, высе­чен­ное в при­род­ном камне и обло­жен­ное белым мра­мо­ром. К вер­тепу при­ле­гает позем­ная гале­рея с дру­гими пеще­рами: пещера Иосифа, где он полу­чил от Ангела пове­ле­ние бежать со Свя­тым Семей­ством в Еги­пет; пещера, где погре­бены невинно уби­ен­ные Иро­дом виф­ле­ем­ские мла­денцы, келья и гроб­ница бла­жен­ного Иеро­нима и другие.

В окрест­но­стях Виф­ле­ема, возле селе­ния Бейт Сахур рас­по­ло­жено Поле Пас­туш­ков, на кото­ром в рож­де­ствен­скую ночь Ангелы воз­ве­стили пас­ту­хам о рож­де­нии Богом­ла­денца Иисуса. На этом месте в IV веке свя­тая царица Елена постро­ила храм, в насто­я­щее время он боль­шей частью раз­ру­шен, но дей­ствует под­зем­ная пра­во­слав­ная гре­че­ская цер­ковь. Сего­дня это поле окру­жено сте­ной, на нем рас­тут мас­лич­ные дере­вья, кото­рым, как счи­та­ется, уже более 2000 лет. Все в этих свя­тых местах ове­яно духом вели­кого собы­тия — рож­де­ния Спа­си­теля мира Иисуса Христа.

Почему люди при­хо­дят в Цер­ковь? Я имею в виду не кон­крет­ный храм Божий, а Цер­ковь в пол­ном смысле, как все­мир­ное сооб­ще­ство людей под еди­ной Гла­вой — Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. Цер­ковь, как сово­куп­ность всех хри­стиан, живу­щих и умер­ших, соеди­нен­ных между собой верой и любо­вью Хри­сто­вой, свя­щен­но­на­ча­лием и свя­тыми Таин­ствами. Не потому ли мы стре­мимся в Цер­ковь, что это место, куда любой чело­век может прийти суве­рен­но­стью, что здесь он будет любим, что его при­мут с брат­ской лас­кой. Мы любимы Богом. И Цер­ковь — это то место, где Бог нас встре­чает Своей любо­вью, Своей спа­си­тель­ной забо­той. Это место, где никто не лиш­ний, а каж­дый желан­ный, где нет и не должно быть чужих и все, по слову апо­стола, свои и Богу, и людям.

В Цер­ковь при­хо­дят люди раз­ные. Одни нахо­дятся в силе духов­ной зре­ло­сти и здра­вия, дру­гие— пока не запят­наны злом и гре­хом, а только им ранены. Но боль­шин­ство из нас обра­ща­ется к Богу, когда за пле­чами уже зна­чи­тель­ная часть жиз­нен­ного пути, и прой­дена она не луч­шим обра­зом. Сле­пые, кото­рые больше не видят света Божия — изли­ва­ю­щего сия­ние на каж­дого чело­века и сия­ю­щего из каж­дого чело­века. Сле­пые, кото­рым внеш­нее, види­мое засло­нило собой внут­рен­нее, неви­ди­мое. Люди, для кото­рых мир стал узок и темен, как тюрьма, при­хо­дят в Цер­ковь потому, что в Ней рас­кры­ва­ется про­стор, глу­бина и пол­нота смысла жизни. В ней есть Свет, в ней есть Жизнь. При­хо­дят те, кого жизнь изу­ве­чила, и те, кто извет­шал в этом мире и уже стоит на пороге вечности.

Все мы, такие раз­ные, встре­ча­емся в Церкви. Потому что каж­дый из нас услы­шал, что здесь есть Жизнь и тор­же­ствует Божия Любовь. И эта Любовь Божия силь­нее смерти, крепче греха и зла. Стя­жать эту любовь спо­собны и люди, пусть хоть несо­вер­шенно, не все­гда всем серд­цем (потому что все мы ране­ные гре­хом, а от того боль­ные и увеч­ные), однако и мы друг друга ино­гда умеем любить, жалеть, тер­петь и про­щать. Мы при­шли в храм Божий потому, что здесь бьет клю­чом источ­ник Жизни — наша хри­сти­ан­ская пра­во­слав­ная вера. Эта вера пове­дет нас к дру­гой, более слав­ной и див­ной цели, чем все наши мир­ские устрем­ле­ния. В Церкви мы узнаем, что бли­зится день славы Божией, день Вос­кре­се­ния, день, у кото­рого не будет ночи. При­ходя Цер­ковь, мы гото­вимся всту­пить на корабль, кото­рый уне­сет нас к веч­ным берегам.

В сочи­не­ниях свя­тых отцов и в цер­ков­ных пес­но­пе­ниях Цер­ковь срав­ни­ва­ется с кораб­лем, кото­рый уно­сит нас в веч­ность. На этом корабле будет много раз­ных пас­са­жи­ров. Одни будут радо­вать своей невин­но­стью и чисто­той. Дру­гие — невин­ные и чистые, ранят наше сердце при виде того, что с ними сде­лал чужой грех, чело­ве­че­ская жесто­кость и безу­мие. Иные же всту­пают на этот корабль спа­се­ния еще неочи­щен­ными, боль­ными гре­хом. С какой жало­стью, с какой лас­кой, с каким тре­пе­том должны мы к ним отно­ситься! Будут и такие, кто уже почти поте­рял надежду на соб­ствен­ные силы и нуж­да­ется в под­держке. О таких людях апо­стол Павел ска­зал: Мы, силь­ные, должны сно­сить немощи бес­силь­ных и в дру­гом месте: друг друга тяготы носите, — то есть, потер­пите друг друга, — и таким обра­зом испол­ните закон Хри­стов ( Рим.15:1 ; Гал.6:2 ).

Все мы при­над­ле­жим к тому или иному раз­ряду «пас­са­жи­ров» и нуж­да­емся друг в друге на пути к спа­се­нию. Мы должны под­дер­жи­вать друг друга так, так, как это делал бого­из­бран­ный народ, когда выхо­дил из Египта в Землю Обе­то­ван­ную: силь­ные выно­сили на своих пле­чах боль­ных, ста­ри­ков и детей, чтобы никто не остался в гре­хов­ном плену. Так и мы: спа­са­емся не в оди­ночку, а все вме­сте. Мы с вами состав­ляем Цер­ковь — Свя­тую, Собор­ную и Апо­столь­скую. Это зна­чит, что грех одного чело­века ложится на всю Цер­ковь, а с дру­гой сто­роны молитвы и любовь одного чело­века освя­щают всю Цер­ковь. Поэтому нужно осо­зна­вать свою ответ­ствен­ность, пом­нить, что мы не одни, а еди­ное тело. И в этом еди­ном теле должны явить еди­ный Дух: Дух любви Боже­ствен­ной. Апо­стол Иоанн Бого­слов так нам и гово­рит: Дети Божии и дети диа­вола узна­ются так: вся­кий, не дела­ю­щий правды, не есть от Бога, равно и не любя­щий брата сво­его ( 1Ин.3:10 ).

В этом спа­си­тель­ном пла­ва­нии нас будут сопро­вож­дать и вдох­нов­лять вели­каны: это свя­тые, кото­рых мы вспо­ми­наем и чествуем на бого­слу­же­ниях. Чте­ние их жиз­не­опи­са­ний очень важно и полезно, ведь они сви­де­тель­ствуют о том, как Бог являл Свою силу в жизни людей, подоб­ных нам, как само Небо при­сут­ство­вало в их жизни. Своим духов­ным подви­гом свя­тые угод­ники Божии пока­зы­вают, какими мы можем стать, если откроем сердца навстречу Боже­ствен­ной бла­го­дати — какой кра­со­той и вели­чием могут про­си­ять наши души во славу Божию! Мы еще раз убе­димся, что Небо с нами, что с нами Бог. Неви­ди­мая, духов­ная, небес­ная жизнь — это не миф, не сказки и фан­та­зии, не экзаль­та­ция чьего-то ума, а реаль­ность, о кото­рой нам Гос­подь ска­зал: бла­женны неви­дев­шие и уве­ро­вав­шие ( Ин.20:29 ).

Будем молиться, чтобы Гос­подь укре­пил нашу веру, даро­вал нам внут­рен­нее убеж­де­ние в ее правоте, даже если бывают минуты сомне­ний и непо­ни­ма­ния. Мы под­ни­ма­емся на корабль спа­се­ния так, как из густой тьмы всту­пают в рас­се­и­ва­ю­щийся полу­мрак, а из полу­мрака в свет. С радо­стью в сердце, оттря­сая прах зем­ной с ног, сбра­сы­вая все путы, дер­жа­щие нас в плену греха, жад­но­сти и зави­сти, нена­ви­сти и рев­но­сти, в плену вза­им­ного непо­ни­ма­ния и сосре­до­то­чен­но­сти только на себе самих. Потому что все мы — плен­ники своих стра­стей, тогда как Богом мы при­званы быть сво­бод­ными. Еже­дневно и еже­часно борясь со стра­стями и гре­хами, мы уви­дим, что шаг за шагом дви­жемся по необъ­ят­ному морю прочь от бере­гов мглы и сумрака навстречу Боже­ствен­ному Свету. На пути мы встре­тим и Фавор, и Гол­гофу, сна­чала нас ждет Крест — потом чудо Вос­кре­се­ния. И если мы рас­пнем свои грехи и будем стре­миться к совер­шен­ству, то имеем шанс на див­ном корабле спа­се­ния достичь тихой при­стани, где пред­ста­нем перед Боже­ствен­ной Любо­вью и вку­сим Божию благодать.

Очень часто мы сколь­зим по поверх­но­сти жизни, по поверх­но­сти сво­его сердца и молитвы, любви и мило­сер­дия. Это про­ис­хо­дит потому, что чело­век боится глу­бины, ведь само­углуб­ле­ние пред­по­ла­гает серьез­ное отно­ше­ние к себе, напо­ми­нает нам о смерти и веч­но­сти. Глу­бина ста­вит своим усло­вием подвиг и труд, прежде всего труд пости­же­ния веро­уче­ния. Вспом­ним слова апо­стола Павла: Вни­кай в себя и в уче­ние, зани­майся сим посто­янно: ибо, так посту­пая, и себя спа­сешь, и слу­ша­ю­щих тебя ( 1 Тим.4:16 ). Посто­янно читать и вни­кать в смысл веро­учи­тель­ных книг явля­ется нашей обя­зан­но­стью, чтобы знать содер­жа­ние нашей веры и хотя бы в малой сте­пени уметь объ­яс­нить ее окру­жа­ю­щим нас. И здесь уместно при­ве­сти слова апо­стола Иакова: обра­тив­ший греш­ника от лож­ного пути его спа­сет душу от смерти и покроет мно­же­ство гре­хов ( Иак.5:20 ). Так добро одного чело­века ста­нет досто­я­нием и твоей души, потому что он поги­бал и нашелся, стал для Бога сосу­дом избран­ным, бла­го­даря и тебе, если ты когда-то поде­лился с ним частью твоей души, надежды и упования.

Один из свя­тых отцов ска­зал, что для Бога не пред­став­ляет ника­кого труда весь мир при­ве­сти к вере. Пред­ставьте себе, что утром люди, проснув­шись, уви­дят на ули­цах города Архан­гела Миха­ила, ростом с пяти­этаж­ный дом. И голо­сом, от кото­рого в тре­пете захо­чется упасть на землю, он при­ка­жет всем выйти из дому и пока­яться в гре­хах. Это чудо Бог может совер­шить в одно мгно­ве­нье в любой точке зем­ного шара. Он этого не делает, потому что у каж­дого из нас есть вели­кий дар бого­по­доб­ной сво­боды. Бог хочет, чтобы чело­век при­шел к Нему по любви, выбрал не из страха, не из боязни несча­стий, а из лич­ного убеж­де­ния, осмыс­ле­ния этой истины внутри сво­его сердца. Выби­рать истину надо доб­ро­вольно, осо­знать, что мы наде­лены бес­смерт­ной душой, при­зван­ной к веч­но­сти и не под­вер­жен­ной ника­ким мате­ри­аль­ным вли­я­ниям, потому что она состоит не из мате­ри­аль­ных суб­стан­ций. Душа — суще­ство духов­ное, умное, со сво­бо­дой воли, с непо­вто­ри­мыми чув­ствами. Душа каж­дого из нас един­ственна, инди­ви­ду­альна, она — лич­ностна. И что самое глав­ное — душа неуни­что­жима и нераз­ру­шима, она — вечна.

Гос­подь при­звал каж­дого из нас для даро­ва­ния пол­ноты той жизни, той радо­сти, того бытия, кото­рое имеет Он Сам. Нередко задают вопрос: «Для чего Бог создал чело­века?». Бог, конечно же, может жить и без этого мира. Но поскольку, по слову апо­стола Иоанна, Бог есть Любовь ( 1 Ин.4:8 ), то есть Его сущ­но­стью явля­ется Любовь, Бог хотел, чтобы еще какая-то лич­ность при­об­щи­лась к этой пол­ноте жизни и любви. Пер­вым Гос­подь создал Ангель­ский мир, а затем чело­века, как образ и подо­бие Божие, чтобы было, на кого изли­вать Свою любовь и от кого полу­чать ответ­ную. Чело­век при­зван из небы­тия в бытие как новая лич­ность, как друг, кото­рый ста­но­вится богом по бла­го­дати, по слову свя­тых отцов. Как ска­зал о себе Васи­лий Вели­кий: «Я — тварь с зада­нием стать богом». Стать богом с малень­кой буквы, богом именно по благодати.

Будем же бла­го­да­рить Гос­пода за то, что кре­щены в свя­той пра­во­слав­ной вере, что нам даро­вана вели­кая бла­го­дать, пол­нота всех Таинств цер­ков­ной жизни. Будем хра­нить дар, дан­ный Богом, и при малей­шей воз­мож­но­сти спе­шить в храм Божий, чтобы напи­тать свою душу духов­ной пищей. Если чело­век не пре­дался пол­но­стью повсе­днев­ной мир­ской суете, а начал дышать воз­ду­хом веч­но­сти, питаться цер­ков­ными служ­бами, то в буду­щем эти семена духа про­рас­тут и тыся­че­кратно умно­жатся. В лоне Церкви жизнь чело­века — сна­чала внут­рен­няя, а потом и внеш­няя — упо­ря­до­чи­ва­ется. Он ста­но­вится гар­мо­нич­ным, пра­виль­ным, бла­го­род­ным, потому что Цер­ковь дает ему бла­го­дать Свя­того Духа, кото­рая живет таин­ственно в храме Божием, напол­няет жизнь чело­века смыс­лом, содер­жа­нием и светом.

Неиз­ре­чен­ный дар свя­той пра­во­слав­ной веры, кото­рый даро­ван каж­дому из нас через отцов наших, мы обя­заны в чистоте и непо­вре­жден­ное пере­дать нашим детям. Надо пом­нить — сколько мы вло­жили в наших детей, столько же и полу­чим обратно. По слову апо­столь­скому: сею­щий щедро, щедро и пожнет; сею­щий скупо, скупо и пожнет ( 2Кор.9:6 ). Если бы мы вкла­ды­вали в наших детей в духов­ном плане столько же, сколько вкла­ды­ваем в плане физи­че­ском, и забо­ти­лись бы о душе столько, сколько и о внеш­ней жизни, то они были бы все свя­тыми. Само собой ничего не рас­тет, кроме сор­ной травы, все же осталь­ное тре­бует ухода, при­ло­же­ния уси­лий. Поэтому с нашими близ­кими мы должны поде­литься верой, и тогда плоды ее вер­нутся к нам. Дар любви нико­гда не про­па­дет и не будет напрас­ным: люди, над кото­рыми мы духовно потру­ди­лись, со вре­ме­нем вер­нут нам этот дар.

Жизнь чело­ве­че­ская на земле — это миг, искра, один вздох, это несколько несме­лых шагов от колы­бели до гроба. Поэтому за духов­ную жизнь, за храм, за молитву при­дется все­гда бороться, ведь если мы не при­ла­гаем тру­дов, то духов­ность ухо­дит и заме­ня­ется бес­ко­неч­ной суе­той. Чтобы за этой суе­той не про­мор­гать веч­ность и не попасть в то место, куда зама­ни­вает нас диа­вол, мы должны поста­вить себе задачу отклик­нуться на зов Божий и пре­бы­вать с Ним.

Дай Бог, чтобы каж­дый из нас хра­нил Свя­тое Пра­во­сла­вие, веру, выстра­дан­ную и пере­дан­ную нам свя­тыми отцами. И чтобы эта вера вела нас в путе­ше­ствии по житей­скому морю, о кото­ром один из свя­тых ска­зал: «Бог не обе­щал нам без­бед­ного пла­ва­ния, но всем нам обе­щал тихую при­стань». При­стань эта — Цар­ство Небесное.

Почему именно с празд­ника Рож­де­ства Царицы Небес­ной начи­на­ется цер­ков­ный год? Пре­свя­тая Дева, чистей­ший избран­ный сосуд, даро­вала плоть нашему Гос­поду, чтобы стало воз­мож­ным, обе­щан­ное про­ро­ками и непо­сти­жи­мое для чело­ве­че­ского ума явле­ние в этот греш­ный и тлен­ный мир Веч­ного, Все­бъ­ем­лю­щего Бога, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Ее рож­де­ние пред­воз­ве­щало начало спа­се­ния людей от духов­ного бес­пло­дия. Мно­гие хорошо осве­дом­лены о собы­тиях, свя­зан­ных с Рож­де­ством Бого­ро­дицы, а мы пого­во­рим о том, как они соот­но­сятся с сего­дняш­ней нашей жиз­нью, чему научают каж­дого из нас.

Роди­лась Пре­чи­стая Дева Мария в малень­ком доме в городе Иеру­са­лиме. Ее роди­тели, свя­тые пра­вед­ные Иоаким и Анна, нахо­ди­лись в супру­же­стве более 50 лет и были без­детны. Тогда в еврей­ском народе без­ча­дие счи­та­лось вели­ким нака­за­нием от Бога, потому что все ждали явле­ния в мир Иску­пи­теля, и каж­дая бла­го­че­сти­вая чета хотела послу­жить Богу рож­де­нием от Него Спа­си­теля в мир. А если детей не было, то это счи­та­лось сугу­бым небла­го­во­ле­нием Божиим.

Но одна правда Божия, и дру­гая правда чело­ве­че­ская. Одна­жды, когда Иоаким при­шел в Иеру­са­лим при­не­сти очи­сти­тель­ную жертву, Пер­во­свя­щен­ник не при­нял ее, объ­яс­нив это тем, что он без­де­тен. Даже Пер­во­свя­щен­ник уко­рил этого пра­вед­ного чело­века. Но все это было про­мыс­ли­тельно. У Гос­пода Иоаким был свя­той, а у людей он был чело­ве­ком греш­ным. Так и в нашей жизни мы порой почи­таем за греш­ных людей тех, кото­рые перед Богом уже очи­сти­лись искрен­ним пока­я­нием, сер­деч­ным вздо­хом. Поэтому появ­ле­ние на свет Мла­денца Марии от тер­пев­ших поно­ше­ния за бес­ча­дие супру­гов — урок нам в том, что никто, кроме Гос­пода, чело­века судить не может.

Хорошо известно: то, что дается с тру­дом, с молит­вой и тер­пе­нием, то бывает крепко и посто­янно. Моли­лись пра­вед­ные Иоаким и Анна, не падая духом в своем упо­ва­нии, и Гос­подь, по их молит­вам, дарует им уже в глу­бо­кой ста­ро­сти бла­го­сло­вен­ное чадо — Пре­свя­тую Вла­ды­чицу нашу Бого­ро­дицу, чтобы еще раз пока­зать людям, что Гос­подь, создав­ший этот мир, силен изме­нить и ход собы­тий в нем. Для совре­мен­ных людей, стре­мя­щихся полу­чить все и сразу, свя­тые Иоаким и Анна явля­ются при­ме­ром, как надо уметь ждать, при­ме­ром сми­ре­ния и тер­пе­ния. Как ска­зал один муд­рец, все при­хо­дит вовремя к тому, кто умеет ждать. Они через свое сми­ре­ние и тер­пе­ние спо­до­би­лись стать пра­вед­ными, кото­рых Цер­ковь еже­дневно поми­нает на отпу­сте богослужения.

Рож­де­ство Пре­свя­той Девы Марии Цер­ковь счи­тает и рож­де­нием всего чело­ве­че­ства для веч­но­сти, потому что Ей пред­опре­де­лено было стать Мате­рью вопло­щен­ного Бога, Гос­пода Иисуса Хри­ста, Кото­рый изба­вит от исчез­но­ве­ния в небы­тие людей, кото­рые жили до Него, будут жить при Нем и после Него. Изба­вит от греха, про­кля­тия и смерти, и вер­нет воз­мож­ность веч­ной жизни для каж­дого чело­века. Писа­ние гово­рит, что так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, дабы вся­кий веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь веч­ную ( Ин.6:40 ). Но это надо было еще испол­нить, и к этому надо было под­го­то­вить весь чело­ве­че­ский род. И Матерь Божия как раз стала тем чело­ве­ком, через Кото­рого Бог мог вопло­титься на земле. Любя­щему нас Богу нужно было довер­чи­вое сердце, чистый ум и обра­щен­ная к Нему воля, что во всей пол­ноте было при­суще только одному чело­веку за мно­гие тысячи лет — Деве Марии.

Посте­пенно, сто­ле­тие за сто­ле­тием, была под­го­тов­лена Наслед­ница чело­ве­че­ского рода, Кото­рая должна была родиться, как и вся­кий мла­де­нец, в ряду добра и зла, греха и свя­то­сти. Но была бы таким ребен­ком, кото­рый избе­рет добро с самого начала и будет жить в чистоте и все­це­лой вер­но­сти сво­ему чело­ве­че­скому вели­чию и вели­чию Божию. Роди­лась Та, Кото­рая стала мостом между небом и зем­лей. После рож­де­ния Девы Марии мир стал дру­гим. Вспом­ним, как пер­вые лучи зари еще не осве­щают землю, но уже про­ни­зы­вают све­том тем­ное небо; так Рож­де­ство Бого­ро­дицы — словно заря. Это пер­вое собы­тие, с кото­рого нача­лась исто­рия нашего спа­се­ния. С того момента каж­дому чело­веку дается потен­ци­аль­ная воз­мож­ность стать при­част­ни­ком, соучаст­ни­ком и наслед­ни­ком веч­ной жизни. И не про­сто веч­ной жизни. Гра­нит­ный камень, каза­лось бы, тоже веч­ный, но это камень — он ничего не пони­мает, ничего не чув­ствует. А для чело­века это веч­ность твор­че­ская, раз­ви­ва­ю­щая его лич­ность, веч­ность, рас­цве­та­ю­щая от рас­кры­тия этой личности.

Не про­сто так, не наугад и не слу­чайно Дева Мария была избрана от рода чело­ве­че­ского, а за свя­тей­шую, чистей­шую, пра­вед­ней­шую, цело­муд­рен­ней­шую, мило­серд­ней­шую, крот­чай­шую жизнь. Она была избрана стать Мате­рью Бога, так как Своей чисто­той и доб­ро­де­те­лями пре­взо­шла не только всех людей, но и анге­лов, яви­лась Живым Хра­мом Божиим. Как вос­пе­вает Ее Свя­тая Цер­ковь, Она стала, «Небес­ной Две­рью, вво­дя­щей Хри­ста во Все­лен­ную во спа­се­ние душ наших».

Уми­ли­тельно, как Матерь Божия жила до четыр­на­дца­ти­лет­него воз­раста в храме Божием, в пол­ной духов­ной само­со­бран­но­сти, в труде, в молитве, в про­ник­но­ве­нии в Божие слово, в той спа­си­тель­ной бодр­ствен­но­сти своих сил, како­вая и кон­чи­лась извест­ным реше­нием посвя­тить себя еди­ному Богу и пре­быть до конца жизни Девой. Пора­жает Ее ясное пони­ма­ние и осо­зна­ние каж­дого сво­его шага. Уми­ли­те­лен и этот плод духов­ного рас­суж­де­ния, когда Она спра­ши­вает Архан­гела при бла­го­ве­стии: «Как будет это, когда Я мужа не знаю?» ( Лк.1:34 ) — с после­ду­ю­щим сми­рен­ным отве­том: «Се, Раба Гос­подня; да будет Мне по слову тво­ему» ( Лк.1:38 ).

Так ран­ний период жизни Бого­ма­тери, Ее дет­ство, юность и цер­ков­ное вос­пи­та­ние научают нас доб­ро­де­тели духов­ного рас­суж­де­ния или духов­ной рас­су­ди­тель­но­сти, вос­пи­та­нию в себе духов­ной само­со­бран­но­сти, и, в первую оче­редь, вос­пи­та­нию чистой мысли, чистого помысла и отсюда чистого плана жизни, вер­ного и духов­ного взгляда на жизнь.

К Божией Матери должны быть обра­щены все наши мысли, ибо с Ней при­шло начало нашего спа­се­ния. Ста­нем думать о Ней с уми­ле­нием, дивиться на Нее и про­сить Ее научить нас, если и не упо­до­биться Ей, потому что боль­шин­ство из нас не может на это наде­яться, но хотя бы любить Ее с бла­го­го­ве­нием, покло­няться Ей так, чтобы стать достой­ными быть одного с Ней рода, рода чело­ве­че­ского. Вряд ли кто из нас настолько посвя­тит свою жизнь Богу, как Она. Но это для нас при­мер, как можно дышать Богом, жить Им, как можно всю Свою жизнь рас­тво­рять в боже­ствен­ном слу­же­нии, не забы­вая при этом зем­ного слу­же­ния, как это в себе вопло­тила и соче­тала Матерь Божия. Это и само­со­бран­ность, и чистота мыс­лей, и все­гдаш­няя посвя­щен­ность сво­его ума Богу.

Память о Матери Божией, молит­вен­ные воз­ды­ха­ния и обра­ще­ния к ней должны сопро­вож­дать чело­века каж­дый день и всю его жизнь. Надо начи­нать с тех малень­ких молитв, кото­рые бла­го­слов­ля­лись свя­тыми отцами. Они при­зы­вали и настав­ляли своих духов­ных чад обра­щаться к Матери Божией еже­дневно архан­гель­ским при­вет­ствием: «Бого­ро­дице Дево, радуйся. Бла­го­дат­ная Марие, Гос­подь с Тобою, бла­го­сло­венна Ты в женах и бла­го­сло­вен плод чрева Тво­его: яко Спаса родила еси душ наших». Оптин­ские Старцы бла­го­слов­ляли про­чи­ты­вать эту молитву 24 раза в день — по числу часов в сут­ках. Не важно, сразу или по частям — самое глав­ное, что память о Матери Божией освя­щает и бла­го­слов­ляет всю нашу жизнь.

К свя­тым угод­ни­кам Божиим мы обра­ща­емся: «свя­тый отче Нико­лае», «свя­тый вели­ко­му­че­ниче Пан­те­ле­и­моне», «свя­тые апо­столы Петре и Павле» и пр., молите Бога о нас. А к Матери Божией мы обра­ща­емся дру­гими сло­вами: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас», то есть Ей, как Матери Бога, дана вели­кая власть, сила и дерз­но­ве­ние хода­тай­ство­вать перед Свя­той Тро­и­цей о людях. Она и Сама все­гда забо­тится о них и осо­бенно имеет Она любовь к тем, кто любит Ее. Ведь как велика, непо­сти­жима любовь к нам Божией Матери! О Ней ска­зано так: «Она — та непо­бе­ди­мая теп­лота Свя­того Духа, кото­рая умяг­чает и согре­вает наши сердца к пло­до­но­ше­нию пло­дов духов­ных: мира, радо­сти, дол­го­тер­пе­ния, сми­ре­ния…» Пре­свя­тая Вла­ды­чица наша Бого­ро­дица хра­нит каж­дого из нас на всех путях жизни. В исто­рии Церкви неис­чис­лимы слу­чаи, сви­де­тель­ству­ю­щие о заступ­ни­че­стве Матери Божией. Но и любой чело­век может убе­диться в этом на соб­ствен­ном молит­вен­ном опыте. Когда мы с искрен­ней верой обра­ща­емся к Бого­ро­дице, Она ни одного молит­вен­ного вздоха не остав­ляет без Своей все­силь­ной помощи.

Одна­жды бла­жен­ному Андрею, Хри­ста ради юро­ди­вому, когда он нахо­дился во Вла­херн­ском храме в Кон­стан­ти­но­поле, было виде­ние. Он был вос­хи­щен до тре­тьего неба и видел рай­ские оби­тели. Архан­гел Михаил водил его по этим оби­те­лям, но бла­жен­ный Андрей нигде не видел Матери Божией. Он спро­сил у Архан­гела: «А где же Пре­свя­тая Вла­ды­чица Бого­ро­дица, Царица неба и земли?» И тот отве­тил: «Она на земле, спа­сает род человеческий».

Рож­де­ство Божией Матери, если мы вник­нем в суть этого вели­кого собы­тия, может стать для каж­дого из нас вдох­но­ве­нием на всю жизнь. Мы пони­маем, что мы не одни, что ничего про­сто так в жизни не про­ис­хо­дит: жизнь это не слу­чай­ность, не хаос, не сте­че­ние обсто­я­тельств. Ино­гда на испо­веди жен­щины жалу­ются: «Батюшка, у меня такая тяже­лая жизнь, я одна». А я говорю им: «Как же так, одна? С тобой Гос­подь, с тобой Матерь Божия. Мы нико­гда не бываем одни, потому что нас окру­жает духов­ный неви­ди­мый мир, о кото­ром люди неве­ру­ю­щие не знают. Нам же Гос­подь через веру открыл это богат­ство». И через это воз­можно пре­об­ра­же­ние всей нашей жизни, и внут­рен­ней, и внеш­ней. Самое глав­ное, что чело­век, забо­тя­щийся о спа­се­нии своей души, своей доб­ро­той, состра­да­тель­но­стью, сер­деч­но­стью и чут­ко­стью спо­со­бен пре­об­ра­зить людей, кото­рые нахо­дятся с ним рядом, но пока далеки от Церкви. По нам судят о нашей вере и о нашем Боге.

Не все­гда мы пони­маем таин­ствен­ный смысл цер­ков­ных пес­но­пе­ний, но зато точно знаем, к Кому можем обра­титься в своих бедах. Перед молеб­ным кано­ном ко Пре­свя­той Бого­ро­дице ука­зано, что он поется «во вся­кой скорби и обсто­я­нии». Мы с таким дове­рием молимся Божией Матери, но отдаем ли себе отчет, — какой высоты подвиг совер­шает Она, засту­пая нас, защи­щая нас, пред­ста­тель­ствуя за нас, за тех, ради кого умер на Кре­сте Ее Сын. Кто из нас может ска­зать, что имеет столько вели­ко­ду­шия, мило­сти, про­ще­ния своих близ­ких, не говоря уже о недру­гах? Веру­ю­щие люди по всей земле достойно чтут пес­нями и хва­лами Ту, Кото­рая имеет всю пол­ноту бла­го­дати и рас­се­яла в мире тьму безблагодатности.

В ака­фист­ном пении Пре­свя­той Бого­ро­дице есть такие слова: «Радуйся, Началь­нице мыс­лен­ного нази­да­ния». Эта труд­ная на пер­вый взгляд сла­вян­ская фраза озна­чает, что Матерь Божия про­слав­ля­ется Свя­той Цер­ко­вью как начало духов­ного вос­со­зда­ния, воз­рож­де­ния, то есть глав­ным обра­зом как Пода­тель­ница чистой мысли. Неуди­ви­тельно, что для цер­ков­ного чело­века Пре­свя­тая Дева явля­ется Небом умным, настав­ля­ю­щим всех к разу­ме­нию Боже­ствен­ного. Поэтому будем про­сить Божию Матерь, чтобы Ее свя­тыми молит­вами Гос­подь сохра­нил каж­дого из нас в чистом помысле, в истин­ной, дея­тель­ной, само­от­вер­жен­ной любви и в пра­вой вере.

Это важно знать

Какой же образ являет нам Пре­свя­тая Бого­ро­дица? Какую свя­тость имела Пре­чи­стая Дева, какой была Ее внут­рен­няя жизнь? Об этом есть сви­де­тель­ство свя­ти­теля Амвро­сия Медио­лан­ского, кото­рый не видел Ее при жизни про­сто потому, что их раз­де­ляли века. Но Духом Свя­тым ему было открыто, какой была Матерь Божия. И в молит­вен­ном вос­торге он опи­сал Ее внут­рен­нюю жизнь:

«Она была Девою, не телом только, но и душою. У Нее было сми­рен­ное сердце, осмот­ри­тель­ные слова, была Она бла­го­ра­зумна, немно­го­ре­чива, люби­тель­ница чте­ния, тру­до­лю­бива, цело­муд­ренна в речи. Пра­ви­лом Ее было никого не оскорб­лять, всем бла­го­же­лать, почи­тать стар­ших, не зави­до­вать рав­ным, избе­гать хва­стов­ства, быть здра­во­мыс­ля­щей, любить доб­ро­де­тель. Когда Она хоть бы выра­же­нием лица оби­дела роди­те­лей? Когда была в несо­гла­сии с род­ными? Когда погор­ди­лась перед чело­ве­ком скром­ным, посме­я­лась над сла­бым, укло­ни­лась от неимущего?

У Нее не было ничего суро­вого в очах, ничего неосмот­ри­тель­ного в сло­вах, ничего непри­лич­ного в дей­ствии. Тело­дви­же­ния скром­ные, поступь тихая, голос ров­ный, так что телес­ный вид Ее был выра­же­нием души, оли­це­тво­ре­нием чистоты. Все дни Свои Она обра­тила в пост, сну пре­да­ва­лась только по тре­бо­ва­нию нужды. Но и тогда, когда тело Ее поко­и­лось, духом Она бодр­ство­вала, повто­ряя во сне чита­ное, или раз­мыш­ляя о при­ве­де­нии в испол­не­ние пред­по­ло­жен­ных наме­ре­ний, или пред­на­чер­ты­вая новые. Из дома выхо­дила только в цер­ковь, и то в сопут­ствии род­ных. Впро­чем, Она хотя и явля­лась вне дома Сво­его в сопро­вож­де­нии дру­гих, но луч­шим стра­жем для Себя была Она Сама. Дру­гие охра­няли только тело Ее, а нравы Свои она блюла Сама».

В тро­паре празд­ника Бла­го­ве­ще­ния поется: «Днесь спа­се­ния нашего гла­визна», то есть во главе угла нашего спа­се­ния постав­лена Бла­гая весть, при­не­сен­ная Архан­ге­лом Гав­ри­и­лом Деве Марии о том, что Она родит Спа­си­теля мира. Из Пре­да­ния мы знаем, что Мария, еще живя в Иеру­са­лим­ском храме, решила посвя­тить Свое дев­ство еди­ному Гос­поду. Тогда это было див­ное явле­ние, потому что вся­кая дева стре­ми­лась выйти замуж, чтобы от нее родился Изба­ви­тель и Иску­пи­тель рода чело­ве­че­ского, Кото­рого ожи­дал изра­иль­ский народ. А Она, буду­щая Матерь Божия, неиз­ре­чен­ным обра­зом посвя­щает Богу Свое дев­ство, потому что читала в кни­гах про­ро­че­ских, что именно Дева при­и­мет во чреве и родит Сына Божия.

Дева Мария в пят­на­дца­ти­ле­тием воз­расте вышла из Иеру­са­лим­ского храма и была обру­чена Иосифу, кото­рый стал хра­ни­те­лем Ее дев­ства. Она жила в его доме в цело­муд­рии, посте, молитве, в чте­нии и разу­ме­нии Свя­щен­ного Писа­ния. Она пони­мала, что не было дру­гого пути спа­се­ния погряз­шего в гре­хах чело­ве­че­ства, как только через вопло­ще­ние Самого Бога. И Дева Мария моли­лась о том, чтобы стать хотя бы рабой той самой Девы, Кото­рая, по про­ро­че­ству, ста­нет вме­сти­ли­щем Невме­сти­мого, Кото­рая даст вре­мен­ную жизнь Тому, Кто Сам дарует жизнь веч­ную всему роду человеческому.

Свя­щен­ное Писа­ние повест­вует о том, что послан был Архан­гел Гав­риил от Гос­пода бла­го­ве­стить Деве. Он застал Ее в гор­нице за чте­нием Свя­щен­ного Писа­ния и обра­тился со сло­вами: Радуйся, Бла­го­дат­ная! Гос­подь с Тобою; бла­го­сло­венна Ты между женами ( Лк.1:28 ). Дева Мария сму­ти­лась от этого при­вет­ствия, она счи­тала, что в Ее жизни нет ничего осо­бен­ного, ведь Она испол­няла то, что должна: пре­бы­вала в посте, молитве, доб­ро­де­ла­нии. Уви­дев Ее смя­те­ние, Архан­гел ска­зал: Не бойся, Мария, ибо Ты обрела бла­го­дать у Бога; и вот, зач­нешь во чреве, и родишь Сына, и наре­чешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наре­чется Сыном Все­выш­него, и даст Ему Гос­подь Бог пре­стол Давида, отца Его, и будет цар­ство­вать над домом Иакова вовеки, и Цар­ству Его не будет конца» ( Лк.1:30–32 ).

Мария, Кото­рая пре­бы­вала в дев­стве, в чистоте и в цело­муд­рии, задает самый глав­ный вопрос: Как будет это, когда Я мужа не знаю? Архан­гел отве­чает Ей: Дух Свя­той най­дет на Тебя, и Сила Все­выш­него осе­нит Тебя; посему и рож­да­е­мое Свя­тое наре­чется Сыном Божиим ( Лк.1:34–35 ). Какой уди­ви­тельно крот­кий ответ мы слы­шим от Девы на это бла­го­ве­стие о рож­де­нии в мир Спа­си­теля рода чело­ве­че­ского: Се, Раба Гос­подня; да будет Мне по слову тво­ему ( Лк.1:38 ).

Чтобы понять вели­кий смысл этих слов, надо пояс­нить, что Деве Марии была открыта вся пол­нота про­мыс­ли­тель­ной, небес­ной и зем­ной исто­рии. Не к одной только радо­сти стать Мате­рью Божией была Она при­го­тов­лена, но знала из Свя­щен­ного Писа­ния, что Сын Ее будет неко­гда рас­пят, окле­ве­тан, опле­ван и убит на Кре­сте. И все это Она вос­при­ни­мает в целом: не только радость и лико­ва­ние быть Мате­рью Божией, но и вели­чай­шую скорбь — пройти вме­сте с Сыном крест­ный путь. Пре­чи­стая Дева зара­нее знала, на что согла­ша­ется — не только на жизнь, но и на смерть Сво­его Сына.

Когда гвозди вби­вали в Тело Хри­ста, они вби­ва­лись и в тело Матери Божией, когда испи­вал Гос­подь наш на Кре­сте уксус и желчь, тогда и Матерь Божия вме­сте с Ним их испи­вала, все про­хо­дило через Ее душу и тело. Когда копьем про­бо­да­лось Тело Гос­подне, Она про­жи­вала это и стра­дала вме­сте с Сыном Своим Боже­ствен­ным, рас­пи­на­е­мым на Кре­сте. В Вели­кую Пят­ницу Страст­ной недели в церкви чита­ется молитва «Плач Пре­свя­той Бого­ро­дицы», в кото­рой до глу­бины души прон­зают сердце слова Той, Кото­рая родила Един­ствен­ного Сына, Кото­рого при Ней и рас­пи­нали, и тер­зали. Кто бы это пере­нес? Это тяжело даже пред­ста­вить, когда на гла­зах род­ной матери рас­пи­нают сына. Знала Она об этом и пошла на это, ради спа­се­ния рода человеческого.

Мы должны бла­го­да­рить Матерь Божию за Ее согла­сие пройти вме­сте со Спа­си­те­лем путем Его стра­да­ний. Но это еще и повод заду­маться над соб­ствен­ной жиз­нью: можем ли мы, как Пре­свя­тая Бого­ро­дица, ска­зать: «Се, раб(а) Гос­подня, да будет мне по гла­голу Тво­ему». Матерь Божия пока­зы­вает нам при­мер, что мы должны не только назы­вать себя рабами Божьими, но так жить и так настра­и­вать себя, чтобы сми­ренно при­ни­мать от Гос­пода все сред­ства, кото­рыми Он вра­чует нашу гре­хов­ную при­роду. Научиться муже­ственно пере­но­сить все испы­та­ния неиз­ре­чен­ного Про­мысла Божия о нас, помня, что они — к спа­се­нию. Когда мы с вами по тем или иным при­чи­нам впа­даем в скорби и болезни, пере­жи­ваем непри­ят­но­сти и какие-то печаль­ные собы­тия, омра­ча­ю­щие нашу жизнь, одно только должно выры­ваться из нашей груди, из нашего сердца: «Се, раба Гос­подня, се раб Божий, да будет мне по слову Твоему».

Чаще нужно зада­вать себе вопрос: «А я могу от пол­ноты души ска­зать, что и я раб Божий и пусть будет не моя воля, а Твоя воля, Гос­поди?» Когда мы при­ни­маем бла­го­дать, духов­ную радость и помощь Божию, то нам хорошо с таким Богом, ради этого мы готовы прийти в храм Божий. Мы ищем успеха, здо­ро­вья, бла­го­по­лу­чия, но, ока­зы­ва­ется, не это самое глав­ное. Почему? Мы молимся о пре­стиж­ной и инте­рес­ной работе, но в конце жизни оста­вим ее. Мы про­сим бла­го­по­лу­чия в семей­ной жизни, но и она конечна, и кто-то из супру­гов пер­вым отхо­дит в веч­ность. Мы про­сим о детях и вну­ках, в кото­рых вкла­ды­ваем все, что только в наших силах, и чаще всего ока­зы­ва­ется: никто хуже них не отно­сится к нам. Порой мы устрем­ляем свою жизнь куда угодно, только не в духов­ность, не в стрем­ле­ние к Богу, потому и не имеем той радо­сти, к кото­рой нас при­зы­вает Гос­подь сло­вами Архан­гела Гав­ри­ила: «Радуйся…»

Когда Архан­гел при­нес Деве Марии Бла­гую весть, именно в тот день и про­изо­шло зача­тие Спа­си­теля, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Зача­тия, совер­шив­ше­гося непо­сти­жи­мым обра­зом. Бла­жен­ный Фео­фи­лакт Бол­гар­ский пояс­няет: «Сила Все­выш­него, Дух Божий осе­нит Тебя, окру­жит Тебя со всех сто­рон. Ибо как птица осе­няет совер­шенно своих птен­цов, накры­вая их сво­ими кры­льями, так сила Божия объ­яла Свя­тую Деву совер­шенно, это и зна­чит осе­нить». Прой­дет с этого дня девять меся­цев и седь­мого января родится Хри­стос. Вот какой таин­ствен­ный это день, день Бла­гой вести о нашем спа­се­нии, о Сыне Божием, Кото­рый через Свое вопло­ще­ние вой­дет в жизнь каж­дого чело­века, даст слово Божие, научит нас воле Божьей, научит нас человечности.

Дева Мария при­но­сит Гос­поду в дар Саму Себя: «Се, Раба Гос­подня». Всмат­ри­ва­ясь в себя, искренне отда­дим себе отчет: стали ли мы рабами Божьими, стала ли воля Божия зако­ном нашей жизни, Еван­ге­лие — ее основ­ным содер­жа­нием, стала ли Цер­ковь род­ным нашим домом? Стало ли стрем­ле­ние быть со Хри­стом един­ствен­ной или по край­ней мере основ­ной целью нашей жизни?

Заду­ма­емся, кто мы — рабы Божии или рабы этого мира, с гор­ды­ней и само­лю­бо­ва­нием, с бес­ко­неч­ной пого­ней за бла­гами. Чаще мы бываем рабами своих соб­ствен­ных стра­стей, но никак не рабами Божи­ими. Пре­чи­стая Дева крот­ким отве­том на при­зыв Архан­гела пока­зала нам при­мер, достой­ный чело­века. Все, что исхо­дит из дес­ницы Божией: и горь­кое, и слад­кое; и белое, и, как нам кажется, чер­ное; «несча­стья», посы­ла­е­мые нам Богом, в сотни раз лучше того «сча­стья», кото­рое мы пыта­емся постро­ить сво­ими соб­ствен­ными руками. А мы ищем в своей жизни сла­до­сти, а нахо­дим в ней горечи. Кто-то из свя­тых отцов ска­зал: «Мир всем нам обе­щает злато, а дарует благо» — то есть болото, если мы ищем злато вне Бога, вне Церкви, вне Боже­ствен­ных запо­ве­дей. Будем про­сить Матерь Божию, Пре­свя­тую Бого­ро­дицу изме­нить наше созна­ние так, чтобы нам хоть в самой малой сте­пени стать тем, кем была Она — Рабой Божией.

У каж­дого из нас есть сво­бод­ная воля, что и отли­чает нас от живот­ных, от машины и ком­пью­тера. Бог не мог нас запро­грам­ми­ро­вать только на добро и только на любовь к Нему. Иначе это не было бы любо­вью, если мы все про­сто были так запла­ни­ро­ваны. У чело­века тогда не было бы выбора между доб­ром и злом, а мы рож­дены со сво­бод­ной волей. И именно эта сво­бод­ная воля делает нас обра­зом и подо­бием Божиим, сво­бод­ными лич­но­стями. Не из-под палки, не по при­нуж­де­нию, а по своей сво­бод­ной любя­щей воле Бого­ро­дица при­ни­мает Волю Божию: «Да будет Мне по слову твоему».

Искать луч­шего мы должны, а ожи­да­ние его испол­не­ния — воз­ло­жить на волю Божию, при­го­то­вив себя к дол­го­тер­пе­нию. Порой под конец своих дней чело­век при­хо­дит к пони­ма­нию глав­ного: так настро­ен­ная жизнь — это пра­вед­ная, бла­го­че­сти­вая, свя­тая жизнь. Какой бы ни была наша мате­ри­аль­ная жизнь: успех или нет, бла­го­по­лу­чие или нет, пре­дан­ность дру­зей и близ­ких — это все важно, но самое глав­ное — быть с Богом. Поэтому везде будем вести себя как рабы Божии. Будем любить Свя­щен­ное Писа­ние, как любила его Матерь Божия; состра­дать людям, как состра­дала им Матерь Божия. Будем ста­раться посту­пать по слову апо­столь­скому: Итак, обле­ки­тесь, как избран­ные Божии, свя­тые и воз­люб­лен­ные, в мило­сер­дие, бла­гость, сми­рен­но­муд­рие, кро­тость, дол­го­тер­пе­ние, снис­ходя друг к другу… ( Кол.3:12–13 ).

К любому свя­тому угод­нику Божию мы обра­ща­емся так в своих молит­вах: «Молите Бога о нас», и только к Матери Божией мы обра­ща­емся со сло­вами: «Матерь Божия, спаси нас». Потому что Ей открыты наши сердца, известны наши скорби и тяготы, и кроме того Она имеет осо­бую бла­го­дать хода­тай­ство­вать за нас перед Своим Боже­ствен­ным Сыном. Тот, кто с молит­вой обра­ща­ется к Матери Божией, под­ра­жает свя­тым угод­ни­кам, напри­мер, пре­по­доб­ному Сера­фиму Саров­скому, кото­рый настав­лял своих духов­ных чад: «Любите Бого­ро­дицу Пре­свя­тую Вла­ды­чицу нашу и моли­тесь Ей ака­фист­ной молит­вой». Сам пре­по­доб­ный читал в тече­ние дня 150 раз молитву «Бого­ро­дице, Дево, радуйся» и запо­ве­до­вал своим чадам также дер­жать это пра­вило. Тогда чело­век ока­зы­ва­ется непре­станно в молит­вен­ной связи с Мате­рью Божией.

Оптин­ский ста­рец Амвро­сий, зная о загру­жен­но­сти совре­мен­ных людей семей­ными обсто­я­тель­ствами, болез­нями, тру­дами и про­чими житей­скими забо­тами, сове­то­вал начи­нать чте­ние этой молитвы хотя бы с две­на­дцати раз, со вре­ме­нем уве­ли­чи­вая их число. Эта бла­го­дар­ная память, про­пи­тан­ная любо­вью к Чест­ней­шей Херу­вим и Слав­ней­шей без срав­не­ния Сера­фим, должна стать молит­вен­ным фоном, музы­кой сер­деч­ной, чтобы тво­ри­мое в сердце тай­ное было явно Гос­поду и Его Пре­чи­стой Матери.

Заду­ма­емся еще о том, что для каж­дого из нас тоже было свое бла­го­ве­ще­ние. Мы тоже когда-то при­няли бла­гую весть. Что же это забла­гая весть, кото­рая кос­ну­лась каж­дого хри­сти­а­нина? Еван­ге­лие назы­ва­ется Бла­гой вестью. Все мы слы­шали Слово Божие, и стало ли в нас Слово пло­тью? Не про­шло ли только пустым зву­ком по уму и сердцу, не каса­ясь самой нашей жизни? При­несло ли оно в нас плод, плод Еван­гель­ской жизни. А плод этот есть Любовь, потому что мы все дети Бога Любви. И каж­дый чело­век в пра­ви­лах пове­де­ния, в лич­ной и обще­ствен­ной жизни, дол­жен расти, учиться именно в позна­нии любви.

Архан­гел Гав­риил стал бла­го­вест­ни­ком для Девы Марии. Но ока­зы­ва­ется, эту истину Бла­гой вести, Бла­гой радо­сти надо нести и всем нам, по слову Хри­ста Спа­си­теля, кото­рый ска­зал, обра­ща­ясь к своим уче­ни­кам: Итак, идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа. Уча их соблю­дать все, что Я пове­лел вам; и се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века ( Мф.28:19–20 ).

Каж­дый из нас дол­жен стать бла­го­вест­ни­ком, от кото­рого исхо­дит бла­гая весть для того или дру­гого чело­века. И мы должны испол­нять слова апо­стола Павла, кото­рый научает нас: Ника­кое гни­лое слово да не исхо­дит из уст ваших, а только доб­рое для нази­да­ния в вере, дабы оно достав­ляло бла­го­дать слу­ша­ю­щим… будьте друг ко другу добры, состра­да­тельны, про­щайте друг друга, как и Бог во Хри­сте про­стил вас ( Еф. 4:29 ).

Давайте оки­нем взгля­дом свою жизнь и заду­ма­емся: а мы явля­емся бла­го­вест­ни­ками? Для род­ных и близ­ких, для людей, кото­рые окру­жают нас? Чем мы с ним делимся, что мы им рас­ска­зы­ваем, что им пере­даем? Если быть чест­ными, то ужас охва­ты­вает. Сплетни и пустые ново­сти, рас­суж­де­ния о поли­тике, какие-то обиды от кого-то или на кого-то — вот что боль­шей частью явля­ется пред­ме­том нашего обще­ния. Поэтому если нечего ска­зать, так лучше вообще не зате­вать раз­го­вор. Как ска­зал кто-то из муд­рых людей, когда уви­дишь на тор­жище двух хри­сти­а­нок, кото­рые уси­ленно и вни­ма­тельно о чем-то бесе­дуют, будь уве­рен, они кого-нибудь осуж­дают. Гово­рится про жен­щин, потому что любят они побол­тать, хле­бом не корми. Ну а про муж­чин, слава Богу, гово­рят «да из него слово не вытя­нешь». Вот и хорошо, а то если нач­нешь вытя­ги­вать, такого там натя­нешь, что уж лучше молчи, повто­ряй только: слава Тебе, Господи.

Надо все­гда чрез­вы­чайно вни­ма­тельно сле­дить за своим язы­ком и пом­нить о пред­на­зна­че­нии каж­дого хри­сти­а­нина быть бла­го­вест­ни­ком. Каж­дое наше слово должно быть с рас­суж­де­нием, с душой и с серд­цем. Пре­муд­рый Соло­мон ука­зал и на опас­ность от злого и неосто­рож­ного слова: «Мно­гие пали от острия меча, но еще больше таких, кото­рые пали от языка сво­его». Арсе­ний Вели­кий заме­тил: «О мно­гих вещах я жалел в своей жизни, а о мол­ча­нии — нико­гда». Дай Бог всем нам испол­ниться духов­ной муд­ро­сти, бла­го­ра­зум­ной мол­ча­ли­во­сти, духов­ной рев­но­сти о славе Божией, чтобы наши ум, душа и наш малень­кий, но ино­гда такой про­тив­ный язык, слу­жили бла­го­ве­стию, спа­се­нию, славе Божией.

Цер­ковь чтит Матерь Божию как «чест­ней­шую Херу­вим и слав­ней­шую без срав­не­ния Сера­фим» и назы­вает Ее вто­рой Евой, ибо как та дала начало чело­ве­че­скому роду, так и Эта дала начало роду. Но роду какому? Хри­сти­ан­скому, новому роду Божиих людей, тех, кото­рые пой­дут за Ее Сыном Хри­стом Спа­си­те­лем. Свя­тые отцы гово­рят, что Матерь Божия раз­вя­зала узел непо­слу­ша­ния, кото­рый завя­зала Ева. Именно через Пре­чи­стую Деву даро­вано нам спа­се­ние, потому что Она дала Свою душу, кровь и плоть Тому, Кто стал Бого­че­ло­ве­ком. Именно из Ее пре­чи­стого тела было соткано Тело Хри­ста Спа­си­теля, Его чело­ве­че­ское Тело.

С пер­вых веков хри­сти­ан­ства наша Цер­ковь бла­го­го­вейно и непре­станно чтит Матерь Божию всем своим устро­е­нием, Ей посвя­щены див­ные цер­ков­ные пес­но­пе­ния. Но есть одно имя, в кото­ром выра­жа­ется вся Ее сущ­ность: Чистая. Цер­ковь зовет Ее еще Прис­но­дева (от слова «присно» — все­гда), потому что Она до Рож­де­ства была Девой, в Рож­де­стве оста­лась Девой и после Рож­де­ства пре­бы­вала Девой. Этот сим­вол Прис­но­дев­ства на свя­тых ико­нах Божией Матери изоб­ра­жают три звезды: на пле­чах и на покрове. Цер­ковь даже через эти образы, через бого­сло­вие в крас­ках, как назы­вают свя­тые иконы, вос­пе­вала, вос­пе­вает и будет вос­пе­вать эту доб­ро­де­тель Матери Божией, основ­ной подвиг Ее жизни — свя­тое целомудрие.

Только потому, что Дева достигла такой несрав­нен­ной меры чистоты, Она и была избрана Про­мыс­лом Божиим для того, чтобы стать Мате­рью Спа­си­теля мира. Хра­не­ние душев­ной и телес­ной чистоты для Матери Божией было смыс­лом всей Ее жизни. В наше время вопрос о чистоте — самый глав­ный вопрос перед всеми людьми, чту­щими и любя­щими Цер­ковь, потому что мы еже­дневно, еже­часно встре­ча­емся с бурями стра­стей, кото­рые живут внутри нас и вокруг нас.

Еще пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский даже в те вре­мена (каза­лось бы, сере­дина XIX века) гово­рил такие слова: «Сей­час в мире дья­вол ведет борьбу с людьми за две вещи в их хри­сти­ан­ской пра­во­слав­ной жизни: за молитву и за цело­муд­рие». Потому что знает лука­вый, что если он побе­дит хри­сти­ан­ский род в этих двух вещах, то побе­дит их окон­ча­тельно, потому что цело­муд­рие — это фун­да­мент духов­ной жизни.

Что есть бук­вально во всех нас, совре­мен­ных людях, в наших мыс­лях и чув­ствах — это неце­ло­муд­рие ума, неце­ло­муд­рие помыс­лов, неце­ло­муд­рие взгляда… Но это еще пол­беды. Насто­я­щая беда, когда чело­век падает. Падает, совер­шая страш­ный и непо­пра­ви­мый грех.

Напри­мер, в нашем обще­стве стало обыч­ным делом: чей-то сын, а для кого-то муж, ушел из семьи. А сколько мате­рей пла­чут, что после сорока лет у мно­гих голову сно­сит набе­крень, осо­бенно у муж­ского пола, когда ухо­дят из семьи, бро­сают детей — двух, трех, бро­сают своих жен, с кото­рыми про­жили вме­сте два­дцать, два­дцать пять лет. Мы видим, как люди пря­мым путем не идут даже, а летят и катятся в без­дну. И эти люди окру­жают нас, внуки, дети, мужья, жены.

Спра­ши­ва­ется: а какой же выход из всего этого? И что здесь можем сде­лать мы, веру­ю­щие люди, с тем горем, кото­рое вошло в нашу семью, в жизнь наших род­ных и близ­ких? Сове­сти таких людей сожжены, и надо, чтобы они про­бу­ди­лись. Как это воз­можно? Воз­можно только в слез­ной, пока­ян­ной, чистой, искрен­ней молитве нашей, обра­щен­ной к Матери Божией. Поэтому всю нашу молитву за род­ных и близ­ких, за детей и вну­ков, за жен и мужей своих обра­тим к Ней, к Неувя­да­е­мому Источ­нику Чистоты и Цело­муд­рия. Дай Бог, чтобы наша жизнь, жизнь наших род­ных и близ­ких изме­ни­лась от худ­шего к луч­шему, от гряз­ного к чистому.

Осо­бую бла­го­дар­ность в своем сердце мы должны воз­гре­вать к Матери Божией за Ее подвиг сми­рен­но­муд­рия и цело­муд­рия, подвиг свя­той пра­вед­ной жизни, за про­стоту и чистоту Ее ума, за посвя­ще­ние всей жизни Богу, за любовь ко всему роду чело­ве­че­скому, и за готов­ность стра­дать до послед­него вздоха.

Почтим Ее свя­тую жизнь: мы ведь тоже при­званы и, глав­ное, спо­собны к свя­то­сти. Пре­свя­тая Бого­ро­дица слова Сына Сво­его сла­гала в сердце своем. Так и мы — не ново­сти, не газеты, не фильмы будем скла­ды­вать в сердце своем, а слова Божии, слова писа­ний свя­тых отцов, житий угод­ни­ков Божиих, кото­рые про­шли еван­гель­ским путем и, будучи изна­чально подобно нам, немощ­ными и греш­ными людьми, достигли святости.

Это инте­ресно

Наза­рет — город, с кото­рого нача­лась исто­рия спа­се­ния рода чело­ве­че­ского. Именно сюда Архан­гел Гав­риил при­нес юной Деве Марии бла­гую весть о том, что Она ста­нет Мате­рью Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, Спа­си­теля мира. По пре­да­нию Бла­го­ве­ще­ние про­изо­шло у един­ствен­ного в городе источ­ника, когда буду­щая Матерь Божия брала там воду. У этого источ­ника, вер­нее колодца, так как он исте­кает из глу­бины камен­ной рас­ще­лины, Дева Мария услы­шала слова: Радуйся, Бла­го­дат­ная. Жители Наза­рета и сего­дня поль­зу­ются этим источ­ни­ком, только вода для общего потреб­ле­ния отве­дена на город­скую пло­щадь, в осо­бый водоем с несколь­кими кра­нами, извест­ный под име­нем источ­ника Прис­но­девы или фон­тана Марии.

Над колод­цем, из кото­рого Пре­свя­тая Дева чер­пала воду, когда перед Ней пред­стал Архан­гел, еще в древ­но­сти была соору­жена круг­лая цер­ковь, укра­шен­ная колон­нами и мра­мо­ром, позд­нее раз­ру­шен­ная ара­бами и вновь вос­ста­нов­лен­ная в XII веке. Пра­во­слав­ный храм во имя Архан­гела Гав­ри­ила, кото­рый сего­дня стоит на этом месте, был построен в 1750 году с исполь­зо­ва­нием более древ­него соору­же­ния. Над вхо­дом в север­ный при­дел храма, в кото­ром нахо­дится пещера с источ­ни­ком, пред­став­лена тра­ди­ци­он­ная ико­но­гра­фия «Бла­го­ве­ще­ния у кла­дезя» — с над­пи­сью «Радуйся, Бла­го­дат­ная, Гос­подь с Тобою», сде­лан­ная на шести язы­ках: араб­ском, гре­че­ском, сла­вян­ском, румын­ском, англий­ском и французском.

В пещеру можно спу­ститься по широ­кой лест­нице в шесть сту­пе­ней. Здесь, в камен­ной нише, обли­цо­ван­ной мра­мо­ром, на полу есть неболь­шое круг­лое отвер­стие, кото­рое отде­лано сереб­ром и накрыто сереб­ря­ной крыш­кой с рельеф­ным изоб­ра­же­нием сцены Бла­го­ве­ще­ния. Это и есть устье колодца, у кото­рого Архан­гел пер­вый раз при­вет­ство­вал Деву Марию. Над колод­цем на четы­рех колон­нах устроен камен­ный пре­стол, над кото­рым поме­щена чудо­твор­ная миро­то­чи­вая икона Бла­го­ве­ще­ния, напи­сан­ная в 1895 году в Тро­ице-Сер­ги­е­вой Лавре. Сереб­ря­ные лам­пады, пожерт­во­ван­ные в раз­ное время бого­моль­цами, под­дер­жи­вают нега­си­мый огонь в этом свя­том месте. В ико­но­стасе и на сте­нах храма есть немало икон рус­ского про­ис­хож­де­ния, пода­рен­ных Импе­ра­тор­ским Пра­во­слав­ным Пале­стин­ским обществом.

Коло­дец Пре­свя­той Девы Марии явля­ется един­ствен­ным сохра­нив­шимся сви­де­тель­ством еван­гель­ских собы­тий в Наза­рете. Но в этих бла­го­сло­вен­ных местах Гос­подь Иисус Хри­стос про­вел около 30 лет. В скром­ном жилище, в плот­ниц­кой мастер­ской назван­ного отца Иосифа при­кро­венно про­хо­дили Его дет­ство, отро­че­ство и юность. Вот почему скром­ный город Наза­рет, рас­по­ло­жен­ный в живо­пис­ной лощине среди невы­со­ких Гали­лей­ских гор, явля­ется несо­мнен­ной свя­ты­ней для всего хри­сти­ан­ского мира.

Раз­го­вор пой­дет не о любви в при­выч­ном мир­ском пони­ма­нии, а о самом глав­ном — о законе любви, законе нашей жизни с Богом. Ибо все в мире суще­ствует по закону любви: любви Бога к чело­веку, любви чело­века к Богу и любви чело­века к чело­веку. Апо­стол Иоанн Бого­слов так и гово­рит: Воз­люб­лен­ные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и вся­кий любя­щий рож­ден от Бога и знает Бога; кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь ( 1Ин.4:7–8 ).

Ни в одной рели­гии нет Бога Тро­ицы, ни в одной рели­гии нет Бога любви. Судия — да. Тво­рец — да. Но чтобы Бог был Любовь — только хри­сти­ан­ство сви­де­тель­ствует об этом. Суть Боже­ствен­ной жизни мы видим на иконе Свя­той Тро­ицы — это вза­им­ная любовь Трех. Один сам себя любить не может, это будет эго­изм. Два — неко­то­рая непол­нота и замкну­тость. Три — это уже некая пол­нота, когда трое в этом кру­го­во­роте любви пре­бы­вают вечно. И Богу захо­те­лось, чтобы еще какое-то тво­ре­ние, подоб­ное ему, при­об­щи­лось к жизни лич­ной, умной, со сво­бод­ной волей и в потен­ци­але бес­смерт­ной, чтобы на Божию любовь это тво­ре­ние отве­чало сынов­ней любо­вью. Можно ска­зать, что Бог сотво­рил нас с риском для Себя, потому что чело­ве­че­ская лич­ность может выби­рать — при­нять любовь Божию или не принять.

Поду­маем о том, что наш сынов­ний долг — любить Гос­пода так, как Он воз­лю­бил нас. А Он нас воз­лю­бил до Кре­ста, до смерти крест­ной. Никто из нас даже пред­ста­вить себе не может, что было на Гол­гофе, какие муче­ния пре­тер­пе­вал Хри­стос. Земля до сих пор стоит только из-за того, что кое-где есть еще между нами любовь. Если из жизни посте­пенно будет ухо­дить любовь, тогда этому миру неза­чем будет суще­ство­вать. По выра­же­нию одного муд­реца, солнце — это сла­бая тень Бога. Что мы можем при­не­сти Тому, Кто в тысячи и даже несрав­ненно более раз — свет­лее, ярче, больше вся­кого солнца? Ока­зы­ва­ется, такому Богу дорого малень­кое чело­ве­че­ское сердце, в кото­ром должна бы быть ответ­ная любовь к сво­ему Созда­телю и Спа­си­телю. Если в этом сердце есть любовь, то ради этого сто­ило Сыну Божьему и рож­даться, и жить, и учить, и стра­дать, и уми­рать, и давать запо­веди, Еван­ге­лие, Цер­ковь с ее Таин­ствами. И чем больше будет таких отве­тов на Боже­ствен­ную любовь — тем больше будет суще­ство­вать наш с вами мир. Ибо нам Писа­ние гово­рит, что тогда при­дет Гос­подь судить мир, когда оску­деет в мире любовь.

Каж­дая новая жизнь — это частичка Боже­ствен­ной любви. Один из свя­тых отцов ска­зал: «Какова при­чина тво­ре­ния мира? Он сотво­рен ради чело­века. А чело­век почему появился на этом белом свете? От пре­из­бытка Боже­ствен­ной любви». Бог нам откры­вает смысл жизни, веч­ность чело­ве­че­ской души, Цар­ствие Божие, Рай и Ад, жизнь с Ним и жизнь без Него.

Жизнь с Богом это как лест­ница со сту­пень­ками на небо. Сту­пени есть еван­гель­ская жизнь: посте­пенно, не спеша, с пер­вого класса — во вто­рой, тре­тий, деся­тый — поти­хо­нечку под­ни­ма­емся. Гос­подь нам открыл, что чело­век — бого­по­доб­ное суще­ство, создан­ное не для смерти, не для стра­да­ний и болез­ней, не для кри­зи­сов и испы­та­ний, но для блаженства.

К чему это нас подви­гает? К бес­ко­неч­ной ответ­ной любви к Богу. Реально свою любовь мы пока­зать и засви­де­тель­ство­вать можем через любовь к молитве, к бого­об­ще­нию, к храму, к Таин­ствам Церкви. Это одна из состав­ля­ю­щих любви к Богу. А вто­рая — воз­лю­бить Бога через наших ближ­них, людей, кото­рые окру­жают нас. Пусть это будет хотя бы один или два род­ных, близ­ких нам чело­века. Но как ска­зал один из свя­тых отцов, любовь должна начи­наться с род­ных и близ­ких, но она не должна ими заканчиваться.

Гос­подь Сам ска­зал, что на двух запо­ве­дях зиждется весь закон: …воз­люби Гос­пода Бога тво­его всем серд­цем твоим, всею душою твоею и всем разу­ме­нием твоим, и всею кре­по­стию твоею… воз­люби ближ­него тво­его, как самого себя ( Мк.12:30–31 ). Если нет в сердце любви к Богу, что тогда? Да ничто ее не заме­нит. Все, что мы с вами в храме делаем, это только поводы и сред­ства, чтобы что-то в нас было похо­жим на нашего Бога. Глав­ное, что делает нас похо­жими на Бога — мило­сер­дие, любовь. Не крест на груди, не пла­ток, не длин­ная юбка, не Ака­фист и не Псал­тирь, не зна­ние бого­слу­же­ния и Свя­щен­ного Писа­ния наизусть — нет. Дела, ведь вера без дел мертва. Жизнь нам дана Богом не для того, чтобы про­сто про­жить ее, или выжить, или чтобы что-то «нажить»… Нашей жиз­нью зем­ной мы должны вжиться, влиться, вра­сти в веч­ную жизнь.

Часто люди гово­рят: «Я не знаю, как надо любить Бога. Я Его ищу и не знаю, как до Него досту­чаться». На самом деле — очень про­сто: через нуж­да­ю­ще­гося чело­века можно досту­чаться до Него. Апо­стол Иоанн Бого­слов ска­зал: Кто гово­рит: «Я люблю Бога», а брата сво­его нена­ви­дит, тот лжец ( 1Ин.4:20 ). Никто не может любить неви­ди­мого Бога, если до этого не научился любить кон­крет­ного живого чело­века. Поэтому прежде, чем ста­вить вопрос: «Как достичь Бога?», спро­сим себя: «Как мы отно­симся к ближ­нему?» Если наше сердце закрыто, холодно, замкнуто, если оно пуга­ется при одной только мысли, что ближ­нему от нас что-то надо, — тогда не о чем и гово­рить, нечего искать бли­зо­сти Божией. Надо сна­чала научиться иметь сердце теп­лое, живое и вни­ма­тель­ное к ближ­нему, только тогда через любовь к людям оно уви­дит Бога.

Пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский ска­зал: «Любить Бога ника­кие дела не мешают». Этому мешают только наша духов­ная без­дар­ность, без­бла­го­дат­ное сердце, не име­ю­щее ни веры, ни любви, ни сми­ре­ния. Если у нас изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год не умно­жа­ется дол­го­тер­пе­ние, снис­хо­ди­тель­ность, бла­гость, мило­сер­дие, состра­да­тель­ность, кото­рые, в конце кон­цов, должны при­ве­сти к умно­же­нию высо­чай­шего дара любви Божией, то мы откло­ни­лись от путей Божиих.

Суть жизни духов­ной — отстать от каких-то гре­хов с помо­щью Церкви, молитвы, Таинств. Но мы должны не только укло­ниться от зла, но сотво­рить благо ( Пс.33:15 ). Если дерево, поса­жен­ное в землю, рас­тет год и дру­гой, и тре­тий, и пят­на­дца­тый и не пло­до­но­сит, то оно про­сто зани­мает место. Гос­подь одна­жды ска­зал апо­сто­лам в притче о смо­ков­нице непло­до­но­ся­щей: Сруби ее: на что она и землю зани­мает? ( Лк.13:7 ) Для Бога самое глав­ное — это плод. А самый глав­ный плод нашей жизни по отно­ше­нию к Богу и людям — любовь.

Пост, молитва, домаш­нее пра­вило, чте­ние Еван­ге­лия — это не само­цель, а только сред­ство для стя­жа­ния этого плода — любви. Тот чело­век, кото­рый живет для себя одного, — лишь коп­тит свою жизнь. Тот же, кто живет для дру­гих, — живет насто­я­щей жиз­нью. Кто соби­рает деньги — соби­рает лишь сред­ства к суще­ство­ва­нию; тот же, кто исполь­зует их на благо ближ­него, — уже сей­час живет реаль­ной, пол­но­цен­ной жиз­нью для Бога и для вечности.

Хри­стос Спа­си­тель запо­ве­дал нам: …да любите друг друга; как Я воз­лю­бил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои уче­ники, если будете иметь любовь между собою ( Ин.13:34–35 ). Гос­подь не ска­зал, что узнают нас по одежде, хотя и одежда должна быть соот­вет­ствен­ной нашему испо­ве­да­нию, или по чет­кам и чер­ным плат­кам, опу­щен­ным голо­вам или скорб­ным и уны­лым лицам, выра­жа­ю­щим глу­бину пока­я­ния — его надо иметь, но внутри души. Ни на каком внеш­нем образе жизни Гос­подь наше вни­ма­ние не оста­нав­ли­вает, только на одном и самом глав­ном, что делает нас уче­ни­ками Хри­сто­выми — любовь между собою.

Если в своей душе мы имеем только неболь­шой росток, сла­бый отблеск этого чув­ства, надо молиться все­силь­ному Богу, чтобы Он воз­рас­тил этот росток в дерево, при­но­ся­щее плоды любви, а сла­бый отблеск вос­сиял пол­но­той небес­ного сия­ния любви, от кото­рого могла бы согреться наша жизнь, жизнь близ­ких, а потом и всех тех, кто нас окру­жает. Будем же делать прежде всего дела любви, потому что недо­ста­точно одного состра­да­ния, ибо вера без дел мертва ( Иак.2:26 ). Именно дела явля­ются выра­же­нием нашей любви, сер­деч­ного уча­стия, ласки и доброты.

С чего начи­на­ется любовь к ближ­нему? Молитва друг за друга есть дело любви. Гос­подь рас­по­ло­жит к нам сердце недоб­ро­же­ла­те­лей, если будем молиться за них сло­вами, кото­рые запо­ве­дали нам свя­тые отцы: «Спаси Гос­поди и поми­луй сестру мою (или брата моего) и свя­тыми ее (его) молит­вами про­сти мои согре­ше­ния». Пусть даже мы еще думаем, какие же они свя­тые, все равно, изо дня в день надо молиться такими сло­вами, и Гос­подь, в конце кон­цов, дарует некое виде­ние в сестре или брате дей­стви­тельно хоро­шего и достойного.

…дей­ствием Спа­си­тель дал запо­ведь: Если Я, Гос­подь и Учи­тель, умыл ноги вам, то и вы должны умы­вать ноги друг другу ( Ин.13:14 ). Кто хочет между вами быть боль­шим, да будет вам слу­гою ( Мф.20:26 ). К сожа­ле­нию, именно эту запо­ведь никто из нас не пом­нит, мы как-то сколь­зим умом по поверх­но­сти этих свя­тых слов, но надо пом­нить, что за Боже­ствен­ной тра­пе­зой это были послед­ние слова Гос­пода Своим уче­ни­кам. Поэтому все­гда надо молиться, чтобы Гос­подь даро­вал нам силы тво­рить доб­рые дела. Чтобы не нам слу­жили, а мы служили.

Сей­час нет такого обы­чая — умы­вать ноги. Свя­тые отцы нас настав­ляют: мы должны друг перед дру­гом сми­ряться и искать слу­чая, как послу­жить друг другу. Хри­стос ска­зал нам: Сын Чело­ве­че­ский не для того при­шел, чтобы Ему послу­жили, но чтобы послу­жить ( Мф.20:28 ). Сего­дня никто из нас не ищет, где, кому и как послу­жить. Наобо­рот — все в жизни должно кру­титься вокруг нас. В таком слу­чае судьба наша будет печаль­ной. Ведь когда мы пред­ста­нем пред лицом Божиим, то услы­шим: «Все кру­ти­лось вокруг тебя, ты был цен­тром своей жизни и хотел, чтобы все было по-тво­ему. Итак, тебе доста­точно было жизни с самим собою, ты любил только самого себя — теперь ты здесь один и оста­нешься, но только навечно. Как ты никому не слу­жил, так тебе здесь никто слу­жить не будет». Авва Доро­фей гово­рит, что это и будет ад: «Пред­ставьте себе, что вас закрыли в тем­ной ком­нате, где нет ни еды, ни обще­ния, ни звука, ни про­света, ничего — один только ты, себя пом­ня­щий и созна­ю­щий». Попро­буй, про­веди так день, дру­гой — про­сто один: больше никого и ничего. Там же это будет вечно нашей любви. И тогда мир и бла­го­дать Духа Свя­того будет с нами.

Поде­литься зна­нием Еван­ге­лия, свя­то­оте­че­ской книж­кой — и это дело любви. Под­ска­зать сосе­дям, сослу­жив­цам, что идет Вели­кий пост, время пока­я­ния, время очи­ще­ния, время собо­ро­ва­ния, время при­ча­ще­ния — это тоже дело любви. Напом­нить, помочь сло­вом, кото­рое тоже может стать неким зер­ном и при­не­сти свой плод в трид­цать, в семь­де­сят, а, может быть, и во сто крат. Была бы только душев­ная щед­рость, было бы пере­жи­ва­ние: почему я ничего не делаю для Бога, для людей, для Церкви, для ближнего?

Когда по отно­ше­нию к нам допу­щена какая-то неспра­вед­ли­вость, недоб­ро­же­ла­тель­ность, то самое глав­ное — не пустить в свое сердце стрелу, пущен­ную дья­во­лом через оби­дев­шего нас чело­века. Для того чтобы не дать этой стреле воз­мож­но­сти уяз­вить наше сердце, луч­шее сред­ство — мол­ча­ние. Поэтому надо при­учать себя к мол­ча­нию. Ино­гда можно объ­яс­ниться, но только, когда мы уве­рены, что у нас это полу­чится без злобы, без пре­тен­зий, без выхода из себя. С этого малого уме­ния — вовремя про­мол­чать и вовремя ска­зать, и будет начи­наться какое-то рас­по­ло­же­ние к людям. Ста­рец Силуан Афон­ский пре­ду­пре­ждает: «Невоз­можно в душе иметь мир, если не будем всеми силами про­сить у Гос­пода любить всех людей».

Если мы после­до­ва­тели Хри­стовы, Его уче­ники, то должны пом­нить, чему Он нас учил нака­нуне доб­ро­воль­ного пре­да­ния Себя на Рас­пя­тие. Он взял поло­тенце, пре­по­я­сался и стал умы­вать ноги уче­ни­кам Своим. Этим дей­ствием Спа­си­тель дал запо­ведь: Если Я, Гос­подь и Учи­тель, умыл ноги вам, то и вы должны умы­вать ноги друг другу ( Ин.13:14 ). Кто хочет между вами быть боль­шим, да будет вам слу­гою ( Мф.20:26 ). К сожа­ле­нию, именно эту запо­ведь никто из нас не пом­нит, мы как-то сколь­зим умом по поверх­но­сти этих свя­тых слов, но надо пом­нить, что за Боже­ствен­ной тра­пе­зой это были послед­ние слова Гос­пода Своим уче­ни­кам. Поэтому все­гда надо молиться, чтобы Гос­подь даро­вал нам силы тво­рить доб­рые дела. Чтобы не нам слу­жили, а мы служили.

Сей­час нет такого обы­чая — умы­вать ноги. Свя­тые отцы нас настав­ляют: мы должны друг перед дру­гом сми­ряться и искать слу­чая, как послу­жить друг другу. Хри­стос ска­зал нам: Сын Чело­ве­че­ский не для того при­шел, чтобы Ему послу­жили, но чтобы послу­жить ( Мф.20:28 ). Сего­дня никто из нас не ищет, где, кому и как послу­жить. Наобо­рот — все в жизни должно кру­титься вокруг нас. В таком слу­чае судьба наша будет печаль­ной. Ведь когда мы пред­ста­нем пред лицом Божиим, то услы­шим: «Все кру­ти­лось вокруг тебя, ты был цен­тром своей жизни и хотел, чтобы все было по-тво­ему. Итак, тебе доста­точно было жизни с самим собою, ты любил только самого себя — теперь ты здесь один и оста­нешься, но только навечно. Как ты никому не слу­жил, так тебе здесь никто слу­жить не будет». Авва Доро­фей гово­рит, что это и будет ад: «Пред­ставьте себе, что вас закрыли в тем­ной ком­нате, где нет ни еды, ни обще­ния, ни звука, ни про­света, ничего — один только ты, себя пом­ня­щий и созна­ю­щий». Попро­буй, про­веди так день, дру­гой — про­сто один: больше никого и ничего. Там же это будет вечно.

Только пред­ста­вить себе такое уже будет более чем доста­точно. Так будем же каж­дый день радеть об обнов­ле­нии нашей души и учиться, как со всей пол­но­той послу­жить ближ­нему, чтобы через это стать под­лин­ными, истин­ными, любя­щими сынами Божиими.

Хри­стос Спа­си­тель знал, что если вра­гов не будем любить, то мира в душе не будет. Поэтому в Нагор­ной про­по­веди Он запо­ве­до­вал нам: …любите вра­гов ваших ( Мф.5:43 ) Если не будем любить вра­гов своих, то лишь по вре­ме­нам душа будет как бы спо­койна, но если мы любим вра­гов, то мир в душе пре­бы­вает день и ночь. Люди ско­рее слабы, чем злы, надо к ним быть более снис­хо­ди­тель­ными. «Когда нам делают добро, — пишет свя­той Амвро­сий Медио­лан­ский, — при­зна­тель­ность тре­бует пом­нить его. А когда делают зло, любовь побуж­дает забы­вать его».

Мы, пра­во­слав­ные люди, должны жить так, чтобы через нас про­слав­ля­лось имя Божье, чтобы люди гово­рили о нас, как о хри­сти­а­нах пер­вых вре­мен. Языч­ни­ков пора­жало их отно­ше­ние друг к другу, они гово­рили: «Посмот­рите на них, как они любят друг друга». Дела были вме­сто слов, потому что слова без дел не при­не­сут ника­кой пользы, а дела и без слов могут ока­зать огром­ное вли­я­ние. Для свя­тых отцов самым глав­ным была любовь. Как жили подвиж­ники пер­вых веков, мы знаем: пустыня, пол­ная аскеза, порой, лише­ние себя даже самого необ­хо­ди­мого — насущ­ного хлеба, когда пита­лись одной тра­вой ради подвига и ради Христа.

В древ­нем пате­рике рас­ска­зы­ва­ется о старце, при­шед­шем к собрату сооб­щить, что зав­тра пой­дут вер­блюды в город. С кара­ва­ном он хотел ото­слать для про­дажи кор­зины, но ему не уда­лось закон­чить к ним ручки. Полу­ча­лось, что только через месяц, когда пой­дет сле­ду­ю­щий кара­ван, ста­рец смо­жет про­дать свои кор­зины, а пока оста­нется без хлеба. Тогда его собрат-монах идет в свою келью, рас­пле­тает ручки от своих кор­зин и отдает их старцу со сло­вами: «Возьми, они у меня лиш­ние». Это озна­чало, что он сам оста­нется без куска хлеба. Для нас это — и далеко, и непо­нятно. Кто-то ска­зал: «Эго­изм рож­да­ется с нами, а ско­рее всего, даже раньше нас». Все мы — боль­шие эго­и­сты. Если мы делаем какое-то добро, то делаем все равно с рас­че­том на то, что люди его заме­тят, а если мы чуть-чуть «духов­нее», то нам неважно: заме­тят люди или нет, мы верим и знаем — Бог его точно заме­тит! В любом слу­чае — делаем это дело, под­спудно ожи­дая какой-то награды, поэтому даже в доб­ром деле при­сут­ствует корысть. Мы еще слиш­ком далеки от того, чтобы тво­рить доб­рые дела про­сто и бескорыстно.

В жиз­не­опи­са­нии пре­по­доб­ного Силу­ана Афон­ского рас­ска­зы­ва­ется, что он слезы про­ли­вал о вся­кой твари. Есть у него чудес­ная молитва: «Гос­поди, да познают Тебя все народы, как Ты любишь нас». Старцу была открыта сущ­ность и глу­бина любви Божией, кото­рая пре­об­ра­жает чело­века, потому что когда Гос­подь каса­ется сердца, тогда оно неве­ро­ят­ным обра­зом ста­но­вится дру­гим. Это мы с вами можем ощу­щать, в какие-то моменты малень­кой зем­ной радо­сти, кото­рую нам ино­гда дает Гос­подь в этой вре­мен­ной жизни. Так бывает после осо­бой молитвы, в дни вели­ких празд­ни­ков, после При­ча­ще­ния свя­тых Тела и Крови Хри­сто­вых, когда Гос­подь дает уми­ле­ние в сердце, неизъ­яс­ни­мую радость, бла­гое рас­по­ло­же­ние бук­вально ко всем. Но так бывает на малое, крат­кое время. Гос­подь пока­зы­вает, что если мы будем идти этим путем, то есть не мириться с гре­хов­ным поло­же­нием, в кото­ром сей­час нахо­димся, а поста­ра­емся изо всех сил, чтобы нам стали при­сущи мир­ное рас­по­ло­же­ние сердца и любовь, то наше пре­об­ра­же­ние будет — к веч­ной жизни, жизни с Богом.

Конечно же, чув­ство любви, мило­сер­дия, состра­да­ния и ласки надо выма­ли­вать у Бога, неот­ступно прося: «Гос­поди! Дай мне дру­гое сердце! Измени меня ими же веси судь­бами! Я этого хочу, но сам этого сде­лать не могу!» Сами же мы должны исполь­зо­вать каж­дый малю­сень­кий слу­чай, когда пред­став­ля­ется воз­мож­ность сде­лать что-то для близ­ких. Нико­гда никто нас ни на какой подвиг не позо­вет. А если и позо­вет, то мы не будем готовы к нему, потому что не умеем посту­пать по любви. От нас и тре­бу­ется-то иной раз — посуду помыть да пол под­ме­сти. Мы думаем, что кто-то дол­жен это сде­лать, забы­вая, что даже малое дело, совер­шен­ное нами, изме­нит, прежде всего, нашу душу и умяг­чит черст­вое сердце. Каж­до­днев­ными делами осо­бенно удобно рас­пи­нать соб­ствен­ный эго­изм, о кото­ром апо­стол Павел ска­зал: те, кто Хри­стовы, рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями (Галл.5:24). А наш эго­изм все­гда все сва­ли­вает на дру­гих. Хри­стос же гово­рит: кто хочет быть пер­вым, будь из всех послед­ним и всем слу­гою ( Мк.9:35 ).

Суть нашей жизни состоит в том, чтобы пони­мать и пом­нить: смерть насту­пает не тогда, когда оста­нав­ли­ва­ется сердце или когда отка­зы­вают почки. Смерть насту­пает тогда, когда из сердца чело­ве­че­ского ухо­дит любовь. Если у чело­века есть любовь, неза­ви­симо от того, какой орган отка­зал, бла­го­дать будет житель­ство­вать в нем, потому что он уже пере­шел от смерти к жизни. Жизнь будет в нем, даже если он на время и вку­сил эту смерть, потому что он Бога носил в себе, потому что носил в своем сердце любовь. Мы, пра­во­слав­ные люди, счаст­ливы тем, что веч­ность реально может насту­пить уже здесь, сей­час и среди нас. Если в сердце есть любовь, то там Бог, а зна­чит с Ним и вечность.

В Свое Цар­ство Небес­ное насильно Бог никого не тянет. Можно ска­зать, что чело­ве­че­ская душа имеет дверь, но она откры­ва­ется только с внут­рен­ней сто­роны. Даже Бог открыть и взло­мать ее не может. Так Он о Себе и гово­рит: Се, стою у двери и стучу. Если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему и буду вече­рять с ним, и он со Мною ( Откр.3:20 ). Гос­подь ждет, чтобы мы свое сердце открыли доб­ро­вольно и впу­стили в него Бога, чтобы Он впу­стил нас в Свое Цар­ство, в кото­рое про­пуск только один. Ни пар­тий­ный билет, ни сбер­книжка, ни воз­раст, ни диплом об обра­зо­ва­нии, ни наци­о­наль­ность — зна­че­ния иметь не будут. Зна­че­ние будет иметь одно имя. Имя христианина.

На соро­ко­вой день после Рож­де­ства Хри­стова пра­во­слав­ные хри­сти­ане отме­чают один из две­на­дцати глав­ных празд­ни­ков — Сре­те­ние Гос­подне. С цер­ков­но­сла­вян­ского языка слово «сре­те­ние» пере­во­дится как «встреча». Это празд­ник радо­сти, празд­ник домо­стро­и­тель­ства Божьего, встреча, кото­рая может сде­лать оче­вид­ным то, что каза­лось неве­ро­ят­ным, и может испол­нить неисполнимое.

В нед­рах Свя­щен­ного Пре­да­ния сохра­ни­лась очень важ­ная для каж­дого хри­сти­а­нина исто­рия о том, как пра­вед­ный Симеон встре­тил в Иеру­са­лим­ском храме Мла­денца Хри­ста. А нача­лась она в 270 году до Р. X., когда еги­пет­ский царь Пто­ле­мей захо­тел иметь в своей биб­лио­теке свя­щен­ные книги Вет­хого Завета на самом рас­про­стра­нен­ном тогда гре­че­ском языке. Для их пере­вода были избраны семь­де­сят тол­ков­ни­ков (пере­вод­чи­ков), их вывезли на ост­ров в Сре­ди­зем­ном море, и там они пере­во­дили книги Вет­хого Завета неза­ви­симо друг от друга. Когда они закон­чили работу, то ока­за­лось, что у всех семи­де­сяти слово в слово сов­па­дает пере­ве­ден­ный на гре­че­ский язык текст Свя­щен­ного Писа­ния. Вот почему этот текст счи­та­ется Бого­дух­но­вен­ным: только Духом Свя­тым могло быть достиг­нуто такое един­ство! Этот пере­вод воис­тину явился пло­дом собор­ного подвига Вет­хо­за­вет­ной Церкви. Именно с пере­вода 70-ти тол­ков­ни­ков, сде­лан­ного за три века до Рож­де­ства Хри­стова, Свя­щен­ное Писа­ние позже пере­вели с гре­че­ского на наш цер­ковно-сла­вян­ский язык.

Но были попытки попра­вить Свя­щен­ное Писа­ние по сво­ему чело­ве­че­скому усмот­ре­нию. Это сде­лал тол­ков­ник по имени Симеон. Пере­водя книгу про­рока Исайи, в кото­рой были слова: «се, Дева во чреве при­и­мет и родит Сына» ( Ис.7:14 ), он усо­мнился. Как понять: «Дева и родит?» Взял перо и попы­тался зачерк­нуть слово «Дева» и напи­сать слово «жена». Не пове­рил он Слову Божию, не вме­ща­лось это в его чело­ве­че­ский ум, а потому решил Боже­ствен­ный Про­мысл попра­вить на свой лад. Тогда ему явился Ангел Гос­по­день и ска­зал: «Ты не умрешь до тех пор, пока сво­ими гла­зами не уви­дишь, что сбу­дется про­ро­че­ство, напи­сан­ное в этих стро­ках Свя­щен­ного Писа­ния». Пред­по­ла­га­ется, что в это время пра­вед­ному Симеону было около 40 лет, потому что в те вре­мена в изра­иль­ском народе чело­век имел право выхо­дить на обще­ствен­ное слу­же­ние и учить, только начи­ная с трид­ца­ти­лет­него воз­раста, а чтобы в совер­шен­стве овла­деть чужим язы­ком пона­до­би­лось бы лет десять. Итак, после пре­ду­пре­жде­ния Ангела о том, что он не умрет, пока не уви­дит все соб­ствен­ными гла­зами, он про­жил еще 270 лет! А как гово­рится в Свя­щен­ном Писа­нии, жизнь чело­века — семь­де­сят, а если в силах, то восемь­де­сят лет. Вот какое нам явлено чудо Божьей Силы, чудо Про­мысла Божия!

Согласно вет­хо­за­вет­ному закону, уста­нов­лен­ному Мои­сеем, вся­кого пер­вого ребенка муж­ского пола сле­до­вало через сорок дней после рож­де­ния при­но­сить в храм для посвя­ще­ния Богу. Во испол­не­ние этого закона при­шла в Иеру­са­лим­ский храм и Бого­ма­терь с Мла­ден­цем Иису­сом. И вот именно в тот день, когда в храме нахо­ди­лось Свя­тое Семей­ство, по вну­ше­нию свыше туда при­шел и Симеон, кото­рого впо­след­ствии стали име­но­вать Бого­при­им­цем. Он взял на руки Богом­ла­денца и поспел зна­ме­ни­тую песнь, сло­вами кото­рой до Вто­рого При­ше­ствия будет молиться вся Цер­ковь: Ныне отпус­ка­ешь раба Тво­его, Вла­дыко, по слову Тво­ему, с миром; ибо видели очи мои спа­се­ние Твое, кото­рое Ты уго­то­вал перед лицом всех наро­дов, свет к про­све­ще­нию языч­ни­ков, и славу народа Тво­его Изра­иля ( Лк.2:29–32 ). Свя­той ста­рец гово­рит о том, что закон­чи­лось время мучи­тель­ного ожи­да­ния, и в мир при­шел Спа­си­тель Хри­стос. То есть испол­ни­лось вет­хо­за­вет­ное про­ро­че­ство, и теперь пра­вед­ный Симеон может спо­койно уме­реть, при­со­еди­ниться к пра­от­цам и воз­ве­стить Адаму и Еве, что явился Спа­си­тель, Кото­рый выве­дет людей из ада и дарует им жизнь вечную.

В Еван­ге­лии при­во­дятся про­ро­че­ские слова Симеона Бого­при­имца, обра­щен­ные к Прис­но­деве Марии: «Се, лежит Сей на паде­ние и на вос­ста­ние мно­гих в Изра­иле и в пред­мет пре­ре­ка­ний, и Тебе Самой ору­жие прой­дет душу, — да откро­ются помыш­ле­ния мно­гих сер­дец» ( Лк.2:34–35 ). Так пра­вед­ный ста­рец пред­ска­зал стра­да­ния Спа­си­теля, Его подвиг искуп­ле­ния всего рода чело­ве­че­ского. Стра­да­ния, пере­но­си­мые Хри­стом, в неимо­вер­ной сте­пени пере­жила Пре­свя­тая Бого­ро­дица, как мать Его по плоти и крови. Свя­тые Отцы ино­гда назы­вают Матерь Божью Пер­во­му­че­ни­цей, потому что ту сер­деч­ную боль и тоску, кото­рую чув­ство­вала Она, стоя у Кре­ста Рас­пя­того Сына, они упо­доб­ляют мученичеству.

Испол­ни­лись при Кре­сте слова, ска­зан­ные свя­тым Симео­ном о том, что Божией Матери «ору­жие прой­дет душу». Гвозди, копье, кото­рыми мучили и уби­вали Спа­си­теля, про­шли через сердце Матери Божией. Далее пра­вед­ный ста­рец гово­рит: «да откро­ются Тебе помыш­ле­ния мно­гих сер­дец». Откро­ются именно Ей, как пере­нес­шей невы­ра­зи­мые муки и скорбь, Ей, как чело­веку, испы­тав­шему самое страш­ное — смерть един­ствен­ного Сына — Без­вин­ного, Без­греш­ного, для Кото­рого сама смерть была неесте­ственна, так как не было греха, спо­соб­ного ее поро­дить. Смерть такого Сына была в тысячу раз и непо­нят­нее, и боль­нее. Более того, на долю Пре­свя­той Бого­ро­дицы выпало пере­жить боль всего чело­ве­че­ства. Вот почему Матерь Божия, как никто дру­гой, знает и пони­мает все молит­вен­ные воз­ды­ха­ния пра­во­слав­ной хри­сти­ан­ской души и в момент радо­сти, и в момент тяже­лых пере­жи­ва­ний. Скорбь каж­дого из нас открыта Матери Божией, и Она знает, как помочь людям, нахо­дя­щимся в том или ином обстоянии.

Когда мы вспо­ми­наем встречу Живого Бога с чело­ве­ком, с пра­вед­ни­ком — со свя­тым Симео­ном, то не только уми­ля­емся этому собы­тию, озна­ме­но­вав­шему испол­не­ние про­ро­че­ства. Это для нас повод заду­маться и о своей встрече с Богом, об этом чуде, кото­рое дается каж­дому из нас. Нам эта встреча дается, прежде всего, в доме Божием, ведь пра­вед­ный Симеон не где-нибудь на дороге встре­тил Бога, а в храме. Вот и свя­тые отцы гово­рят: Одно «Гос­поди, поми­луй», про­из­не­сен­ное в храме Божием вме­сте со всеми, больше целой Псал­тири, про­чи­тан­ной дома наедине, потому что общий дух, общая сила, общая бла­го­дать Божия дей­ствует там, …где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них ( Мф.18:20 ).

Нам не нужно, как пра­вед­ному Симеону, почти три века ждать встречи с Хри­стом Спа­си­те­лем. Нам Гос­подь откры­ва­ется в бого­слу­же­ниях, в молитве, в Свя­щен­ном Писа­нии. Но, самое глав­ное, Он откры­ва­ется нам таким обра­зом, кото­рый был невоз­мо­жен до при­ше­ствия в этот мир Сына Божия — только теперь, после Его жертвы искуп­ле­ния, мы имеем все­о­свя­ща­ю­щее, все­пре­об­ра­жа­ю­щее Таин­ство Свя­того При­ча­ще­ния, когда мы непо­сти­жи­мым обра­зом реально соеди­ня­емся со Хри­стом, с Самим Богом.

Хри­стос откры­ва­ется на путях мило­сер­дия, испол­не­ния еван­гель­ских запо­ве­дей. Там можно Его встре­тить. Каж­дый из вас навер­няка когда-нибудь испы­тал, что если от всей души сде­лал доб­рое дело, то на сердце ста­но­вится легко и радостно. И наобо­рот: зло­па­мят­ность, удер­жа­ние в памяти обид, каких-то ненуж­ных слов и дей­ствий по отно­ше­нию к нам, отрав­ляют нас, как ложка дегтя отрав­ляет бочку с медом.

Очень спа­си­тельно встре­тить на своем жиз­нен­ном пути Бога, Кото­рый откры­ва­ется еще и в тихой, сми­рен­ной, пока­ян­ной молитве. Сколько раз, когда мы пла­кали перед ико­нами или во время див­ных пес­но­пе­ний в храме, когда мы искренне от всей души кая­лись и осуж­дали самих себя на испо­веди, столько же раз вста­вали с колен пре­об­ра­жен­ными людьми. Потому что мы почув­ство­вали, что Бог нас услы­шал. Ино­гда спра­ши­вают: «А какой нам молит­вой молиться?» И ищут порой в молитве рецепт от тех или иных жиз­нен­ных про­блем. А глав­ный рецепт один — это молитва всем серд­цем, от всей души. Что это такое? Это молитва, испол­нен­ная сми­ре­ния. Она дает такую бла­го­дать Божию, силу и радость, такую мир­ность сердца, какую ника­кими спо­со­бами чело­век не может сам внутри себя про­из­ве­сти, как не может сам себя выта­щить из болота. Порой дума­ется, как же мило­сер­ден наш Гос­подь, что не коли­че­ство молитвы Им при­ни­ма­ется, а искрен­ность сердца. И Он смот­рит именно на сердце, испол­нен­ное веры, любви, сми­ре­ния и простоты.

Есть древ­няя притча, повест­ву­ю­щая о жен­щине, кото­рой было изве­ще­ние от Ангела, что сего­дня ее посе­тит Хри­стос. Она ста­ра­тельно убра­лась в доме, все вымыла, вычи­стила, зажгла лам­пады и свечи, накрыла стол. Утром к ней посту­ча­лась стран­ница и попро­сила при­смот­реть за малень­ким сыном, потому что ей надо было куда-то отлу­читься. Но жен­щина ей отка­зала: «Я не могу этого сде­лать, я жду в гости Хри­ста». Спу­стя неко­то­рое время про­хо­див­ший мимо чело­век обра­ща­ется к этой жен­щине с прось­бой о помощи, но она и ему ска­зала: «Я не могу тебе ничем помочь, ибо я жду в гости Христа».

Долго жен­щина выгля­ды­вала в окно, ожи­дая Хри­ста, а Он все не шел и не шел. Поздно вече­ром к ней обра­тился еще один нуж­да­ю­щийся чело­век, кото­рому она тоже отка­зала, ссы­ла­ясь на то, что ждет Хри­ста. Так она про­ждала до позд­ней ночи, а Хри­стос, так и не явился. Тогда она взмо­ли­лась перед ико­нами: «Гос­поди, как же так? Мне было обе­щано, что Ты будешь сего­дня у меня дома, но Ты не при­шел. Неужели у Бога есть неправда?» И ей в тон­ком, тихом виде­нии был дан ответ: «Я к тебе сего­дня при­хо­дил три­жды, и ты три раза Меня не при­няла в свой дом». Какой можно сде­лать вывод из этой притчи? Такой, что Богом нам дается вели­чай­шая радость и воз­мож­ность иметь встречу с Ним через людей, через наши доб­рые дела для них.

Одна­жды в Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лавре я спро­сил у отца Лаврентия:

— Батюшка, каж­дый день одо­ле­вают бомжи. У одного уже несколько раз дом сго­рел, столь­ких домов и у бур­жуев-то нет. Он и в про­шлом году при­хо­дил, каких только исто­рий не рас­ска­зы­вал. И у всех такие слу­чаи. Так что, всем под­ряд давать? Ино­гда вижу, что не совсем правду гово­рят. Так давать или нет? Как тут быть?

И тогда отец Лав­рен­тий говорит:

— А есть такая воз­мож­ность — всем под­ряд давать? Если есть, вот тогда давай, чтобы не про­пу­стить Христа.

Пред­став­ля­ете? Чтобы не про­пу­стить Хри­ста! Пусть по чуть-чуть, но всем давать, чтобы не про­пу­стить Хри­ста. Если давать помногу, так это печат­ный ста­нок надо вклю­чать на чет­вер­тую ско­рость, а так, по чуть-чуть можно, чтобы не про­пу­стить Хри­ста. Вот и в нашей повсе­днев­ной жизни, если кто-то попро­сил, пусть даже мелочь, но дай, если есть что дать. И не отго­ва­ри­вайся, мол, это мелочь, будем дожи­даться вели­ких подви­гов. Невер­ный в малом — неве­рен и во мно­гом, то есть, если ты малым не можешь посту­питься, ты и ничего боль­шого не сделаешь.

Конечно, чтобы найти Бога и соеди­ниться с Ним, мало одного жела­ния, нужен труд. В Еван­ге­лии есть такие слова Хри­ста: Про­сите, и дано будет вам; ищите, и най­дете; сту­чите, и отво­рят вам ( Мф.7:7 ). Тем самым Он пока­зал после­до­ва­тель­ность и неустан­ность труда, без кото­рого невоз­можно стя­жа­ние бла­го­дати Божией. Эта бла­го­дать, с одной сто­роны, дается за наши труды, а с дру­гой сто­роны, как ска­зал пре­по­доб­ный Исаак Сирин: «Не тру­дам и не доб­ро­де­тели, ради кото­рой пред­при­ни­ма­ются труды, откры­ва­ется Бог, но за про­ис­те­ка­ю­щее от них сми­рен­но­муд­рие». Вот когда откры­ва­ется Бог и дает бла­го­дать — не про­сто за труд и доб­ро­де­тель, а за резуль­тат труда и доб­ро­де­тели: за смиренномудрие.

Раз­мыш­ле­ния о Сре­те­нии Гос­под­нем обра­щают вни­ма­ние нашего ума и сердца на то, как важно и необ­хо­димо вос­пи­ты­вать в себе тер­пе­ние. Свя­той пра­вед­ный Симеон со дня, когда он услы­шал через Ангела обе­то­ва­ние не уме­реть, не уви­дев Гос­пода, 270 лет тер­пе­ливо ожи­дал встречи с Богом. А кто из нас может ска­зать, что тер­пе­ливо ждал изме­не­ния своих обсто­я­тельств 10 или 20 лет? Кто из нас молится столь долго за своих род­ных и близ­ких, пока дале­ких от веры?

Порой наши поиски Бога про­хо­дят болез­ненно, мы не видим явных резуль­та­тов. Если не все­гда испол­ня­ются наши молитвы или мы не полу­чаем зри­мым обра­зом под­креп­ле­ние в виде бла­го­дат­ных сил, то из этого нельзя делать вывод, что Бог нас оста­вил и не слы­шит нас. В этом состо­я­нии, кото­рое мы назы­ваем «ока­ме­не­ной бес­чув­ствен­но­стью» или уны­нием, мра­ком душев­ным, от нас тре­бу­ется только одно — потер­петь. Задача врага рода чело­ве­че­ского — сна­чала вве­сти чело­века в скорб­ные обсто­я­тель­ства, потом внутри этого состо­я­ния лишить чело­века тер­пе­ния, упо­ва­ния на Бога, внут­рен­ней сер­деч­ной молитвы. На какие только пути и рас­пу­тья диа­вол не посы­лает чело­века, чтобы он искал выход везде, только не у Бога. В такой ситу­а­ции полу­ча­ется, что чело­век забы­вает слова Писа­ния: «Не надей­тесь на кня­зей, на сынов чело­ве­че­ских, в них же нет спа­се­ния» ( Пс.145:3 ). На кого же чело­веку наде­яться? На этот вопрос есть ответ в Псал­тири: «Воз­ложи на Гос­пода заботы свои, и Он под­дер­жит тебя» ( Пс.54:23 ). В труд­ный момент самое глав­ное для чело­века — не лишиться тер­пе­ния и неза­ви­симо ни от каких обсто­я­тельств, от само­чув­ствия или настро­е­ния сле­до­вать заве­ден­ному духов­ному рас­по­рядку жизни и выпол­нять свой молит­вен­ный круг.

Для того же, чтобы поне­сти все жиз­нен­ные тяготы без ропота, надо иметь немно­гое, но очень важ­ное — дове­рие и вер­ность Богу. Веру­ю­щих много, а вер­ных Богу очень мало. Вер­ный вос­при­ни­мает слово Божие и верно его выпол­няет. От Бога надо при­ни­мать в жизни не только слад­кое, но и горь­кое, кото­рое как лекар­ство послу­жит свое­вре­мен­ному исправ­ле­нию и изме­не­нию нашей жизни. Гос­подь нико­гда и никого бес­при­чинно, бес­цельно, бес­смыс­ленно не вво­дит в скорб­ные обсто­я­тель­ства жизни, но, напро­тив, посы­лает их с глав­ней­шей и един­ствен­ной целью — спа­сти бес­смерт­ную чело­ве­че­скую душу, кото­рую дру­гим спо­со­бом испра­вить, изме­нить и воз­вы­сить невозможно.

Вся­кий, кто на самом деле ищет Бога молит­вой, испол­не­нием еван­гель­ских запо­ве­дей, доб­ро­де­ла­нием каж­дый день и каж­дый час, тот, без­условно, нахо­дит Его, несмотря на всю внеш­нюю неустро­ен­ность, болезни, скорби, несча­стья. Какими бы ни были внеш­ние обсто­я­тель­ства, такой чело­век все­гда нахо­дится в состо­я­нии встречи с Богом, потому, что Бог живет внутри его любя­щего сердца. Это всем воз­можно. Вспом­ним Слова Еван­ге­лия: Наи­паче ищите Цар­ствия Божия, и все осталь­ное при­ло­жится вам ( Лк.12:31 ).

Гос­подь нам гово­рит: Ибо вот, Цар­ствие Божие внутрь вас есть ( Лк.17:21 ). Вот где надо искать встречи со Хри­стом — внутри соб­ствен­ного сердца, внутри ума, кото­рый памя­тует о Боге. От чело­века все­гда тре­бу­ется, чтобы что-то при­бав­ля­лось — и труд, и любовь, и сми­ре­ние. Вот и думай, что у тебя про­ис­хо­дит? Раз не про­чи­тал вечер­ние молитвы, два не про­чи­тал — все, духов­ная жизнь твоя убав­ля­ется. На одном месте сто­ять невоз­можно — можно замерз­нуть. Дома печку топят каж­дый день, на зав­тра, на после­зав­тра никто не откла­ды­вает — зимой про­сто трубы лоп­нут. Так и печку души раз­жи­гать надо, под­кла­ды­вать дрова — молитву Иису­сову, ака­фист, кафизму из Псал­тири, по воз­мож­но­сти хоть по одной молитве «Бого­ро­дице Дево, радуйся» каж­дый день читай. Сколько же труб лоп­нуло внутри нас? Сколько же их при­хо­дится латать? Порой эти вещи бывают непо­пра­вимы. Но бла­го­дати Божией все воз­можно. У тех же, у кого не хва­тает молит­вен­ной, духов­ной жизни, она созвучна с дру­гой воз­мож­но­стью, и они даже должны идти парал­лельно. Это доб­рые дела. Вера без дел мертва. Можно еще через доб­рые дела встре­тить Бога, потому что Бог откры­ва­ется доб­рому сердцу.

Дай Бог, чтобы вся наша жизнь была встре­чей с Богом. А самое глав­ное, чтобы мы встре­тили Его там, в веч­но­сти. И как пра­вед­ный Симеон взял на руки Богом­ла­денца Хри­ста, так всем сер­дечно желаю, чтобы и наши души когда-нибудь, рано или поздно, были при­няты на все­силь­ную руку Божию. На ико­нах празд­ника Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы мы видим, как Гос­подь дер­жит в руках душу Своей Матери, а еще во мно­гих Успен­ских хра­мах есть такая фреска «Души пра­вед­ных в руце Божией». Это про­об­раз того, что Бог ждет всех нас. Девять шагов Гос­подь сде­лает за тебя, но один, деся­тый шаг ты дол­жен сде­лать сам навстречу Богу, пове­рив в Еван­ге­лие, полю­бив Цер­ковь, кото­рая уже две тысячи лет сияет в этом мире и людей про­све­щает. Ищите Бога и обря­щете Его.

Это инте­ресно!

В совет­ские вре­мена гоне­ний на веру и Цер­ковь нашему зна­ме­ни­тому епи­скопу и врачу свя­ти­телю Луке Войно-Ясе­нец­кому задали вопрос: «Неужели Вы, уче­ный чело­век, лау­реат Ста­лин­ской пре­мии, автор зна­ме­ни­тых «Очер­ков по гной­ной хирур­гии», верите в Бога, ведь Вы Его нико­гда не видели». Тогда он отве­тил: «Зна­ете, мне много при­хо­ди­лось делать опе­ра­ций, в том числе на голов­ном мозге, но инте­ресно, что ни разу мне не уда­лось уви­деть там ни ума, ни мыс­лей. Может быть, у Вас нет ума?». Так свя­ти­тель пари­ро­вал вопрос того невера, кото­рый думал обес­ку­ра­жить ученого.

Вспо­ми­на­ется один почти курьез­ный слу­чай, свя­зан­ный с пер­вым поле­том в кос­мос Юрия Гага­рина. Одна неда­ле­кая учи­тель­ница решила на этом про­ве­сти анти­ре­ли­ги­оз­ную про­па­ганду. Она поста­вила перед всем клас­сом одного веру­ю­щего малыша, сына свя­щен­ника, и ска­зала: «Вот ты веру­ешь в Бога, но, как мы все знаем, на днях совет­ский чело­век совер­шил полет в кос­мос и ника­кого Бога там не видел». Тогда этот маль­чик внут­ренне помо­лился и отве­тил ей: «А зна­ете, Нина Пет­ровна, кос­мо­навт Юрий Гага­рин про­сто очень низко летал». Даже на такой по-дет­ски непо­сред­ствен­ный ответ учи­тель­нице-ате­истке не нашлось, что отве­тить. Вот и нас бес­по­коят ино­гда люди, зада­вая такие вопросы. Но есть два осно­во­по­ла­га­ю­щих вопроса, на кото­рые нико­гда нельзя будет отве­тить, не решив для себя глав­ного — вопроса веры в Бога. Ни один неве­ру­ю­щий чело­век не смо­жет отве­тить, откуда про­изо­шла жизнь? Что такое смерть? Без веры в жизнь буду­щую все самые свет­лые, чело­ве­ко­лю­би­вые цели будут обес­смыс­ли­ваться, все будет обес­це­нено, в конце кон­цов, если цель чело­ве­че­ской жизни будет вне Бога.

Один аме­ри­кан­ский уче­ный уста­но­вил, что в одно­кле­точ­ном орга­низме, в одну секунду про­ис­хо­дит 10 тысяч хими­че­ских реак­ций. Он ска­зал, что с боль­шим успе­хом пове­рил бы в то, что во время взрыва в типо­гра­фии из раз­ле­тев­шихся в раз­ные сто­роны букв сло­жился бы текст Биб­лии, чем в то, что жизнь могла заро­диться сама собой. Для веру­ю­щих людей эти внеш­ние дока­за­тель­ства не нужны. Свя­тые отцы ска­зали нам, что позна­ние Бога лежит на пути испол­не­ния Еван­гель­ских запо­ве­дей. Испол­няй то, что зна­ешь и откро­ется то, чего не зна­ешь. Свя­тые отцы учат, что Бог откры­ва­ется не пыт­ли­вому уму, а чистому сердцу. К этому мы должны стре­миться и про­сить у Бога дать нам внут­рен­нюю сер­деч­ную веру. Не искать внеш­них под­твер­жде­ний и про­ти­во­ре­чий с нау­кой — это прой­ден­ный этап нашей жизни. Искать же надо укреп­ле­ния в вере и в вер­но­сти Богу. Ибо «и бесы веруют, и тре­пе­щут» ( Иак.2:19 ), но не испол­няют волю Божию о запо­ве­дях. А именно в этом и состоит вера и вер­ность Богу — в испол­не­нии заповедей.

Во мно­гих пра­во­слав­ных семьях есть свя­тое Еван­ге­лие, но много ли его читают? Как часто оно у нас лежит и пылью покры­ва­ется. Зато кушаем мы как мини­мум три раза в день: зав­тра­каем, обе­даем и ужи­наем. Я знаю только одну семью, в кото­рой отец начи­нает тра­пезу такими сло­вами: Не хле­бом одним будет жить чело­век, но вся­ким сло­вом, исхо­дя­щим из уст Божиих ( Мф.4:4 ). Семья перед едой встает, читает главу Еван­ге­лия, а потом уж все садятся зав­тра­кать, обе­дать или ужи­нать. Сна­чала душу накор­мили, а потом тело. Никто из нас так не посту­пает, к сожа­ле­нию. Зна­чит, кто мы? Мы — самые насто­я­щие духов­ные дис­тро­фики, голод­ные без слова Божьего.

И мы должны поду­мать о том, какие мы внутри сво­его сердца, о нашей внут­рен­ней сути надо поза­бо­титься! Мы думаем о чем угодно, только не о душе и сердце. И наше духов­ное сердце — в тем­нице, свя­зан­ное по рукам и ногам стра­стями. А самая глав­ная из них: гор­дость и выте­ка­ю­щий из нее эго­изм. Еван­ге­лие нам гово­рит о том, что надо заду­маться о себе, о том, что внутри тебя, накор­мить себя сло­вом Божиим, раз­вя­заться от уз гре­хов и стра­стей. Самый тон­кий грех — это грех при­вя­зан­но­сти к чему бы то ни было, ибо где сокро­вище ваше, там будет и сердце ваше ( Мф.6:21 ). Почти все мы к чему-то при­вя­заны: один — к машине, дру­гой — к работе, тре­тий — к даче, чет­вер­тый — к квар­тире, пятый — к здо­ро­вью. И все эти при­вя­зан­но­сти стоят у нас на пер­вом месте, а Бог — когда время оста­нется, вот тогда о Боге поду­маем: в празд­ники, в вос­кре­се­нье, в суб­боту. Это тоже болезнь — когда глав­ное ста­но­вится вто­ро­сте­пен­ным, а вто­ро­сте­пен­ное ста­но­вится глав­ным. Это духов­ная болезнь. Истин­ной забо­той о самом себе и будет укреп­ле­ние в вере в Гос­пода Иисуса Христа.

Когда у пре­по­доб­ного Амвро­сия Оптин­ского спро­сили: «Отче, скажи нам, почему ска­зано в Свя­щен­ном Писа­нии: будьте мудры, как змии, и про­сты, как голуби ( Мф.10:16 )?», он отве­тил: «Змея, когда ее бьют, в первую оче­редь ста­ра­ется сохра­нить свою голову, потому что если сохра­нит ее, то сохра­нит потом и все тело, и отрас­тет у нее поте­рян­ная часть. Так и вы в первую оче­редь хра­ните пра­вую веру, потому что кто сохра­нит ее, сохра­нит все». Как нам испол­ниться веры истин­ной, пра­во­слав­ной, о кото­рой Гос­подь ска­зал: если вы будете иметь веру с гор­чич­ное зерно и ска­жете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перей­дет; и ничего не будет невоз­мож­ного для вас ( Мф.17:20 ). Для этого, прежде всего, мы должны вни­кать в смысл того хри­сти­ан­ского уче­ния, кото­рое оста­вил нам Гос­подь, потому что все после­до­ва­тели Хри­стовы назы­ва­лись не иначе, как уче­ни­ками. Если мы не хотим учиться, если мы не пом­ним слова нашего Гос­пода, не вни­каем в них, тогда какие мы уче­ники Хри­стовы и после­до­ва­тели Его?

Свя­тые отцы гово­рят, что когда мы молимся, мы раз­го­ва­ри­ваем с Богом, а когда мы читаем свя­тое Еван­ге­лие — Бог гово­рит с нами. Даже дом, в кото­ром нахо­дится Еван­ге­лие, освя­ща­ется бла­го­да­тью Божией, тем более освя­ща­ется ею тот чело­век, кото­рый вни­кает в смысл свя­щен­ных слов и питает ими свою бес­смерт­ную душу. Мы же с вами тело питаем несколько раз в день, а о душе своей небре­жем. Молитва, Свя­щен­ное Писа­ние, Таин­ства цер­ков­ные, При­ча­ще­ние и дру­гие бого­слу­же­ния — это все пища души, и мало того, полу­чен­ная от них бла­го­дать рас­про­стра­ня­ется и на род чело­века, потому что эта бла­го­дать как свеча, спо­соб­ная осве­тить и зажечь вокруг себя дух всех, кто нас окружает.

Одна жен­щина, при­шед­шая к вере только три года назад, рас­ска­зала, что она восемь раз про­чи­тала Биб­лию. Время зря не тра­тила! Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский гово­рил, что чело­век, один раз про­чи­тавши Биб­лию, уже спо­доб­ля­ется веч­ной бла­го­дати Божией. Вот и эта жен­щина заме­тила, что когда она начала читать Свя­щен­ное Писа­ние, то сын ее стал совсем дру­гим — тихим и спо­кой­ным. Появи­лось у них какое-то пони­ма­ние, любовь и вза­им­ное ува­же­ние друг к другу, кото­рых прежде не было. И это истинно так, потому что Гос­подь пре­об­ра­жает сердце чело­века, кото­рый пита­ется сло­вом Божиим, и эта бла­го­дать неволь­ным обра­зом пере­да­ется дру­гому, поскольку все мы члены одного Тела, Тела Хри­стова, малень­кие его кле­точки. Все, что тво­рится в одной клетке, пере­да­ется непо­сред­ствен­ным обра­зом и на все дру­гие. Тот, кто борется с гре­хом в своем сердце, ока­зы­вает пользу тем людям, кото­рые нахо­дятся рядом с ним, и наобо­рот, грех одного чело­века рас­про­стра­ня­ется на всех. И это вели­кая и непо­стиж­ная тайна, потому что все мы — члены одного Тела Хри­стова. Мы в Церкви, кото­рая есть Тело Хри­стово, и глава Церкви — Хри­стос, пода­рив­ший нам Новый Завет с Богом, запе­чат­лен­ный в свя­тых Еван­ге­лиях. Мы об этом должны пом­нить, потому что сей­час настало такое время, что будут коле­баться осно­ва­ния веры, при­дут лжеа­по­столы, лжехри­сты и лже­про­роки, пора­жая нас в самое сердце, в самую голову, повре­ждая пра­вую веру в Бога. Крепче надо дер­жаться за слово Божие!

Один из свя­тых стар­цев при­вел такое срав­не­ние: камень твер­дый, а вода мяг­кая, но долго и часто уда­ряя о камень, она может про­де­лать в нем углуб­ле­ние. Так и сердца наши, гово­рит он, жестки, а слово Божие — мягко. А если оно чаще будет уда­рять о наше сердце, то и сердце наше смяг­чится. Может сде­лать в нем некую рас­ще­лину, через кото­рую про­бьется истин­ный Свет, дав росток новой жизни, подобно тому, как иной раз про­би­ва­ется тра­винка через асфальт или скалу, и малень­кая эта жизнь появ­ля­ется на свет, через, каза­лось бы, без­на­деж­ное, камен­ное покрытие.

Вот потому, пре­по­доб­ный Оптин­ский ста­рец Амвро­сий, учил своих чад непре­менно каж­дый день читать хотя бы по одой главе Еван­ге­лия, при­чем ста­раться это делать с утра. Почему с утра? Во-пер­вых, утром све­жая голова, све­жая память. Во-вто­рых, если про­чи­тан­ное утром поти­хоньку, в тече­ние дня будешь обду­мы­вать, то скоро заме­тишь, что недо­умен­ный вопрос, кото­рый воз­ник­нет вдруг в этот день, ты раз­ре­шишь, вспом­нив, что гово­ри­лось в Свя­щен­ном Писа­нии. Это ста­нет тебе отве­том от Бога в слож­ной, жиз­нен­ной или духов­ной ситуации.

Нередко при­хо­дится слы­шать жалобы: мол, трудно читать Писа­ние, много там непо­нят­ного. Свя­тые отцы сове­туют не огор­чаться, если вы взяли в руки Еван­ге­лие, про­чи­тали одну главу и ничего не поняли. Читайте сле­ду­ю­щую — опять ничего не тро­нуло, а вы про­чи­тайте еще одну главу. Обя­за­тельно через несколько глав что-то кос­нется не ума, так сердца, и вы почув­ству­ете, что это не про­стые слова, это Слова Божии. И не про­сто когда-то, где-то и кому-то ска­зан­ные, а вот сей­час, сего­дня Гос­подь лично с тобой гово­рит, через эти строки Свя­щен­ного Писания.

Кто из нас может ска­зать, что он насы­тился сло­вом Божиим? Про­рок Амос говорит:

«Я пошлю на землю голод, — не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слы­ша­ния слов Гос­под­них. И будут ходить от моря до моря и ски­таться от севера к востоку, ища слова Гос­подня, и не най­дут его» ( Ам.8:11–12 ). Это ска­зал вет­хо­за­вет­ный про­рок об изра­иль­ских людях, кото­рые поте­ряли веру в Бога. А мы слы­шим слова Хри­ста Спа­си­теля: бла­женны очи, видя­щие то, что вы видите! ибо ска­зы­ваю вам, что мно­гие про­роки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слы­шать, что вы слы­шите, и не слы­шали ( Лк.10:23–24 ).

О том, что слово Божие дей­стви­тельно спо­собно пре­об­ра­жать и изме­нять любого чело­века, кто не только пре­данно эти свя­тые слова слу­шает, но и с верой вос­при­ни­мает их, живет по ним, сви­де­тель­ствует сле­ду­ю­щий, немного фан­та­сти­че­ский, но пока­за­тель­ный слу­чай. Про­изо­шло это в XIX веке. Один корабль потер­пел кру­ше­ние и спасся только капи­тан, кото­рого выбро­сило на какой-то ост­ров. Его подо­брали туземцы, обо­грели, одели, накор­мили. Вождь этого пле­мени дал ему приют в своей хижине, они раз­го­во­ри­лись. Вдруг капи­тан уви­дел какую-то книгу в кожа­ном пере­плете и спро­сил у вождя, что это такое.

— Это Еван­ге­лие, кото­рое нам при­несли белые люди с материка.

— Еван­ге­лие? Так сей­час любой про­све­щен­ный чело­век в него не верит.

— Почему не верит?

— А потому, что ника­кой пользы прак­ти­че­ской от него нет.

Тогда вождь встал и грозно произнес:

— Ты зна­ешь, больше не говори так. Польза от него есть, ведь то, что мы сей­час гово­рим с тобой — это бла­го­даря Еван­ге­лию. Если бы не Еван­ге­лие, мы бы с тобой сей­час не гово­рили, а посту­пили бы так, как посту­пали наши отцы, деды и пра­деды с теми, кто попа­дал на наш ост­ров — мы их съе­дали во время ужина.

Вот так Еван­ге­лие пре­об­ра­зило жизнь дика­рей, кото­рые, каза­лось, были чрез­вы­чайно далеки от его истин.

Поэтому поста­ра­емся посто­янно обра­щаться к сло­вам Божиим и тре­петно хра­нить их в своем сердце, как это делала Пре­свя­тая Бого­ро­дица, Кото­рая имеет всю пол­ноту бла­го­дати, и теп­лота Кото­рой умяг­чает и согре­вает наши сердца к при­ня­тию духов­ных даров: мира, радо­сти, дол­го­тер­пе­ния, милосердия.

В Еван­ге­лии немного сви­де­тельств о Матери Божией, но ска­зано глав­ное: И Матерь Его сохра­няла все слова сии в сердце Своем ( Лук. 2:51 ). Как это понять? Почему в сердце? Мы же чаще всего ста­ра­емся запом­нить слова Божии и думаем, что это отно­сится к обла­сти ума, позна­ния, вник­но­ве­ния в самих себя и в Божии тайны. Да, дей­стви­тельно, с этого начи­на­ется. Апо­стол Павел запо­ве­дует хри­сти­а­нам: Вни­кай в себя и в уче­ние; зани­майся сим посто­янно: ибо, так посту­пая, и себя спа­сешь, и слу­ша­ю­щих тебя ( 1Тим.4:16 ). И он объ­яс­няет, почему это так важно: Ибо слово Божие живо, и дей­ственно, и ост­рее вся­кого меча обо­ю­до­ост­рого: оно про­ни­кает до раз­де­ле­ния души и духа, соста­вов и моз­гов и судит помыш­ле­ния и наме­ре­ния сер­деч­ные ( Евр.4:12 ). Важно дове­сти слово Божие не только до ума, важно дове­сти его до сердца и сохра­нить там.

Итак, слово Божие — это свет, кото­рый оза­ряет чело­века и пока­зы­вает, каковы его помыш­ле­ния сер­деч­ные, доб­рые они или злые, душе­по­лез­ные или душе­вред­ные, по Богу или нет.

По нашему отно­ше­нию к слову Божьему мы можем понять состо­я­ние своей души. «Когда заме­тишь в себе, что скучно для тебя чте­ние Боже­ствен­ных Писа­ний и неохотно слу­ша­ешь духов­ные настав­ле­ния, тогда знай, что душа твоя впала в тяж­кую болезнь…» — настав­ляет пре­по­доб­ный Ефрем Сирин. Нам свя­тые отцы запо­ве­дуют, что на каж­дое слово, на каж­дую мысль и на каж­дое дело мы должны иметь суж­де­ние Свя­щен­ного Писа­ния. Как мы далеки от этого! Чтобы еже­дневно про­чи­ты­вать одну главу Еван­ге­лия, как сове­туют Оптин­ские старцы, нам порой не хва­тает пяти-семи минут в день, именно столько вре­мени зани­мает это чте­ние. И мы этих минут не находим.

Будем же про­сить у Бога самого глав­ного — духов­ного огонька. Потому что, когда есть ого­нек, тогда ничего не надо чело­веку объ­яс­нять. «Батюшка, как молиться?» — «Да молись, как хочешь, только молись». — «Батюшка, а что делать, как спа­саться?» — «Да как спа­саться — жить по Еван­ге­лию, запо­веди испол­нять». Что, батюшка что-то новое ска­жет? Да ничего нового он не ска­жет. Люди Еван­ге­лие не слу­шают, а батюшку они будут слу­шать! Не будут они его слу­шать. А когда люди в еван­гель­ские слова вни­кают и по ним живут, тогда и батюшка уже не особо нужен — только для исповеди.

Есть ого­нек — и чело­веку ничего не надо объ­яс­нять, рас­тол­ко­вы­вать, у него в душе уже рож­да­ется и живет твор­че­ское, дея­тель­ное отно­ше­ние к духов­ной жизни. А кто спит — ну, гак и будет спать. Поэтому надо у Бога про­сить горя­чей веры. Помните, как в Апо­ка­лип­сисе: Знаю твои дела; ты ни холо­ден, ни горяч; о, если бы ты был холо­ден или горяч! ( Откр.3:15 ). А горяч­ность должна быть все время, мы всеми силами должны ее в себе под­дер­жи­вать, чтобы не рас­те­рять свои духов­ные силы. Помните, как мы в дет­стве на уро­ках физ­куль­туры под­тя­ги­ва­лись на канате? Если вверх по нему не пол­зешь, а про­сто висишь на нем, то под соб­ствен­ным весом все равно вниз ска­тишься. Тот, кто не идет посто­янно вверх, непре­менно будет ска­ты­ваться вниз. Так что наши духов­ные гайки должны не рас­кру­чи­ваться, а по мил­ли­метру закру­чи­ваться. Ты чита­ешь утрен­ние и вечер­ние молитвы — теперь при­бавь что-нибудь к этому! Ты читал главу Еван­ге­лия — при­бавь главу Апо­стола! Бывает, жалу­ется чело­век: «Раньше я и ака­фист читал, и Псал­тирь» — «А сей­час, что чита­ешь?» — «Сей­час читаю: „Весь ико­но­стас, моли Бога за нас!” — и спать…» Вот и все, что оста­лось от вечер­них молитв.

Почему у нас начи­на­ется «за здра­вие», а кон­ча­ется «за упо­кой»? Да потому, что не было этого посте­пен­ного при­бав­ле­ния. Мы как были в пер­вом классе, ну, может быть, во вто­ром, ну кто-то в тре­тий пере­шел, и все. А потом надо было вось­мой, девя­тый, деся­тый закан­чи­вать, а мы так и оста­лись — «два­жды два — сколько будет?» Почему? Потому, что для поступ­ле­ния в кон­сер­ва­то­рию нужно каж­дый день, по три часа мини­мум, на музы­каль­ном инстру­менте играть. А у нас похлеще вся­кой кон­сер­ва­то­рии — нам душу спа­сти надо! А мы ничего не хотим для этого — ни учиться, ни вни­кать. Один раз книжку про­чи­тали какую-нибудь и все, и думаем — семь пядей во лбу. А учиться-то надо посто­янно! И упраж­няться надо посто­янно! Если чело­век не будет англий­ским язы­ком зани­маться, он поти­хоньку забу­дет его. Музы­кант на скрипке не будет упраж­няться — поти­хо­нечку какие-то слож­ные вещи он забу­дет, так и оста­нется только «до-ре-ми-фа-соль-ля-си» и все. Навыки про­па­дают, если их не раз­ви­вать. Поэтому мы должны посто­янно тру­диться. Ходил ты по вос­кре­се­ньям в храм — моло­дец. А теперь на буд­нях зайди, хоть на десять минут, на пят­на­дцать. И Свя­щен­ное Писа­ние читай, читай да в сердце и уме все отлагай.

Свою рев­ность о духов­ном про­дви­же­нии надо все­гда умно­жать, а не умень­шать. Будем же пом­нить: кто сеет скупо, тот скупо и пожнет; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнет ( 2 Кор.9:6 ). Плод пожнет тот, кто сеет щедро в свою соб­ствен­ную душу. Желаю всем, чтобы Еван­ге­лие было не только в нашем уме, насы­пан­ное, как песок в мешке, но чтобы оно стало живой, бла­го­дат­ной водой, спо­соб­ной помочь и нам самим, и тем людям, кото­рые вме­сте с нами хотят спастись.

Это нужно знать

Свя­щен­ное Писа­ние, или Биб­лия — сово­куп­ность свя­щен­ных тек­стов хри­сти­ан­ства, кото­рые были напи­саны по вну­ше­нию Свя­того Духа про­ро­ками и апо­сто­лами и содер­жат сви­де­тель­ства Бога о Самом Себе и о сотво­рен­ном Им мире. Биб­лию состав­ляют две боль­шие части — Вет­хий Завет и Новый Завет. Слово «Завет» озна­чает «дого­вор с Богом, по кото­рому люди обре­тут спа­се­ние». Вет­хий (то есть древ­ний, ста­рый) Завет охва­ты­вает период исто­рии до Рож­де­ства Хри­стова, а Новый Завет рас­ска­зы­вает о собы­тиях, непо­сред­ственно свя­зан­ных с зем­ным слу­же­нием Иисуса Христа.

Новый Завет содер­жит 27 книг, глав­ными из кото­рых явля­ются Еван­ге­лия от Мат­фея, Марка, Луки и Иоанна, состав­ля­ю­щие Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие. В пере­воде с гре­че­ского языка «Еван­ге­лие» озна­чает «Бла­го­ве­стие, Бла­гая (радост­ная) весть», что под­ра­зу­ме­вает весть о при­ше­ствии на землю Спа­си­теля — Иисуса Хри­ста. Ново­за­вет­ные книги Еван­ге­лия, повест­ву­ю­щие о жизни, смерти и вос­кре­се­нии Хри­ста, были напи­саны в I веке после Рож­де­ства Хри­стова. Кроме Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия в Новый Завет вхо­дят: Дея­ния свя­тых апо­сто­лов, Посла­ния свя­тых апо­сто­лов, Апо­ка­лип­сис, или Откро­ве­ние св. Иоанна Бого­слова. Книга «Дея­ния свя­тых апо­сто­лов» содер­жит рас­сказ о про­по­вед­ни­че­ских тру­дах апо­сто­лов и быст­ром рас­про­стра­не­нии хри­сти­ан­ства. Книга Посла­ний свя­тых апо­сто­лов вклю­чает 21 посла­ние, напи­сан­ные апо­сто­лами Иако­вом, Пет­ром, Иоан­ном Бого­сло­вом, Иудой и Пав­лом. С древ­ней­ших вре­мен и до наших дней все хри­сти­ане руко­вод­ству­ются этими тру­дами апо­сто­лов, потому что они охва­ты­вают все обла­сти духов­ной и прак­ти­че­ской жизни Церкви. Послед­няя и самая таин­ствен­ная книга Биб­лии — Апо­ка­лип­сис, или Откро­ве­ние, была полу­чена от Бога еван­ге­ли­стом Иоан­ном на ост­рове Пат­мос. В ней Апо­стол в сим­во­ли­че­ской форме повест­вует о гря­ду­щих судь­бах мира: при­ходе на землю анти­хри­ста и его гибели, о вто­ром при­ше­ствии Хри­ста, все­об­щем вос­кре­се­нии и Страш­ном суде Божием.

Биб­лия стала источ­ни­ком мно­гих кры­ла­тых выра­же­ний, дошед­ших до наших дней. Напри­мер, из Книги Еккле­зи­а­ста, вхо­дя­щей в состав Вет­хого Завета, взяты всем извест­ные слова: «Суета сует — все суета» ( Еккл.1:2 ). Даже стро­и­тели ком­му­низма в пер­вой поло­вине два­дца­того века исполь­зо­вали в своем кодексе пере­ина­чен­ные выдержки из Бла­гой вести, не говоря уже о про­стом народе. Про бревно в глазу, вер­блюда и иголь­ное ушко знают все, но не всем известно, что это — из Евангелия.

Две­рью в Цар­ство Света назы­вают свя­тые отцы Таин­ство Кре­ще­ния. Его уста­но­вил Сам Хри­стос Спа­си­тель, когда запо­ве­дал апо­сто­лам: Идите, научите все народы, кре­стя их во имя Отца и Сына и Свя­того Духа ( Мф. 28:19 ). Про­об­ра­зом ново­за­вет­ного Кре­ще­ния было совер­шен­ное Иоан­ном Кре­сти­те­лем в водах Иор­дана кре­ще­ние пока­я­ния для остав­ле­ния гре­хов ( Мк.1:4 ). Но оно было только под­го­тов­кой к встрече Хри­ста Спа­си­теля, о чем ясно гово­рится в Еван­ге­лии: при­го­товьте путь Гос­поду, пря­мыми сде­лайте стези Ему ( Мк.1:3 ).

Гос­подь наш Иисус Хри­стос при­шел к Иоанну кре­ститься не для того, чтобы омыться от гре­хов, так как был без­гре­шен и чист, но чтобы Своим погру­же­нием в Иор­дан освя­тить воды реки, наде­лить их Своей энер­гией и силой, сде­лать их живо­твор­ными и живо­нос­ными. В книге Дея­ний Апо­столь­ских при­во­дятся слова Гос­пода, Кото­рый Сам об этом гово­рит: Иоанн кре­стил водою, а вы через несколько дней после сего будете кре­щены Духом Свя­тым ( Деян.1:5 ). Только после Пяти­де­сят­ницы было уста­нов­лено Кре­ще­ние хри­сти­ан­ское — это Кре­ще­ние Духом Свя­тым, кото­рое дает про­ще­ние всех гре­хов, обнов­ляет чело­века, дает ему новые дары.

Каж­дый из нас, когда был кре­щен, оста­вил в этой воде повре­жден­ность чело­ве­че­ского есте­ства, кото­рая име­ну­ется пра­ро­ди­тель­ским гре­хом, гре­хом Адама. Мы несем на себе не вину за грех Адама, потому что мы не участ­во­вали в его без­за­ко­нии перед Богом, но как от зара­жен­ного источ­ника течет зара­жен­ная вода, так и через грех Адама мы уна­сле­до­вали духов­ную порчу, склон­ность ко греху — так назы­ва­е­мый пер­во­род­ный грех.

Бла­жен­ный Авгу­стин гово­рит: «Пусть никто не мыс­лит, что грех пер­вых людей мал и легок, потому, что состоял во вку­ше­нии плода с древа, и, при­чем плода не пло­хого, не вред­ного, а лишь запре­щен­ного запо­ве­дью по тре­бо­ва­нию послу­ша­ния — такой доб­ро­де­тели, кото­рая у разум­ных существ явля­ется мате­рью и хра­ни­тель­ни­цей всех доб­ро­де­те­лей». Это озна­чает, что и пер­во­род­ный грех Адама, подобно семени, содер­жит в себе все про­чие грехи. По сло­вам свя­того Иоанна Дамас­кина, после того как Адам пре­сту­пил запо­ведь, он поте­рял дове­рие у Бога и свое к Богу, был лишен Его бла­го­дати, изгнан из Рая и покрыл себя суро­во­стью мучи­тель­ной жизни, конец кото­рой — смерть и тле­ние. Каж­дый чело­век, рож­ден­ный после Адама, нес в себе эту язву греха, как бы рако­вую клетку, кото­рая пере­да­ва­лась по наслед­ству, и не было воз­мож­но­сти исце­литься, не было сил вер­нуть любовь Божию и про­ще­ние гре­хов. Самое впе­чат­ля­ю­щее объ­яс­не­ние того, что про­ис­хо­дит при Кре­ще­нии, име­ется у блаж. Диа­доха Фоти­кий­ского: грех или гре­хов­ность всех потом­ков Адама есть, по сути, про­яв­ле­ние того еди­не­ния диа­вола и чело­века, кото­рое про­изо­шло после паде­ния и о кото­ром чело­век чаще и не подо­зре­вает. И только в Таин­стве Кре­ще­ния этот союз раз­ры­ва­ется и созда­ется новый — еди­не­ние кре­ща­е­мого с Гос­по­дом Иису­сом Христом.

И вот пре­муд­рость, бла­гость и милость Божия измыс­лила спо­соб спа­се­ния рода чело­ве­че­ского. Бог Отец послал в мир Сво­его Сына, рож­ден­ного от Пре­чи­стой Девы Марии и Духа Свя­того, чтобы Он при­нял на себя грехи всего чело­ве­че­ства, омыл эти грехи боже­ствен­ной бла­го­да­тью и вновь соеди­нил чело­века с Богом, открыл ему двери рая, кото­рые затво­ри­лись перед Ада­мом. Вели­кое чудо совер­ши­лось, когда Сын Божий выхо­дил из вод Иор­дана — в этот момент раз­верз­лись небеса, Дух Божий в виде голубя парил над Иису­сом и мно­же­ство людей, при­шед­ших кре­ститься от Иоанна, услы­шали голос Бога Отца с небес: Сей есть Сын Мой воз­люб­лен­ный, в Кото­ром, Мое бла­го­во­ле­ние ( Мф.3:17 ). Обра­тите вни­ма­ние, в Еван­ге­лии ска­зано: отверз­лись Ему небеса ( Мф.3:16 ). Свя­ти­тель Гри­го­рий Палама объ­яс­няет: «Видите ли, что свя­тое Кре­ще­ние явля­ется небес­ными вра­тами, вво­дя­щими туда кре­ща­е­мых?» Бла­го­даря Хри­сту для нас отверз­лись небеса, и широко откры­тые врата ожи­дают нашего прихода.

Еван­ге­лие сооб­щает нам: И, кре­стив­шись, Иисус тот­час вышел из воды ( Мф.3:16 ). Эти ску­пые строчки таят в себе вели­кий смысл. При кре­ще­нии обыч­ных людей Иоанн Пред­теча дер­жал их в воде погру­жен­ными по шею до тех пор, пока они не испо­ве­до­вали все свои грехи с самого дет­ства, и только тогда он кре­стил людей, и они выхо­дили из воды. Но Гос­подь, как без­греш­ный, тот­час вышел из воды, потому что не Он от вод при­ни­мает освя­ще­ние, но Сам освя­щает эти воды, кото­рые ста­нут после Него водами очи­ще­ния и освя­ще­ния душ чело­ве­че­ских, водами бла­го­сло­ве­ния. Заме­ча­тельно ска­зано об этом у свя­того Амвро­сия Медио­лан­ского: «Нико­гда бы воды кре­ще­ния не спо­собны были очи­щать грехи чело­ве­че­ские, если бы они не были освя­щены при­кос­но­ве­нием к Телу Спасителя».

Хри­стос вошел в воды Иор­дан­ские, испол­нен­ные всей тяже­сти гре­хов, кото­рые смы­ва­лись с людей при их испо­ве­да­нии перед Иоан­ном. Он сде­лал это для того, чтобы взять на себя грехи всех людей, кото­рые жили до него, при нем и будут жить после него, и на Гол­гофе все эти грехи при­гвоз­дить ко Кре­сту. Потом Гос­подь Сам ска­жет, для чего Ему надо было кре­ститься: Дух Гос­по­день на Мне; ибо Он пома­зал Меня бла­го­вест­во­ватъ нищим, и послал Меня исце­лять сокру­шен­ных серд­цем, про­по­ве­до­вать плен­ным осво­бож­де­ние, сле­пым про­зре­ние, отпу­стить изму­чен­ных на сво­боду, про­по­ве­до­вать лето Гос­подне бла­го­при­ят­ное ( Лк.4:18 ).

День Кре­ще­ния Гос­подня назы­вают также днем Бого­яв­ле­ния, потому что именно так всему народу изра­иль­скому и через него всему миру Свя­тая Тро­ица впер­вые явила Себя: Бог Отец — голо­сом, Бог Сын — вопло­ще­нием, Бог Свя­той Дух — в виде голубя. Также этот день име­ну­ется еще и днем Про­све­ще­ния. Спра­ши­ва­ется, чем же про­све­ти­лись мы именно в этот день? Какой свет, какую истину открыл нам день свя­того Кре­ще­ния Гос­подня? В то, что есть Бог, Тво­рец неба и земли, веро­вали, веруют и будут веро­вать мил­ли­оны и мил­ли­арды людей. Но о том, что Бог есть не только еди­ный и един­ствен­ный в этом мире, было открыто в день свя­того Кре­ще­ния — а именно, что наш Бог есть Тро­ица, что Бог един по сво­ему суще­ству, по своей при­роде, но Он тро­и­чен в Лицах — Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Свя­той. Самим Богом было открыто то, что пре­выше вся­кого чело­ве­че­ского разумения.

Как Еди­ница равна Тро­ице, а Тро­ица равна Еди­нице? Чело­ве­че­ский ум такого Бога при­ду­мать, вооб­ра­зить себе не мог. Это есть откро­ве­ние Бога миру о Самом Себе. Кто мог выду­мать Бога, кото­рый ста­но­вится чело­ве­ком, рож­да­ется в хлеве, живет нашей жиз­нью, и кото­рого потом рас­пи­нают. Кто мог до этого доду­маться — рас­пи­нают Бога! А этим не кон­чи­лось. Люди рас­пяли Хри­ста, а силой Божией Он вос­крес в тре­тий день. И опять, откуда это? Это откро­ве­ние, дан­ное людям Самим Богом. Бот такой наш Бог. Измыс­лить это не мог бы никто и никогда.

Строки Свя­щен­ного Писа­ния пре­ду­пре­ждают нас: кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цар­ствие Божие ( Ин.3:5 ). В Кре­ще­нии чело­веку про­ща­ются грехи, совер­шен­ные им до при­ня­тия этого Таин­ства, ему дару­ется бла­го­дать Свя­того Духа, кото­рая помо­гает ему совер­шать дела правды, отвра­щаться от греха и жить бла­го­че­стиво. В этом Таин­стве чело­веку дается воз­мож­ность соеди­не­ния с Богом. Как в двух сло­вах объ­яс­нить, что про­ис­хо­дит в момент Кре­ще­ния и что оно дает чело­веку? Пред­ставьте себе теле­ви­зор, у кото­рого есть экран и пульт управ­ле­ния, но он не рабо­тает, потому что не вклю­чен в розетку. В момент Кре­ще­ния чело­век соеди­ня­ется с Богом, с боже­ствен­ной энер­гией и ожи­вает, а до этого он был «вроде бы живым», как теле­ви­зор, кото­рый без элек­три­че­ской энер­гии не рабо­тает. И чело­век может быть внешне живым, а внутри мерт­вым для Цар­ствия Божьего. Он не под­клю­чен к источ­нику боже­ствен­ной бла­го­дати. В момент же Кре­ще­ния мы ста­но­вимся наслед­ни­ками Цар­ствия Божьего. Мы ста­но­вимся вои­нами Хри­сто­выми, всту­паем в Его армию, кото­рая воюет с дья­во­лом. Из кре­щаль­ной купели выхо­дит новый чело­век, кото­рого назы­вают — «воин Хри­стов». Если он воин, то раз­де­лит награду победы со своим Пол­ко­вод­цем. Те же, кто отси­жи­ва­ется в кустах, оста­нутся в сто­роне и от Бога ничего не полу­чат. Мало того, как дезер­тиры, еще и будут наказаны.

Кре­ще­ние — наше обе­ща­ние Богу чистой, доб­рой сове­сти, упраж­не­ния в добре, обе­ща­ние жить по Его правде. Мы в момент Кре­ще­ния или сами осо­знанно, или через своих вос­при­ем­ни­ков-крест­ных давали обеты Богу: три­жды отри­ца­лись от сатаны и всех дел его, и три­жды соче­та­лись Хри­сту. Так чело­век откры­вает свое сердце Богу и Ему отдает его. Отныне бла­го­дать Свя­того Духа живет внутри чело­века, внутри его души, а грех уже только извне дей­ствует на него — через помыслы и фан­та­зии, через гре­хов­ные жела­ния. Но бла­го­дать, милость, и бла­гость Гос­пода состоит в том, что мы, кре­ще­ные люди, уже имеем силы и воз­мож­ность бороться с гре­хом, попи­рать его и быть чадами Божьими, детьми Света. Как ска­зал апо­стол Павел: Вы были неко­гда тьма, а теперь — свет в Гос­поде: посту­пайте как чада света, потому что плод Духа состоит во вся­кой бла­го­сти, пра­вед­но­сти и истине ( Еф.5:8–9 ). Вот об этой свет­ло­сти мыс­лей, слов и дел дол­жен забо­титься каж­дый из нас, чтобы через доб­рое, бла­го­го­вей­ное вос­при­я­тие Бога и ближ­них хра­нить в чистоте белые одежды, в кото­рые мы были обла­чены в Таин­стве Крещения.

Мы должны знать, что каж­дый из нас при­зван к веч­ной бла­жен­ной жизни. Это самый важ­ный вопрос для любого чело­века. Если мы думаем, что наша жизнь окан­чи­ва­ется физи­че­ской смер­тью, то жизнь ста­но­вится бес­смыс­лен­ной, теряет вся­кую зна­чи­мость. Только надежда на жизнь после смерти, на радость и лико­ва­ние в гря­ду­щей веч­но­сти при­дает смысл нашему зем­ному суще­ство­ва­нию. Наше вто­рое рож­де­ние — рож­де­ние в жизнь духов­ную, начи­на­ется именно с момента при­ня­тия свя­того Кре­ще­ния, когда нам дается Бла­го­дать Свя­того Духа для под­го­товки себя к тре­тьему рож­де­нию — уже в веч­ность, через смерть. А до этого момента чело­век не имеет в своем сердце бла­го­дати Свя­того Духа, очи­ща­ю­щей и защи­ща­ю­щей его от воз­дей­ствия вся­кой тем­ной силы, вся­кого греха и стра­сти. Вот почему очень важно, чтобы совер­ши­лось над нами это свя­тое Таин­ство, чтобы мы были кре­щены и хра­нили даро­ван­ную нам бла­го­дать Свя­того Духа. А еще хри­сти­ане должны пом­нить, что на них лежит вели­кая ответ­ствен­ность за род­ных и близ­ких, кото­рые не спо­до­би­лись бла­го­дати свя­того Кре­ще­ния. Необ­хо­димо при­ло­жить все уси­лия и ста­ра­ния, чтобы при­ве­сти их к кре­щаль­ной купели, потому что без этого вели­кого Таин­ства чело­век не может родиться в жизнь вечную.

Кто такие некре­ще­ные люди? Это те, кото­рые как бы смот­рят из кустов: кто побе­дит — белые или крас­ные, наши или не наши? Они, в луч­шем слу­чае, ничьи. Если ты не опре­де­лился при жизни, за какую ты армию — за боже­ствен­ную или дья­воль­скую, то тебя и Гос­подь не будет знать. Кто не родится водою и Духом, не вой­дет в Цар­ствие Небес­ное. При­ни­мая свя­тое Кре­ще­ние, мы всту­паем в завет с Богом, берем на себя обя­за­тель­ства быть хри­сти­а­нами и за это ста­но­вимся наслед­ни­ками Цар­ствия Божьего. Кто не берет на себя этих обя­за­тельств, тот ничего и не насле­дует. Но и здесь, на земле, некре­ще­ный чело­век для Церкви как бы не суще­ствует: на него не дей­ствует бла­го­дать, пода­ва­е­мая в Таин­ствах, за него нельзя молиться в Церкви, его нельзя отпе­вать. Только при­няв­ший Кре­ще­ние чело­век может стать чле­ном Церкви, и ему откры­ва­ются двери Цар­ства Небесного.

В празд­ник Кре­ще­ния мы ста­но­вимся сви­де­те­лями вели­кого и таин­ствен­ного чуда — освя­ще­ния кре­щен­ской воды, когда по наи­тию бла­го­дати Духа Свя­того и по молит­вам свя­щен­ника обык­но­вен­ная вода ста­нет свя­той и чудо­дей­ствен­ной, очи­ща­ю­щей от мно­гих неду­гов духов­ных — от уны­ния и печали, от мно­гих стра­стей. Она исце­ляет нас от неве­до­мых болез­ней, освя­щает наши дома, про­го­няет нечи­стых духов, очи­щает вся­кую скверну.

Кре­щен­ская вода — это щед­рый дар Божий, через кото­рый наши души под­за­ря­жа­ются бла­го­да­тью. В молитве на освя­ще­ние воды мы про­сим Бога, чтобы она стала «источ­ни­ком нетле­ния, осво­бож­де­нием от гре­хов, защи­той от болез­ней, губи­тель­ной демо­нам, мощи Ангель­ской испол­нен­ной, чтобы все, чер­па­ю­щие и при­ни­ма­ю­щие, имели ее для очи­ще­ния души и тела, для исце­ле­ния от стра­стей, для освя­ще­ния домов и для вся­кого полез­ного дела при­год­ной». Теперь это уже не Н2О. Несколько минут назад она была про­стой водо­про­вод­ной водой, но при вели­ком освя­ще­нии про­изо­шло нечто такое, что, остав­шись с виду про­стой водой, в соеди­не­нии с бла­го­да­тью Божьей она стала свя­той, бого­яв­лен­ской, как гово­рят греки, вели­кой аги­асмой, то есть вели­кой святыней.

Нередко ате­и­сты гово­рят, что она ста­но­вится свя­той, потому что в нее опус­кали сереб­ря­ный крест. Заду­май­тесь, при освя­ще­нии его погру­жают в воду на несколько секунд, и сколько серебра попа­дет в эту воду? Ноль-ноль-ноль-ноль сотых моле­кул, так что дело не в серебре, дело в бла­го­дати Божьей. Один раз в год на празд­ник Кре­ще­ния Гос­подь дарует освя­ще­ние всем вод­ным есте­ствам — не только после освя­ще­ния в храме, но везде, в любом источ­нике, даже из-под крана, любая вода будет свя­той, бого­яв­лен­ской. Так мило­стью Божьей нам дается извне боже­ствен­ная сила, эта боже­ствен­ная энер­гия. Поэтому при­нято у пра­во­слав­ных хри­стиан нато­щак вку­шать эту святыню.

Кре­щен­скую воду можно раз­во­дить про­стой водой, потому что сила ее так велика, что одна ее капля может освя­тить море. Она хра­нится мно­гие годы, дока­зы­вая этим, что это не про­стая вода, а свя­тая, соеди­нен­ная с Духом Свя­тым, даю­щая бла­го­дать и жизнь веч­ную хри­сти­а­нину, пью­щему ее с верой и надеж­дой. Мы должны бережно хра­нить ее и вос­при­ни­мать как вели­кую свя­тыню, помо­га­ю­щую нам идти по пути духов­ной жизни. Когда чело­века по тем или иным гре­хам отлу­чают от Свя­того При­ча­ще­ния, ему вме­сто этого раз­ре­ша­ется вку­шать анти­дор и кре­щен­скую воду, как некую замену Свя­того При­ча­стия, потому что она тоже испол­нена Божьей бла­го­дати. Давайте же вку­шать свя­тую бого­яв­лен­скую воду как пер­вей­шее лекар­ство с несо­мнен­ной верой в то, она пода­рит нам силы душев­ные и телес­ные, чтобы стойко пере­но­сить жиз­нен­ные невзгоды, непри­ят­но­сти и болезни.

Чело­век, кото­рый кре­стился, но в даль­ней­шем не живет цер­ков­ной жиз­нью, упо­доб­ля­ется ново­рож­ден­ному ребенку, кото­рого не стали кор­мить, мыть и оби­ха­жи­вать, и посте­пенно он ока­зы­ва­ется в смер­тель­ной опас­но­сти. Так и с нашей душой — мало того, что мы кре­сти­лись, надо и дальше про­све­щать свою душу, питать ее день и ночь, как мы питаем тело, не про­пус­кая зав­трака, обеда и ужина. Если не омы­ваем свою душу в Таин­стве пока­я­ния, не очи­щаем ее искрен­ним рас­ка­я­нием, не освя­щаем ее При­ча­ще­нием, то при­хо­дим в мерт­вен­ное духов­ное состо­я­ние. Даже одна пока­ян­ная слеза рав­но­ценна погру­же­нию в кре­щаль­ные воды и воз­вра­щает чело­века в состо­я­ние до гре­хо­па­де­ния. Свя­той Гри­го­рий Нис­ский пишет: «Слеза равна купели, а сокру­ше­ние воз­вра­щает уда­лив­шу­юся бла­го­дать». Недо­ста­точно несколько раз в год, по боль­шим празд­ни­кам, при­хо­дить в храмы Божий за свя­той кре­щен­ской водой или на освя­ще­ние кули­чей на Пасху. Надо жить с Богом, хра­нить и соблю­дать Его заповеди.

Каж­дому из нас пред­стоит пере­сту­пить порог веч­но­сти и родиться в жизнь веч­ную. Все будет остав­лено на земле, потому что дом наш, наше истин­ное место не здесь, а как пишет апо­стол Павел — наше же житель­ство на небе­сах ( Флп.3:20 ). Никто из нас, когда живет в гости­нице, не укра­шает ее, потому что через неко­то­рое время отсюда уедет. Так что нам уж лучше зара­нее, в зем­ной жизни гото­виться к тому, к чему мы все неиз­бежно подойдем.

Так что будем хра­нить эту свя­тыню, бла­го­дать Свя­того Духа, даро­ван­ную нам в Кре­ще­нии, испол­няя еван­гель­ские запо­веди. Если что-то у нас не полу­ча­ется не стоит этого бояться и скры­вать, но надо доне­сти это до испо­веди. Все мы с вами, надо честно в этом при­знаться, боль­ные и немощ­ные люди, и только б Церкви, как в лечеб­нице, воз­можно наше исце­ле­ние от вся­кого недуга душев­ного и телесного.

Нам дана Цер­ковь, даны Таин­ства, даны Тело и Кровь Хри­стовы, а в празд­ник Кре­ще­ния Гос­подня — свя­тая бого­яв­лен­ская вода, чтобы мы наби­ра­лись сил быть достой­ными Хри­ста хри­сти­а­нами. Бого­яв­лен­скую воду будем не про­сто пить как воду, каж­дый день, не про­сто съе­дать утром просфору, а в день Кре­ще­ния где-то и как-то оку­нуться, как будто от этого всего вдруг в душе что-то при­ба­вится и изме­нится. Да, при­ба­вится, но если не будет цели глав­ной в душе, цели стать дру­гим чело­ве­ком, ничего не изме­нится. Не вода меня сде­лает свя­тым, а жизнь, слова, мысли и дела по Богу. Хоть круг­лые сутки ванны при­ни­май с кре­щен­ской водой, ничего не при­ба­вится, если не будешь жить еван­гель­ской жиз­нью, день и ночь падая в грехе и снова и снова вста­вая и обра­ща­ясь к Богу:

— Гос­поди я все делал, но ничего у меня в жизни не полу­ча­лось. Про­сти меня, ока­ян­ного, ста­рался, но всю жизнь падал. И знаю, что нет у меня любви.

— Ты хотел иметь эту любовь?

— Вниди в радость Гос­пода Бога твоего.

Это инте­ресно

Подобно тому, как из всех стран местом осо­бого при­сут­ствия Божия была избрана Свя­тая Земля, такой же печа­тью из всех рек отме­чен неболь­шой Иор­дан, окру­жен­ный орео­лом вели­ких собы­тий, совер­шив­шихся на его бере­гах. Эта река берет начало у под­но­жия горы Хер­мон на гра­нице Сирии и Ливана и несет свои воды через Гали­лей­ское озеро к Мерт­вому морю. С Иор­да­ном свя­заны мно­гие важ­ные моменты биб­лей­ской исто­рии. Здесь после соро­ка­лет­него стран­ство­ва­ния по пустыне совер­шился пере­ход изра­иль­тян на Землю Обе­то­ван­ную. Здесь же пере­пра­вился в Заи­ор­да­нье царь Давид, спа­са­ясь от пре­сле­до­ва­ния Авес­са­лома. Тем же путем ушла за Иор­дан опла­ки­вать свои грехи пре­по­доб­ная Мария Еги­пет­ская. На бере­гах этой реки зву­чали слова могу­чей про­по­веди Иоанна Пред­течи, обра­щен­ной к миру, погряз­шему в гре­хах и поро­ках. В водах Иор­дана про­изо­шло Кре­ще­ние Иисуса Христа.

Место Кре­ще­ния Гос­подня, кото­рое ука­зал в своем Еван­ге­лии Иоанн Бого­слов, назы­ва­ется Вифа­вара и нахо­дится при­мерно в 8 км от Иери­хона и в 5 км от впа­де­ния Иор­дана в Мерт­вое море. Сей­час это тер­ри­то­рия Коро­лев­ства Иор­да­ния, и река слу­жит гра­ни­цей между ним и Изра­и­лем. С 1967 года, со вре­мени «шести­днев­ной войны» это место было закрыто для веру­ю­щих, и только совсем недавно оно стало доступ­ным для тури­стов и палом­ни­ков, кото­рые теперь еже­годно ста­но­вятся сви­де­те­лями чуда: в день Кре­ще­ния Гос­подня воды Иор­дана пово­ра­чи­вают вспять. В этот день от стен гре­че­ского мона­стыря Иоанна Пред­течи, нахо­дя­ще­гося в полу­ки­ло­метре от реки, начи­на­ется Крест­ный ход. Про­цес­сия, ведо­мая Иеру­са­лим­ским Пат­ри­ар­хом, спус­ка­ется к Иор­дану, здесь Пат­ри­арх слу­жит моле­бен, по окон­ча­нии кото­рого он трое­кратно выпус­кает в небо по одному белому голубю — это сим­во­ли­зи­рует явле­ние из воды Свя­того Духа. Затем Пат­ри­арх трое­кратно опус­кает крест в воду. И про­ис­хо­дит чудо. Вода начи­нает бур­лить, и Иор­дан пово­ра­чи­вает вспять под лику­ю­щие воз­гласы тысяч собравшихся.

Хри­сти­ане со всего мира стре­мятся сюда, чтобы оку­нуться в бур­ные воды с виду тихой реки, омыться от гре­хов и обре­сти бла­го­дать. Палом­ники также совер­шают погру­же­ние в свя­щен­ные воды там, где Иор­дан выте­кает из Гали­лей­ского озера. Это место под назва­нием Йор­да­нит было спе­ци­ально выде­лено пра­ви­тель­ством Израиля.

Люди все­гда заду­мы­ва­лись о при­чине скор­бей и болез­ней. Суть их все­гда каза­лась чело­ве­че­ству непо­сти­жи­мой, и только Гос­подь открыл смысл этих стра­да­ний и ноше­ния кре­ста, пока­зав, что наша жизнь не бес­смыс­лица с неиз­вест­ным кон­цом. Для неве­ру­ю­щих людей скорби, беды, болезни, смерть дей­стви­тельно необъ­яс­нимы, им вообще непо­нятно, для чего дана жизнь, потому что их пред­став­ле­ния о ней закан­чи­ва­ются гро­бо­вой дос­кой. Но хри­сти­а­нин вос­при­ни­мает жизнь совсем по-дру­гому. Он пони­мает, что зем­ная жизнь — это рож­де­ние в жизнь веч­ную, и пус­кай это рож­де­ние про­ис­хо­дит болез­ненно, скорбно, со сле­зами на гла­зах, но мы должны знать, что впе­реди нас ждет вос­кре­се­ние для веч­но­сти. Пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский при­во­дит такое срав­не­ние: змея для того, чтобы ски­нуть с себя ста­рую кожу, про­хо­дит через узкое отвер­стие, так и рож­де­ние в жизнь веч­ную и избав­ле­ние от гре­хов про­ис­хо­дит не иначе, как через крест и страдания.

Будут у нас в жизни моменты, когда под­верг­нется испы­та­нию вся­кий чело­век, если не сей­час, то перед смер­тью, потому что весь опыт хри­сти­ан­ской жизни сви­де­тель­ствует нам, что самое тяже­лое — это рож­де­ние в вечность.

Рож­даться в веч­ность при­дется каж­дому чело­веку, и что-то пре­тер­петь для этого обя­за­тельно при­дется. Если рож­де­ние ребенка в эту жизнь про­ис­хо­дит трудно и болез­ненно, то закан­чи­ва­ется оно радо­стью, потому что родился чело­век, и мать не пом­нит боли из-за того сча­стья, кото­рое испы­ты­вает от рож­де­ния ребенка ( Ин.16:21 ). Если чело­века тяжело родить на земле, то тем более душу пра­во­слав­ную чистую, бого­бо­яз­нен­ную и бого­лю­без­ную родить еще труд­нее, чем тело. В своей хри­сти­ан­ской жизни мы должны настра­и­ваться на муже­ство, тер­пе­ние и не ждать только при­ят­ного и бла­го­дат­ного. Гос­подь, испы­тав­ший все стра­да­ния смерти, даст и нам пере­не­сти скорби. Во время водо­свят­ного молебна не слу­чайно чита­ются такие слова: Сам иску­шен быв, может и иску­ша­е­мым помощи ( Евр.2:18 ). Хри­стос Спа­си­тель про­шел нашей чело­ве­че­ской жиз­нью и все, что испы­ты­ваем мы, Он знает и даст нам силы пере­не­сти все слу­ча­ю­ще­еся в нашей жизни.

Гос­подь скромно сту­чит в наше сердце и раз­го­ва­ри­вает с нами тремя язы­ками: язы­ком любви, язы­ком скор­бей и болез­ней. Люди, к сожа­ле­нию, в наше время чаще всего не слы­шат голоса любви и поэтому вынуж­дены услы­шать голос Божий, вра­чу­ю­щий нашу душу через болезни и скорби. Пере­жив стра­да­ния, чело­век при­хо­дит к выводу, что в этой вре­мен­ной жизни не имеем мы иной надежды, как только на Творца, на Бога, даро­вав­шего нам бес­смер­тие души, и только это порой при­во­дит людей к храму Божию.

В одном из посла­ний апо­стол Павел гово­рит о себе: Ныне раду­юсь в стра­да­ниях моих ( Кол.1:24 ). Каза­лось бы, что это за пара­докс: как можно радо­ваться в стра­да­ниях? А он раду­ется, потому что через эти стра­да­ния он ока­зался ближе к Богу. Отец Иоанн (Кре­стьян­кин) за свое рев­ност­ное слу­же­ние Церкви пять лет отси­дел в лагере. И он пишет, что нико­гда так не молился, как в эти годы, когда он каж­дый день был на грани жизни и смерти. С одной сто­роны — тяже­лей­шие обсто­я­тель­ства жизни, а с дру­гой сто­роны — яснее и ближе ста­но­вится небо. Из-за того, что чело­век с Богом, у него рай в душе! Кто-то ска­зал, что без Бога и мир — тюрьма, а с Богом и в тюрьме мир.

Вот выбор — между теп­лым углом и жиз­нью с Богом. И тогда не понятно, что же дороже — теп­лый угол или жизнь с Богом? Теп­лый угол есть почти у всех, а жизнь с Богом, ока­зы­ва­ется, далеко не у всех. Люди могут и сто лет про­жить, не встре­тив Бога. А Богу дороже, чтобы мы были с Ним, поэтому Он ста­вит нас в такие обсто­я­тель­ства, чтобы мы хоть ино­гда смот­рели на небо. Один муд­рый чело­век ска­зал: «Бог ино­гда нас укла­ды­вает на лопатки, чтобы у нас было время посмот­реть на небо». Без этого жизнь будет бес­смыс­лен­ной, потому что у нас есть душа. И больше смысла в том, чтобы мы жили духом, а не телом, потому что сею­щий в плоть свою от плоти пожнет тле­ние, а сею­щий в дух от духа пожнет жизнь веч­ную ( Гал.6:8 ).

Часто бывает так, что только тес­ные жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства подви­гают чело­века на встречу с Богом. А надо бы, чтобы на жизнь с Богом нас подви­гало бла­го­дар­ное сердце. При­дет время, и мы будем испы­таны, не дай Бог нам в тот момент ока­заться небла­го­дар­ными. По слову свя­тых отцов, бла­го­дар­ность — рука, про­тя­ну­тая за новым благодеянием.

Бога нужно за все бла­го­да­рить. Одна­жды свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский при­шел в боль­ницу для ума­ли­шен­ных, чтобы отслу­жить моле­бен об исце­ле­нии нахо­дя­щихся там стра­даль­цев. К нему подо­шел чело­век, лишен­ный рас­судка, и, ясными гла­зами взи­рая на отца Иоанна, спро­сил: «Батюшка, а вы когда-нибудь бла­го­да­рили Бога за то, что име­ете свет­лый разум?» И тогда отец Иоанн заду­мался о том, что настолько есте­ственно вос­при­ни­мал нали­чие здра­вого ума, что нико­гда не воз­но­сил за него бла­го­дар­ствен­ной молитвы. Он покло­нился этому боль­ному чело­веку до земли и побла­го­да­рил его, стра­да­ю­щего недо­стат­ком ума, а с дру­гой сто­роны, испол­нен­ного такой глу­бо­кой мудрости.

Одна жен­щина, сокру­ша­ясь по поводу своих болез­ней, спро­сила: «Я в моло­до­сти упала с дерева, и в резуль­тате силь­ной травмы у меня обра­зо­вался горб на спине. Когда я при­шла к вере, я стала часто заду­мы­ваться, зачем и почему Гос­подь пока­рал меня именно так?» И ей в ответ при­вели в при­мер чело­века, кото­рый очень рас­стра­и­вался оттого, что не мог купить себе новые сапоги. Но когда он одна­жды уви­дел на улице калеку вообще без ног, сразу успо­ко­ился. И мы тоже должны успо­ко­иться, потому что наши скорби — именно те, кото­рые нам по силам. Не надо огля­ды­ваться на людей, кото­рые живут лучше нас, а посмот­рите на тех, кто не имеет и того, что есть у нас: не имеют пра­вой веры, не имеют здра­вия. Посе­тите боль­ницы и места заклю­че­ний, и уви­дите, что там люди стра­дают гораздо больше вас.

Именно бла­го­дар­ность должна подви­гать нас на молитву, на раз­го­вор с Гос­по­дом. И духов­ная жизнь, молитва, Еван­ге­лие, бого­слу­же­ние, доб­рые дела, жизнь по запо­ве­дям — могут дать чело­веку такую радость, кото­рую ни за какие деньги не купишь, — радость в Духе, радость в Боге. Радость мир­ская и радость духов­ная — они раз­ные. Купил чело­век ботинки новые с костю­мом — раду­ется. Жен­щина купила кофту или юбку — раду­ется. Сколько раду­ется? Одну неделю. Чело­веку повы­сили зар­плату — раду­ется. Сколько? Месяц, а потом опять мало. И так до бес­ко­неч­но­сти чело­веку все­гда будет всего мало, если эта радость будет не о Гос­поде. Радость же о Гос­поде в чело­веке умно­жа­ется, умно­жа­ется и умно­жа­ется. А для этого надо потру­диться, для этого надо что-то сде­лать: «лежа на печи, не съешь калачи».

Так будем же ста­раться идти к свя­тыне, к вере, истине, Пра­во­сла­вию, ста­но­вясь через это людьми духов­ными, внут­ренне кра­си­выми, совер­шен­ными. Через это мы достиг­нем бес­смер­тия нашей души и тела. Тело же наше тоже освя­тится и пре­об­ра­зится в вос­кре­се­нии. Все мы вос­крес­нем, по сло­вам отцов, в воз­расте Хри­ста: моло­дыми, совер­шен­ными, пре­об­ра­жен­ными. Тогда тело наше не будет под­вер­жено ни раз­ру­ше­нию, ни тле­нию, а будет уже дру­гим: духо­нос­ным, све­то­нос­ным. Через при­ча­ще­ние свя­тых Хри­сто­вых Тайн мы ста­но­вимся Хри­сто­нос­цами, как нося­щие Хри­ста в себе. Хри­стос же — Бог, Он вечен, нетле­нен, не имеет зави­си­мо­сти от этого физи­че­ского мира. Так внутри чело­века, веру­ю­щего и при­ча­ща­ю­ще­гося, сокрыто семя жизни, кото­рое рас­цве­тет после пере­хода в вечность.

За посы­ла­е­мые нам скорби надо бла­го­да­рить Бога больше, чем за радо­сти, потому что Бог кого любит, того нака­зы­вает, бьет же вся­кого сына, кото­рого при­ни­мает ( Евр.12:6 ). Если бы мы были без­раз­личны Гос­поду, тогда Он о нас и не вспо­ми­нал бы — твори что хочешь. Но в этом слу­чае мы ока­за­лись бы в гре­хов­ном болоте и нико­гда не нашли Бога.

Как важно пом­нить при­зыв апо­стола: все­гда радуй­тесь ( 1 Фес.5:16 )! Могут спро­сить, а чему радо­ваться? На это отвечу сло­вами отца Нико­лая (Гурья­нова) с ост­рова Залит: «Как чему? Радуйся, что родился, радуйся, что кре­стился. Радуйся, что в вере пра­во­слав­ной, радуйся, что жив еще». Вот сколько пово­дов радо­ваться! Надо радо­ваться и Бога бла­го­да­рить за то, что мы сей­час «на своих двоих» и в своем разуме. Что нам дано зна­ние о веч­ной жизни и о Хри­сте, эле­мен­тар­ное пони­ма­ние, что такое «хорошо» и что такое «плохо», что такое «добро» и что такое «зло».

А самое глав­ное, самое цен­ное, даже если бы у нас ничего не было — ни здо­ро­вья, ни разума, ни денег, ни сил, — одному надо радо­ваться и за одно Бога бла­го­да­рить — за веру и за то, что мы избав­лены от самого страш­ного страха — от страха смерти. Потому что и внешне пре­успе­ва­ю­щие люди, как сей­час гово­рят, оли­гархи, все удо­воль­ствия в жизни имеют, но как только чело­век заду­мы­ва­ется о смерти, это омра­чает самую слад­кую жизнь, если у чело­века нет веры. А у нас наобо­рот: какой бы горь­кой внешне ни была наша жизнь, она слад­кая. Почему? Да потому что мы знаем, чем она может для нас закон­читься и должна закон­читься встре­чей с Богом, а это — все! Потому что «там, где царь, там и его царство».

Сей­час мно­гие люди живут про­сто «рас­ти­тель­ной» жиз­нью. Поели, попили, поспали, пошли на работу, посмот­рели теле­ви­зор — и так без смысла, без содер­жа­ния, без цели, без радо­сти про­хо­дит вся жизнь. Стоит слу­читься малей­шему коле­ба­нию: умень­ши­лась зар­плата, повы­си­лось дав­ле­ние, кто-то ска­зал гру­бое слово, началь­ник на работе пони­зил в долж­но­сти — все, целая тра­ге­дия! А если годы такого чело­века при­бли­жают к ста­ро­сти, жизнь кло­нится к закату — он вообще напол­ня­ется отча­я­нием, потому что счи­тает: моло­дость про­шла, надежды не испол­ни­лись, впе­реди только «два метра». В чем осно­ва­ние его жизни, чему такой чело­век может радо­ваться? Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин в извест­ной всем сказке пока­зал, какой будет эта «рас­ти­тель­ная» жизнь: сна­чала корыто новое, потом дом, потом дво­рян­ство, потом «рыбка золо­тая, мне служи!». И оста­лась ста­руха у раз­би­того корыта, потому что только на внеш­них вещах хотела постро­ить свою жизнь. А такого не будет нико­гда. Это как мор­ковка, при­вя­зан­ная у осла перед мор­дой. Он бежит за мор­ков­кой, но нико­гда не смо­жет ее съесть.

Мы должны пони­мать, что не все­гда у нас будет радость, не все­гда с охо­той будет делаться дело Божие, не все­гда мы с лег­ко­стью будем совер­шать свое слу­же­ние ближ­ним. Для нас, хри­стиан послед­них вре­мен, остав­лен именно этот путь — путь стра­да­ний и болез­ней. Хри­сти­ане пер­вых вре­мен шли путем муче­ни­че­ства, в послед­ние же вре­мена будут спа­саться без­ро­пот­ным пере­не­се­нием скор­бей. Об этом про­ро­че­ски ска­зал подвиж­ник пер­вых веков авва Исха­рион: «Они-то в жизни буду­щего века ока­жутся еще выше нас и отцов наших (то есть пер­вых хри­стиан), потому что мы имели при­мер пра­виль­ной бла­го­че­сти­вой хри­сти­ан­ской жизни, а они ника­кого при­мера хри­сти­ан­ской жизни вообще иметь не будут. Но будут выше нас и отцов наших за то, что могли пре­сту­пить запо­ведь Божию, но не пре­сту­пили, могли согре­шить и не согрешили».

Дай Бог, чтобы любовь к Церкви, вера в Бога и дове­рие к Нему не исся­кали всю нашу жизнь. Дай Бог, чтобы в конце кон­цов за все бес­чис­лен­ные труд­но­сти, скорби, болезни, напа­сти, за малень­кий подвиг хри­сти­ан­ской жизни, кото­рый несет каж­дый из нас, Гос­подь даро­вал нам Свою вели­кую бла­го­дать и милость и спас нас так, как спа­сал мно­гих угод­ни­ков Божиих.

Вели­чай­ший при­мер все­про­ще­ния подал нам Сам Иисус Хри­стос, когда при­гвож­ден­ный ко Кре­сту молился за Своих мучи­те­лей: Отче, про­сти им, ибо не ведают, что тво­рят ( Лк.23:34 ). Вслед за Спа­си­те­лем пер­вый хри­сти­ан­ский муче­ник архи­ди­а­кон Сте­фан, поби­ва­е­мый кам­нями, умер с молит­вой о своих убий­цах на устах: Гос­поди! не вмени им греха сего ( Деян.7:60 ). Вели­кий угод­ник Божий пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский про­стил и про­сил не нака­зы­вать раз­бой­ни­ков, кото­рые так жестоко избили его, что батюшка до конца жизни ходил согбенным.

Вспом­ним, как вели­кая кня­гиня Ели­са­вета Фео­до­ровна, про­стила убийцу сво­его мужа и наве­щала его в тюрьме. Как эта пре­по­доб­но­му­че­ница в послед­ние минуты своей жизни моли­лась за тех, кто столк­нул ее и дру­гих кня­зей из рода Рома­но­вых в ала­па­ев­скую шахту. А вот и совсем недав­ний при­мер: про­то­и­е­рей Павел Адель­гейм, испо­вед­ник веры нынеш­него века, перед лицом близко сто­я­щей смерти пишет письмо чело­веку, по доносу кото­рого в свое время ока­зался в лагере, — пишет со стрем­ле­нием при­ми­риться с ним. За мно­го­ве­ко­вую исто­рию хри­сти­ан­ства таких при­ме­ров не счесть.

Итак, сам Гос­подь запо­ве­дал нам про­щать не только тех, кто нас про­сто чем-то оби­дел, но и своих вра­гов. К каж­дому из нас обра­щены еван­гель­ские слова, при­зы­ва­ю­щие про­щать оби­жа­ю­щих нас и молиться за них: Любите вра­гов ваших, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас ( Лк.6:27–28 ).

У нашей Матери Церкви есть одна заме­ча­тель­ная древ­няя тра­ди­ция: в послед­ний день перед Вели­ким постом, перед этим нелег­ким семи­не­дель­ным пла­ва­нием к счаст­ли­вой при­стани — Свет­лому Хри­стову Вос­кре­се­нию, веру­ю­щие соби­ра­ются на вечер­нее бого­слу­же­ние, чтобы испро­сить друг у друга про­ще­ние. День этот издавна назы­ва­ется Про­ще­ным вос­кре­се­нием. В древ­них оби­те­лях Египта и Пале­стины на время Вели­кого поста монахи ухо­дили пооди­ночке в пустыню, чтобы наедине с Богом в посте и молитве про­ве­сти это время и воз­вра­титься уже к Празд­нику Вос­кре­се­ния Хри­стова. Пони­мая, что не все, может быть, дожи­вут до Пасхи, в церкви они пели пас­халь­ные сти­хиры и про­сили друг у друга про­ще­ния, как перед смер­тью. Отсюда и появился чин про­ще­ния. Вот и еван­гель­ские строки, кото­рые чита­ются на этом осо­бом бого­слу­же­нии, гла­сят: Ибо если вы будете про­щать людям согре­ше­ния их, то про­стит и вам Отец ваш Небес­ный, а если не будете про­щать людям согре­ше­ния их, то и Отец ваш не про­стит вам согре­ше­ний ваших ( Мф.6:14–15 ).

Хочу при­ве­сти при­мер, пока­зы­ва­ю­щий силу и милость Божию к тем людям, кото­рые искренне про­стили друг друга. Эту исто­рию рас­ска­зали участ­ники бое­вых дей­ствий в Афга­ни­стане. В тяже­лом бою группа наших раз­вед­чи­ков про­ти­во­сто­яла боль­шим силам мод­жа­хе­дов. Они отбили одну атаку, дру­гую… Кон­ча­лись бое­при­пасы, сла­бели силы, враг мно­го­кратно пре­вос­хо­дил их по чис­лен­но­сти. И вот бойцы, укрыв­шись в одной из гор­ных рас­ще­лин, думали о том, что в слу­чае еще одной атаки никто из них уже не выжи­вет. Когда от нее отде­ляли счи­та­ные минуты, и воины, при­жав­шись спи­ной друг к другу, заняли кру­го­вую обо­рону, один из них вдруг ска­зал: «Слу­шай, брат! Я когда-то взял у тебя одну вещь без спросу, про­сти меня». А дру­гой отве­чает: «И ты меня про­сти, потому что я одна­жды сва­лил на тебя вину, чтобы выго­ро­дить себя». Тре­тий же ска­зал: «И меня про­стите. Потому что я о вас думал и гово­рил плохо, а сей­час вижу, что вы насто­я­щие дру­зья. Про­стите меня за дур­ные мысли о вас». Так у этих внешне неве­ру­ю­щих людей про­изо­шло вза­им­ное пока­я­ние и про­ще­ние, потому, что каж­дый из них уви­дел смерть лицом к лицу.

И в тот момент, когда они от души про­стили друг друга, навер­ное, про­изо­шло про­ще­ние их на Небе Самим Богом. Раз­вед­чики слы­шали, как под­хо­дят мод­жа­хеды, слы­шали их голоса. По сло­вам оче­видца, будто какая-то неве­до­мая сила укрыла их, и про­изо­шло немыс­ли­мое: они оста­лись неза­ме­чен­ными в откры­той гори­стой мест­но­сти и мод­жа­хеды про­шли мимо. Спу­стя какое-то время ребята смогли про­браться на свою базу и оста­лись в живых, хотя это было совер­шенно неве­ро­ятно. Так за очи­ще­ние души явлена им была милость Божия, обе­щан­ная тем, кто всем серд­цем обра­тится к Господу.

А вот дру­гая, прямо про­ти­во­по­лож­ная исто­рия. В Киево-Печер­ском пате­рике есть нази­да­тель­ное повест­во­ва­ние о свя­щен­нике Тите и диа­коне Евга­рии. Они были свя­заны сою­зом брат­ской любви и вза­и­мо­по­мощи. Но враг рода чело­ве­че­ского вну­шил одному про­тив дру­гого сквер­ные мысли, масла в огонь под­лили кле­вет­ники, и два брата рассо­ри­лись. Тит нико­гда не бла­го­слов­лял Евга­рия, а послед­ний все­гда обхо­дил Тита сто­ро­ной. Вза­им­ные обиды и вражда все более и более уси­ли­ва­лись. Но вот свя­щен­ник Тит тяжело забо­лел и на смерт­ном одре, вспом­нил запо­ведь Хри­ста Спа­си­теля, попро­сил позвать Евга­рия, чтобы с ним при­ми­риться. Бра­тья чуть ли не сил­ком при­вели его к постели уми­ра­ю­щего, и Тит обра­тился к нему: «Брат, про­сти меня грешного!».

И вдруг все услы­шали в ответ страш­ные слова: «Не прощу ни в сем веке, ни в буду­щем!». Но как только Евга­рий про­из­нес это, на гла­зах у бра­тии сразу упал замертво. И, о чудо! Свя­щен­ник Тит встает со смерт­ного одра совер­шенно здо­ро­вым и рас­ска­зы­вает: «Как только я выска­зал мольбу о про­ще­нии, то почув­ство­вал бла­го­дать Божию, схо­дя­щую в мое сердце, как огнен­ное пламя. А когда Евга­рий про­из­нес эти ужас­ные слова, то Ангел уда­ром копья пора­зил его, а меня исце­лил и вос­ста­вил с одра болезни». Эта исто­рия оста­лась в памяти Церкви на все вре­мена, чтобы пока­зать, какой это страш­ный грех — сердце, испол­нен­ное памя­то­зло­бия, не вме­ща­ю­щее любви и все­про­ще­ния. Такого чело­века может ожи­дать страш­ный час, когда Гос­подь оста­но­вит его жизнь — жизнь, не напол­нен­ную пока­я­нием, неис­прав­лен­ную. И как велика сила чело­века, если он пону­дит себя ради правды Божией хра­нить мир, доб­роту и бла­го­род­ство в своем сердце.

Про­ще­ное вос­кре­се­нье напо­ми­нает нам о мило­сер­дии, о том, что если Бог про­щает нам бес­чис­лен­ное коли­че­ство раз, то тем более и мы друг другу должны про­щать. Вспом­ним, как апо­стол Петр спро­сил у Гос­пода о том, сколько раз надо про­щать, до семи ли раз? Для него, чело­века жив­шего тогда умом еще в Вет­хом Завете, кото­рый гла­сил: «око за око, зуб за зуб» ( Лев.24:20 ), — это была некая недо­сти­жи­мая нрав­ствен­ная высота: если я до семи раз про­стил, то это пре­вос­ходно. Хри­стос, услы­шав его слова, отве­тил: «Не говорю тебе до семи, но говорю тебе семь раз по семь­де­сят, если согре­шит про­тив тебя брат твой в тече­ние дня, про­сти ему и это» ( Мф.18:21–22 ; Лк.17:3–4 ). Семь раз по семь­де­сят — это четы­ре­ста девя­но­сто раз в день, если кто-нибудь оби­дит тебя. Мало­ве­ро­ятно, чтобы за один день при­клю­чи­лось столько иску­ше­ний и напа­стей. Но если уж так слу­чится, то мы должны стре­миться к все­про­ще­нию, и этим мы будем упо­доб­ляться Гос­поду Иисусу Христу.

О про­ще­нии мы должны забо­титься каж­дый день, помня слова апо­стола: Гне­ва­ясь, не согре­шайте: солнце да не зай­дет во гневе вашем» ( Еф.4:26 ). Это зна­чит, что хри­сти­а­нин не дол­жен ложиться спать, пока не при­ми­рился и с оби­жен­ным им, и с обид­чи­ком. К сожа­ле­нию, есть такие люди, кото­рые даже раз в год, в Про­ще­ное вос­кре­се­нье не могут из себя выда­вить: «Про­сти». Не то, что от сердца, а вообще не могут это слово про­из­не­сти. Таким людям мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский сове­тует подойти и ска­зать: «Про­сти, что я не могу тебя про­стить». Потому что про­сто кого-то не заме­тить, кого-то обойти будет рав­но­значно тому, как если во время опе­ра­ции по уда­ле­нию рако­вой опу­холи или аппен­ди­цита оста­вить нитки или инстру­мент в животе опе­ри­ру­е­мого чело­века. Зна­чит, если в нашей душе оста­нется хотя бы одна малень­кая «нитка», она отра­вит всю нашу с вами жизнь. Если вычи­щать, то надо вычи­щать все. Иначе, как ска­зал одна­жды пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский, если ты сотво­ришь тысячу доб­рых дел, но име­ешь хотя бы одного чело­века, с кото­рым по твоей вине ты не можешь найти общего языка и не можешь про­стить ему, то грош цена всем твоим подви­гам и доб­рым делам.

Отец Иоанн (Кре­стьян­кин) гово­рил о том, что в наше время слово «про­стите» стало как неподъ­ем­ная сто­пу­до­вая гиря. Каза­лось бы, что может быть легче? Но у чело­века не пово­ра­чи­ва­ется язык про­из­не­сти это про­стое слово, кото­рое закла­ды­вает фун­да­мент пра­виль­ным вза­и­мо­от­но­ше­ниям между нами. Чего у нас в жизни только не бывает! Но мы должны быть готовы на вся­кое оскор­би­тель­ное слово брата ска­зать «про­сти», потому что так мы защи­щаем свое сердце от гре­хов­ной заразы. Этим корот­ким сло­вом чело­век сеет мир, любовь, доб­ро­же­ла­тель­ность и одно­вре­менно пре­се­кает вражду, гото­вую раз­го­реться между ним и ближ­ним его.

Нам, людям гор­дым, надо понуж­дать себя. Если что-то сде­лали про­тив отца или матери, про­тив мужа или жены — най­дем в себе силы ска­зать: «Про­сти». Легче попро­сить у ближ­него про­ще­ния, чем дуться или, как змея, вына­ши­вать в себе какие-то злые помыслы. Лучше при­ми­риться этим про­стым, корот­ким сло­вом и поло­жить начало любви и согла­сию внутри своей семьи, среди тех людей, с кото­рыми мы обща­емся, рабо­таем и живем. Так между нами будет рас­про­стра­няться мир, и этот мир очень важен. Именно о нем ска­зал пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский, вели­кий угод­ник Божий: «Стяжи дух мирен, и вокруг тебя спа­сутся тысячи». За одно только жела­ние, за одно только побуж­де­ние к этому миру чело­век уже будет ближе к Богу.

Вот как важно это духов­ное и душев­ное устро­е­ние. Неда­ром во время цер­ков­ного бого­слу­же­ния много раз зву­чат такие слова свя­щен­ника: «Мир вам!», «Мир всем!», «С миром изы­дем», напо­ми­ная нам о самом глав­ном: Бла­жени миро­творцы, яко тии сынове Божии наре­кутся ( Мф.5:9 ). Никто не заду­мы­вался, какой напра­ши­ва­ется анто­ним этому выра­же­нию? А вот какой: «Про­кляты враж­до­творцы, ибо они сынами диа­вола наре­кутся» — в про­ти­во­вес миро­твор­цам, кото­рые будут названы сынами Божиими.

Пре­по­доб­ный Иси­дор Пелу­сиот учит нас: «Бла­го­де­я­ния запи­сы­вай на меди, а обиды запи­сы­вай на воде. Медь сохра­нит это навсе­гда, а вода, если и воз­му­тится, то на несколько секунд, а потом не оста­нется на ней и следа». Так и наше сердце должно стать водой: когда вза­им­ные столк­но­ве­ния, недо­уме­ния, нерас­по­ло­жен­ность воз­му­тят нас, все это должно уйти, не оста­вив следа в нашей жизни.

Давайте молиться всем серд­цем, всей душой, чтобы Гос­подь дал нам вели­ко­ду­шие хотя бы мыс­ленно суметь оправ­дать чело­века для того, чтобы его про­стить. У каж­дого чело­века есть свои немощи, свои недо­статки, кото­рыми он вольно или невольно заде­вает того или иного чело­века, при­чи­няя ему непри­ят­но­сти, досады и оскорб­ле­ния. Поэтому всем нам надо научиться вза­имно друг друга жалеть: он тебя, ты меня и так все — друг друга. Кто-то про­щает твою рез­кость — ты про­сти его мед­ли­тель­ность, кто-то про­щает твою раз­го­вор­чи­вость — ты про­сти его мол­ча­ли­вость, кто-то про­щает твой бур­ный харак­тер, но и ты в свою оче­редь про­сти чужую бур­ность, потому что ино­гда именно ты быва­ешь ее причиной.

Часто мы дотошно изу­чаем эти­кетки на про­дук­тах — не добав­лены ли туда опас­ные кон­цен­траты, не высоко ли содер­жа­ние жира или сахара. Но в то же время совер­шенно не иссле­дуем свою душу: не попала ли в нее скры­тая злоба на чело­века, непри­язнь, высо­ко­ме­рие и памя­то­зло­бие? Свя­той вечер Про­ще­ного вос­кре­се­нья при­зы­вает нас загля­нуть в уголки своей сове­сти, зава­лен­ной раз­ным хла­мом, загля­нуть внутрь себя, чтобы не остаться обре­ме­нен­ными тяже­лей­шим гру­зом, кото­рый может пото­пить весь корабль спа­се­ния нашей души. Очень важно не дер­жать в сердце обиды на кого-либо. Если мы вник­нем в это слово обида, то уви­дим, что оно созвучно слову беда. Тот, кто оби­делся, попал в насто­я­щую беду — беду для своей соб­ствен­ной души, поэтому надо при­ло­жить все уси­лия к примирению.

При­мем же друг друга с лас­кой, любо­вью и все друг другу про­стим. Все, чем нам доса­дили, оскор­били, уни­зили, все, что нам сде­лали в помра­че­нии ума, в безу­мии сердца, в нетрез­вом коле­ба­нии воли, в бунте плоти. Потому что не про­стить — это погру­зиться во тьму, когда мы стре­мимся к свету, и остаться рабом греха, когда мы ищем сво­боды. Не про­стить — это сохра­нить в себе семя смерти, когда мы ищем и желаем Вос­кре­се­ния, молим о нем, стре­мимся к нему. Нако­нец, не про­стить, это зна­чит не под­ра­жать Самому Богу, ведь Хри­стос при­шел в мир, чтобы при­ми­рить его с Собой и в Себе с Богом. И мы знаем, какой ценой Он за это запла­тил — ценою Своей Крови. Если мы хотим быть Хри­сто­выми, то давайте сле­до­вать Его при­меру хотя бы в том, чтобы каж­дый наш день закан­чи­вался при­ми­ре­нием с ближ­ними в душе и в сердце. Чтобы мы с искрен­ним чув­ством про­из­но­сили слова молитвы на сон гря­ду­щим: «Нена­ви­дя­щих и оби­дя­щих нас про­сти, Гос­поди Человеколюбие».

Одному из свя­тых отцов попал в руки текст молитвы пер­вых хри­стиан, жив­ших духом, Богом, дышав­ших веч­но­стью. Вот о чем моли­лись они, вот какой образ молитвы остав­лен нам:

«Гос­поди, Боже мой, удо­стой меня быть ору­дием мира Тво­его! Чтобы я вно­сил любовь туда, где нена­висть; чтобы я про­щал, где оби­жают; чтобы я соеди­нял, где ссора; чтобы гово­рил правду, где заблуж­де­ние; чтобы я воз­дви­гал веру, где давит сомне­ние; чтобы воз­буж­дал надежду, где отча­я­ние; чтобы вно­сил свет туда, где тьма; чтобы я воз­буж­дал радость, где горе живет. Гос­поди, Боже мой, удо­стой не чтобы меня уте­шали, но чтобы я уте­шал, не чтобы меня пони­мали, но чтобы я пони­мал, не чтобы меня любили, но чтобы я любил. Ибо кто дает, тот полу­чает. Кто себя забы­вает, тот обре­тает. Кто про­щает, тому про­стится. Кто уми­рает, тот про­сы­па­ется к веч­ной жизни. Аминь».

Выбор темы для этой беседы не слу­чаен — ведь именно с пока­я­ния начи­на­ется путь хри­сти­а­нина к спа­се­нию души. Покай­тесь. ( Мф.3:2, 4:17 ) — этими сло­вами начи­нают свое слу­же­ние Иоанн Пред­теча, а затем Спа­си­тель. Почему сна­чала они обра­ща­ются не с при­зы­вом: «Да воз­лю­бите друг друга, да тво­рите мило­стыню, да про­щайте друг друга»? Но начи­нают именно со слов: Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное ( Мф.4:17 ). «А для чего вообще нам каяться? — спро­сят мно­гие. — Разве мы хуже дру­гих?» Делать это необ­хо­димо каж­дому хри­сти­а­нину, потому, что пока­я­ние — это все­объ­ем­лю­щая доб­ро­де­тель. Пока­я­ние — есть очи­ще­ние души, ее изме­не­ние к луч­шему, свет­лому, чистому, воз­вы­шен­ному, небес­ному. Потому что слово «пока­я­ние» с гре­че­ского языка пере­во­дится сло­вом «изме­не­ние», то есть пока­я­ние состоит в том, чтобы осо­знать свой грех, пока­яться в нем и нико­гда больше к нему не возвращаться.

Именно о таком истин­ном пока­я­нии дол­жен забо­титься каж­дый чело­век, а не о внеш­нем его про­яв­ле­нии, кото­рое мы можем при­нять за само пока­я­ние. Внеш­нее — пост, слезы, молитва, бде­ния — еще не его суть. Смысл и суть пока­я­ния состоят в том, чтобы мы стали дру­гими людьми. «Ради чего?» — опять спро­сите вы. Гос­подь гово­рит нам о том, что в Цар­ство Небес­ное не вой­дет… ничто нечи­стое ( Откр.21:27 ). А Цар­ствие Божие — это конеч­ная цель каж­дого хри­сти­а­нина. Как водами Кре­ще­ния омы­ва­ется пра­ро­ди­тель­ский грех, так и сле­зами пока­я­ния омы­ва­ются грехи каж­дого из нас. Слезы пока­я­ния — это «вто­рое Кре­ще­ние». И Свя­тая Матерь наша Цер­ковь при­зы­вает всех нас к этому вели­кому дела­нию — дела­нию пока­я­ния, то есть к исправ­ле­нию, изме­не­нию своей соб­ствен­ной души, изме­не­нию мыс­лей, поступ­ков и рас­по­ло­же­ния сердца.

Цер­ковь при­во­дит нам в при­мер пока­ян­ное житие пре­по­доб­ной Марии Еги­пет­ской, чтобы каж­дый из нас не отча­и­вался, если у кого и была жизнь, как у Марии в пер­вой ее части, страшно гре­хов­ной. Но чтобы каж­дый уви­дел и вто­рую поло­вину, когда она, без­жа­лостно осу­див себя за греш­ную жизнь, совер­шила вели­кий подвиг пока­я­ния и стала избран­ным сосу­дом Божиим, наде­лен­ным огром­ной духов­ной мощью. Мария, осо­знав весь ужас 17-ти лет раз­врат­ной жизни, отпра­ви­лась в пустыню и про­вела там 47 лет в пол­ном само­от­вер­же­нии, бес­по­щад­ном само­об­ви­не­нии, посте, молитве и зло­стра­да­ниях. Одежда, в кото­рой она вышла из Иеру­са­лима, скоро истлела, и она летом мучи­лась от жары, а зимой от неве­ро­ят­ного холода. Вку­ше­ние трех хле­бов, кото­рые она взяла с собой, Мария рас­тя­нула на несколько лет, а потом пита­лась тра­вами, кото­рые про­из­рас­тали в пустыне.

Через 47 лет таких тру­дов молитвы и пока­я­ния, кото­рые нам даже трудно себе пред­ста­вить, Марию в пустыне нахо­дит пре­по­доб­ный Зосима и пора­жа­ется глу­бине ее жизни в духе. Она, негра­мот­ная, гово­рит сло­вами Свя­щен­ного Писа­ния, кото­рые откры­ва­ются ей Духом Божиим. Впер­вые уви­дев старца, она назы­вает его по имени. Зосима видел ее моля­щейся на воз­духе и пере­хо­дя­щей Иор­дан «аки по суху». Она жила и дышала надеж­дой, что по пока­ян­ной жизни Гос­подь спо­до­бит и ее чест­ней­шего соеди­не­ния с Собою через При­ча­стие Небес­ного Хлеба Жизни. По ее просьбе ста­рец при­но­сит в пустыню Свя­щен­ные Дары, и пред смер­тью пре­по­доб­ная Мария при­ча­сти­лась Тайн Хри­сто­вых. Для нас это урок пока­я­ния и при­мер вели­кой мило­сти и бла­го­сти Божией к рас­ка­яв­ше­муся греш­нику. Именно об этом мило­сер­дии Божием к каю­ще­муся чело­веку свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст ска­зал: «Наши грехи, — это горсть песка, бро­шен­ная в море Боже­ствен­ного мило­сер­дия. Нет, — поправ­ляет он себя, — я оши­ба­юсь. Море имеет пре­дел, а мило­сер­дие Божие пре­дела не имеет».

Поэтому каж­дый из нас дол­жен не остав­лять дел пока­я­ния и не уны­вать, как бы низко ты не пал. Ибо Ангел Хра­ни­тель, видя твою скорбь и жела­ние стать лучше, в свое время подаст тебе изме­не­ние твоей жизни. «Но враг рода чело­ве­че­ского, диа­вол, часто при­бе­гает к одной хит­ро­сти, — гово­рит нам Иоанн Лествич­ник. — До гре­хо­па­де­ния он вну­шает чело­веку, что Бог мило­стив, мило­сер­ден, чело­ве­ко­лю­бив и вся­кий грех про­щает. Но после гре­хо­па­де­ния вну­шает чело­веку, что Бог неумо­лим. Пер­вым вну­ше­нием он доби­ва­ется, чтобы чело­век впал в бес­печ­ность, в нера­де­ние и согре­шил, вто­рым — чтобы чело­век впал в отча­я­ние, в уны­ние, поте­рял надежду на Бога и Его милосердие».

В одном из пате­ри­ков опи­сы­ва­ется такой слу­чай. Умер некий чело­век, отли­чав­шийся чрез­вы­чайно гре­хов­ной жиз­нью. Его собрату было открыто, что бесы при­сту­пили к душе этого греш­ника со сло­вами: «Нако­нец-то он наш и наш навсе­гда, потому что до самой смерти тво­рил дела наши. А тот, кто тво­рит дела наши, тот есть сын диа­вола». Тогда Ангелы обра­ти­лись с вопро­сом к его Ангелу Хра­ни­телю: «Так ли это?». И он отве­тил: «Да, дей­стви­тельно, вся его жизнь была нече­сти­вой, и не было такого греха, кото­рого бы он не сотво­рил. Но перед смер­тью он тяжело забо­лел и начал заду­мы­ваться о про­жи­той жизни, о душе, о веч­но­сти, об ответе на Суде Божием. И испо­ве­дал перед Богом все свои грехи с пока­ян­ным чув­ством, со сле­зами, от всей своей души и от всего сердца. Гос­подь мило­сти­вый при­нял его пока­я­ние». После этого бесы отсту­пили: «Если этот чело­век имеет надежду на спа­се­ние, тогда мы зря тру­димся». И Ангелы отве­чали: «Дей­стви­тельно, вся­кий, кто при­не­сет истин­ное пока­я­ние и вста­нет на путь изме­не­ния своей жизни, насле­дует жизнь с Богом».

К этому надо стре­миться сей­час, не ожи­дая послед­него часа, не откла­ды­вая на зав­тра и после­зав­тра. Мы, люди цер­ков­ные, не должны обо­льщаться тем, что ото­шли от тех гре­хов, кото­рые были у нас прежде, или кото­рые есть сей­час у дру­гих. Необ­хо­димо пом­нить слова Спа­си­теля: И от вся­кого, кому дано много, много и потре­бу­ется, и кому много вве­рено, с того больше взы­щут ( Лк.12:48 ). Мно­гие же будут пер­вые послед­ними, и послед­ние пер­выми ( Мф.19:30 ). Если мы будем думать, что, посе­щая много лет цер­ковь, как-то пре­успели в духов­ной жизни и стали людьми «про­дви­ну­тыми», то надо знать, что это самое опас­ное духов­ное мне­ние о себе, кото­рое свя­тые отцы назы­вают прелестью.

Свя­ти­тель Инно­кен­тий Хер­сон­ский гово­рит: «Не обо­льщайся, что у тебя нет на шее гре­хов­ного камня — боль­шого греха, кото­рый может пото­пить тебя в пучине мор­ской. У тебя на шее мешок с пес­ком, он напол­нен гре­хами, кото­рые ты счи­та­ешь мел­кими, но их — целый мешок. Обра­зумься и скинь с шеи этот гре­хов­ный груз».

Истин­ное пока­я­ние состоит и том, чтобы нико­гда и никого не осуж­дать, а себя счи­тать достой­ным вся­кого нака­за­ния от Бога. Каю­щийся чело­век уже не задает вопросы: «Почему? Для чего? Отчего именно со мной?» Оце­ним честно про­жи­тую жизнь. Может быть, за наши грехи нас давно на белом свете и быть не должно? Но Гос­подь мило­сер­ден и ждет нашего пока­я­ния бук­вально до послед­него нашего вздоха, чтобы хоть в послед­ний момент, но спа­сти человека.

И как нам надо каяться? Если уж слу­ча­ется падать, то падать и вста­вать, падать и вста­вать, падать и вста­вать — и так все­гда. Не при­ми­ряться с теми гре­хами, с теми стра­стями, кото­рые мучают нас всю жизнь, но шаг за шагом идти по пути пока­я­ния и надежды на милость Божию, кото­рая даст силы тому, кто ищет исправ­ле­ния и изме­не­ния своей жизни. И начи­нать нам надо с того, чтобы про­сить у Бога виде­ния своих гре­хов, чтобы Он открыл нам пони­ма­ние того, каковы мы на самом деле. Это совсем не то, что мы думаем о самих себе, и не то, что думают о нас люди, а то, каковы мы перед Небом. Уви­дев всю эту без­дну, да не при­дем в отча­я­ние, но будем наде­яться, что мило­серд­ный Гос­подь не оста­вит греш­ни­ков кающихся.

С чего же и когда нам надо начи­нать дело пока­я­ния? Прежде всего, оши­бочно думать, что живя уже много лет в Церкви, мы не нуж­да­емся в пока­я­нии. Наобо­рот, чем ближе к Богу, тем отчет­ли­вее видит чело­век свои грехи. И свя­тые отцы учат, что чем больше мы при­бли­жа­емся к Свету, тем лучше видим свои недо­статки. Когда при­шли Ангелы за душой аввы Арсе­ния — вели­кого подвиж­ника пер­вых веков, тво­рив­шего чудеса и вос­кре­шав­шего мерт­вых, то он взмо­лился: «Подо­ждите!», словно он и не начи­нал дело пока­я­ния. Когда уче­ники спра­ши­вали его: «Авва, боишься ли ты Бога?», он отве­чал: «Да, боюсь». — «Как же так? Ты же во свя­тых по твоей жизни!» — «Иной суд Божий, и иной суд чело­ве­че­ский…» — отве­тил авва.

Таков пра­виль­ный взгляд свя­тых — не дове­рять себе до самого послед­него часа. Нет такой высоты, с какой невоз­можно было бы упасть. А самый вер­ный и самый надеж­ный путь в деле пока­я­ния — это само­уко­ре­ние. Так и свя­тые: чем больше они при­бли­жа­ются к Богу, тем греш­нее себя почи­тают, ибо срав­ни­вают себя с Ним. А как достичь такого состо­я­ния? Об этом можно только молиться, и молиться усердно. Ибо, как гово­рит свя­ти­тель Игна­тий Кав­каз­ский, видеть свои грехи гораздо труд­нее, чем видеть Анге­лов. «Будем молиться, — учит он, — о том, чтобы Гос­подь даро­вал нам виде­ние сво­его соб­ствен­ного духов­ного устро­е­ния». А уви­деть это можно, только если смот­реть на себя через призму Еван­ге­лия. В нем, как в зер­кале, мы можем уви­деть все свое несо­вер­шен­ство и непо­сто­ян­ство, всю внут­рен­нюю духов­ную мер­зость, абсо­лют­ную уда­лен­ность от Бога за наши грехи. Один из свя­тых отцов ска­зал: тща­тель­ное испол­не­ние Хри­сто­вых запо­ве­дей научает чело­века видеть свои немощи. Только если мы возь­мемся за такое неукос­ни­тель­ное испол­не­ние запо­ве­дей, то смо­жем уви­деть, что жизнь наша так отстоит от иде­ала еван­гель­ской жизни сло­вами, делами, мыс­лями, как само небо отстоит от земли.

Пока­я­ние должно крас­ной нитью про­хо­дить через всю нашу жизнь, но в то же время нам нужно его допол­нять надеж­дой на бес­пре­дель­ную милость Божию, о кото­рой Сам Гос­подь ска­зал: Я при­шел при­звать не пра­вед­ни­ков, но греш­ни­ков к пока­я­нию ( Мф.9:13 ). Не хощу смерти греш­ника, но ежели обра­ти­тися… и живу быти ему ( Иез.33:11 ). Вспом­ним слова вели­кого пока­ян­ного 50-го псалма, чита­е­мые в храме еже­дневно: Поми­луй мя, Боже, по вели­цей мило­сти Твоей, и по мно­же­ству щед­рот Твоих очи­сти без­за­ко­ние мое ( Пс.50:3 ). Они вырва­лись, как молит­вен­ный вздох, из глу­бины души про­рока Давида, кото­рый совер­шил два страш­ней­ших греха — пре­лю­бо­де­я­ния и убий­ства, и потом всю свою жизнь горько сокру­шался о соде­ян­ном и опла­ки­вал свои грехи. Грех мой предо мною есть выну (все­гда)… Сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит ( Пс.50:5, 19 ) — услы­шал он в глу­бине сво­его сердца.

Это нам все­гдаш­нее напо­ми­на­ние о том, что никто и нико­гда, какие бы грехи он ни совер­шил, не дол­жен отча­и­ваться, но упо­вать на милость Божию, кото­рая помогла псал­мо­певцу Давиду за сер­деч­ный плач и сокру­ше­ние сде­латься свя­тым и почи­таться как учи­тель пока­я­ния. Не на что нам в своей жизни наде­яться, как только на бла­го­у­тро­бие Божие: нет такого чело­века, кото­рый смог бы оправ­даться сво­ими делами и своею жиз­нью. Ин суд Божий, и ин суд человеческий.

Несколько пояс­ни­тель­ных слов надо ска­зать о духов­ном содер­жа­нии 136-го псалма, кото­рый тоже напо­ми­нает нам о необ­хо­ди­мо­сти внут­рен­ней собран­но­сти и при­зы­вает нас посмот­реть духов­ными очами на свое соб­ствен­ное сердце, на свою жизнь и дея­ния. В VI веке до Рож­де­ства Хри­стова изра­иль­ский народ был уве­ден в семи­де­ся­ти­лет­ний плен в Вави­лон и обра­щен там в раб­ство. Там, в Вави­лоне, от лица гласа народ­ного бого­дух­но­вен­ный псал­мо­пе­вец Давид гово­рит такие слова: На реках Вави­лон­ских, тамо седо­хом и пла­ка­хом, вне­гда помя­нути нам Сиона… ( Пс.136:1 ). То есть, вспо­ми­ная свою духов­ную родину, пле­нен­ные изра­иль­тяне пла­кали. Так и хри­сти­ане, глядя на этот мир, уто­па­ю­щий в гре­хах, должны почув­ство­вать себя «на реках Вави­лон­ских», поду­мать о том, с какой высоты мы упали, какой мы лиши­лись бла­го­дати Боже­ствен­ной, даро­ван­ной каж­дому из нас во свя­том Кре­ще­нии, через Свя­тую Матерь Цер­ковь. Мы же порой со сво­ими гре­хами, без­за­ко­ни­ями, совер­шен­ными если и не на деле, то, во вся­ком слу­чае, допу­щен­ными в мыс­лях наших, ухо­дим в «плен Вави­лон­ский». Но мы должны вспом­нить, где наша истин­ная родина.

Осо­бое время пока­я­ния — семь недель Вели­кого поста перед глав­ным хри­сти­ан­ским тор­же­ством — Пас­хой Хри­сто­вой. В тече­ние всего этого вре­мени на бого­слу­же­ниях зву­чат слова: «Пока­я­ния отверзи ми двери, Жиз­но­да­вче», кото­рые будут уда­рять в наше камен­ное сердце, при­зы­вая его к пока­я­нию. Именно пока­я­ние спо­собно воз­ве­сти нас на высоту духов­ной жизни.

Если мы не живем по Еван­ге­лию и при этом думаем, что все у нас нор­мально и бла­го­по­лучно, это боль­шая иллю­зия. Чело­век, счи­та­ю­щий себя без­греш­ным, не стоит на пути спа­се­ния, а нахо­дится в пре­ле­сти. Так будем про­сить Гос­пода даро­вать нам спо­соб­ность не только видеть свои грехи, но и воз­не­на­ви­деть их. И не только воз­не­на­ви­деть, но и сотво­рить плоды, достой­ные пока­я­ния, чтобы через пре­об­ра­жен­ную бла­го­да­тью и мило­стью Божией душу мы в жизни буду­щего века насла­ди­лись тем Цар­ством, кото­рое нам обе­щал Хри­стос Спаситель.

Соблю­де­ние пра­во­слав­ных постов — это боль­шой духов­ный труд ради того, чтобы очи­стить душу и утес­нить тело, эти свои неболь­шие подвиги посвя­тить Богу. Вели­кий пост — это осо­бое время духов­ного сея­ния, время само­ис­пы­та­ния, вник­но­ве­ния в свою жизнь, время для того, чтобы под­ве­сти итог всему году, услы­шать свою совесть. Это для нас дей­стви­тельно уни­каль­ная воз­мож­ность про­дви­нуться, если захо­тим, по пути спа­се­ния на несколько шагов впе­ред. Можно ска­зать, что Вели­кий пост — это фун­да­мент, это бла­го­сло­ве­ние на весь год. Когда мы строим какое-то зда­ние, напри­мер, дачу, все­гда выве­ряем фун­да­мент, чтоб не пошло все стро­е­ние вкривь и вкось, потому что потом пере­де­лы­вать уже будет очень сложно. Свя­тые отцы назы­вают Вели­кий пост деся­ти­ной для Бога от всего года. Самое глав­ное — не при­да­вать много зна­че­ния телес­ному посту, потому что гораздо важ­нее то, что будет про­ис­хо­дить внутри нашего сердца. Пост больше всего нужен нашей душе, потому что у нее, как гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн Кас­сиан, есть своя «вред­ная пища»: гор­дыня, гнев, ложь, тще­сла­вие, зло­сло­вие и дру­гие стра­сти, кото­рые опу­сто­шают чело­века. От этих стра­стей и нечи­стых мыс­лей надо, прежде всего, воз­дер­жи­ваться во время поста.

Бла­го­при­ят­ней­шим вре­ме­нем Вели­кого поста необ­хо­димо вос­поль­зо­ваться для того, чтобы немножко про­дви­нуться в духов­ной жизни. А про­дви­же­ние это воз­можно тогда, когда чело­век пре­бы­вает в молитве, потому что именно она помо­гает стя­жать пра­виль­ное устро­е­ние ума и пра­виль­ное сер­деч­ное рас­по­ло­же­ние. Молитва — вели­чай­шее дело, когда мы хоть несколько минут, но от души, от сердца посвя­щаем Богу. И, конечно же, неделю надо завер­шить бого­слу­же­нием — Все­нощ­ным бде­нием, Боже­ствен­ной литур­гией. Это будет духов­ное пита­ние для нашей бес­смерт­ной души, для ума и даже для тела, потому что не молоко, мясо и масло укреп­ляют тело и душу чело­века, а бла­го­дать Божия. А если мы лишены бла­го­дати Божией, то какими бы мы про­дук­тами не пита­лись и чего бы мы не делали — нет у нас ни сил, ни радо­сти, ни бла­го­сло­ве­ния, ни доволь­ства своей соб­ствен­ной жизнью.

Одна­жды ко мне при­шла жен­щина и рас­ска­зала, что она много лет стра­дала болез­нью желудка, и когда насту­пал Вели­кий пост, она про­сила бла­го­сло­ве­ние на облег­че­ние поста. Свя­тая Цер­ковь для таких людей делает послаб­ле­ние, чтобы не повре­дить и без того боль­ному орга­низму. Все надо делать с бла­го­сло­ве­ния, уме­ренно и по силам. Про­шло много лет. Жен­щина по-преж­нему соблю­дала Вели­кий пост не по всей стро­го­сти, а со снис­хож­де­нием к сво­ему нездо­ро­вью. Но как-то раз поду­мала: «Какой же толк в том, что я пост нару­шаю из-за сво­его здо­ро­вья, а его все равно не при­бав­ля­ется. Дай-ка я попро­бую Вели­кий пост соблю­дать как все люди пра­во­слав­ные». Взяла бла­го­сло­ве­ние у свя­щен­ника и сле­ду­ю­щий Вели­кий пост про­вела бла­го­че­стиво, не нару­шая его. При­шла Пасха, закон­чи­лась Свет­лая сед­мица, боль­ная про­шла обсле­до­ва­ние, и оно пока­зало, что язва затя­ну­лась. Почему? Потому что здо­ро­вье — не от кот­лет, не от молока, не от лет, а здо­ро­вье от Бога! И нам тоже надо верить в то, что Гос­подь всем помо­жет, сохра­нит нас в доб­ром здра­вии и дарует Свою помощь.

Для каж­дого из нас пост — это его лич­ный, осо­бен­ный путь к Богу. У каж­дого — своя борьба и свои иску­ше­ния, свои паде­ния и свои малень­кие победы. В Вели­кий пост мы должны пройти мимо всего этого зем­ного шума, мимо той пош­ло­сти, кото­рая царит в мире. Если среди нас есть люди, кото­рые не смогли рас­статься с вели­чай­шим злом, ско­вы­ва­ю­щим их желез­ными узами, то для них самая глав­ная цель поста будет заклю­чаться в том, чтобы побо­роть глав­ную их страсть. Необ­хо­димо рас­статься на Вели­кий пост с теле­ви­зо­ром — сшить чехол и надеть на него. Если семья напо­ло­вину неве­ру­ю­щая и теле­ви­зор все равно будет рабо­тать, то сами мы должны вся­че­ски от него отстра­няться и ска­зать себе: «В Вели­кий пост я к нему не под­хожу». И это будет внут­рен­ним ростом, лич­ным подви­гом, и это будет вели­ким дела­нием очи­ще­ния ума от мно­го­чис­лен­ных пото­ков абсо­лютно ненуж­ных впе­чат­ле­ний и инфор­ма­ции, не про­сто ненуж­ных, а душевредных.

Дру­гому чело­веку, кото­рый уже отстал от при­стра­стия к теле­ви­зору, постом надо обра­тить вни­ма­ние не столько на воз­дер­жа­ние в пище, сколько на уси­ле­ние молит­вен­ной жизни. То есть чаще посе­щать храм Божий, больше читать Свя­щен­ное Писа­ние и к сво­ему малень­кому домаш­нему пра­вилу, кото­рое состо­яло из утрен­них и вечер­них молитв и еже­днев­ного чте­ния Еван­ге­лия (я наде­юсь, это пра­вило у всех, потому что это — мини­мум для хри­сти­а­нина), то Вели­ким постом каж­дый дол­жен при­ло­жить именно молит­вен­ный труд. Епи­скоп Игна­тий (Брян­ча­ни­нов) срав­нил пост со вспа­хи­ва­нием земли: если чело­век рас­па­хал землю или вско­пал ого­род на даче и ничем не засеял, то это будет пустая работа. Так и с постом — если огра­ни­читься только внеш­ними тру­дами, одним телес­ным воз­дер­жа­нием или пере­ме­ной пищи, в этом толку мало. У чело­века лишь воз­ник­нет мне­ние о себе, что он совер­шает нечто вели­кое, и через это впа­дает в гор­дость, в осуж­де­ние дру­гих, в само­мне­ние, в пре­воз­но­ше­ние, и бывает для него послед­нее горше пер­вого. Каж­дый дол­жен во время поста заду­маться — что доб­рого он посеял в своей душе за это время?

Тем хри­сти­а­нам, кото­рые будут рев­но­вать о духов­ной жизни, в тече­ние Вели­кого поста можно при­ба­вить к еже­днев­ному молит­вен­ному пра­вилу чте­ние канона и ака­фи­ста. Напри­мер, в пер­вый день недели — канон Спа­си­телю, во вто­рой — канон Божией Матери, далее канон Ангелу Хра­ни­телю, ака­фист Иисусу Хри­сту, ака­фист Бого­ро­дице, ака­фист Свя­ти­телю Нико­лаю и закон­чить неделю опять пока­ян­ным кано­ном Спа­си­телю. Кто-то может заме­нить каноны чте­нием одной кафизмы из Псал­тири. Вся­кий может найти молит­во­сло­вия по рас­по­ло­же­нию его души и сердца. Но понуж­дать себя к этому нужно, тогда и будет у нас рост духов­ный, тогда пост будет не только внеш­ним, но еще и внутренним.

Мы не знаем мно­гих духов­ных вещей, кото­рые в это время будут совер­шаться в нашей душе, но польза для нее, без­условно, будет. Бла­го­даря посту, молитве, борьбе со сво­ими стра­стями и недо­стат­ками будет про­ис­хо­дить самое глав­ное — при­об­ре­те­ние сер­деч­ных навы­ков и доб­ро­де­те­лей, то есть дол­го­тер­пе­ния, мол­ча­ли­во­сти, скром­но­сти, состра­да­ния, мило­сер­дия, бла­го­по­пе­чи­тель­но­сти. Больше всего надо радеть о при­об­ре­те­нии сер­деч­но­сти, потому что мно­гие люди, встав­шие на путь духов­ной жизни, очень часто путают бес­стра­стие и безразличие.

Нам кажется, что мы бес­страст­ные, нас ничто не вол­нует, забо­тимся мы только о своем внут­рен­нем мире, о молит­вен­ном пра­виле, совер­шенно забы­вая о тех людях, кото­рые нас окру­жают. Мы молимся о при­об­ре­те­нии сер­деч­но­сти, а когда на самом деле воз­ни­кает житей­ская ситу­а­ция, в кото­рой эту сер­деч­ность надо про­явить, то чело­век отне­ки­ва­ется, при­кры­ва­ясь тем, что это, мол, низ­кие вещи, недо­стой­ные вни­ма­ния духов­ного чело­века, и про­чее, и про­чее. Все­гда надо пом­нить, что вера без дел мертва. А потому к делам сер­деч­но­сти, мило­сер­дия, состра­да­ния, вза­им­ной помощи надо все­гда и все­цело стре­миться и об этом радеть, чтобы у нас не полу­чи­лось так, что мы бра­тья и сестры только на словах.

Надо учиться этому на самом деле. Пост — это время, когда мы должны загля­нуть в свою совесть и поду­мать искренно и чисто­сер­дечно о том, ока­зали мы кому-нибудь помощь, поде­ли­лись ли с кем-нибудь своим вни­ма­нием, любо­вью и забо­той. Или мы думали только о себе и не заме­чали, что рядом нахо­дятся люди, нуж­да­ю­щи­еся в нашей поддержке?

Все мы живем и тру­димся посреди мира, и часто жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства испы­ты­вают наши немощ­ные силы, подви­гают к тому, что мы должны чем-то посту­питься. Дни рож­де­ния, вся­кие празд­ники по поводу и без повода — вот именно здесь чело­век и дол­жен сто­ять на своем, взи­рая на Крест Спа­си­теля и помня, что пре­тер­пе­вый же до конца, той спа­сен будет ( Мк.13:13 ).

Гос­подь гово­рит: невер­ный в малом неве­рен и во мно­гом ( Лк.16:10 ). Мы пост не можем потер­петь несколько недель, при том, что у нас есть все для пита­ния и под­креп­ле­ния сил, а ведь когда будут ста­вить печати, то выбор будет совсем дру­гой: или голод, или еда. Так вот, если мно­гие сей­час не могут потер­петь малого, кто тогда решится на голод, на вер­ную смерть? Напомню слова учи­теля пока­я­ния пре­по­доб­ного Ефрема Сирина, кото­рый ска­зал, что люди, при­няв­шие печать, будут есть в семь раз больше и не нае­даться, а вер­ные малень­кий кусо­чек хлеба пере­кре­стят — и это будет под­дер­жи­вать их силы. Никто не знает, когда насту­пят эти страш­ные вре­мена, но надо об этом заду­мы­ваться, потому что основа этого испы­та­ния закла­ды­ва­ется и гото­вится сей­час. Кто при­вык к посту и молитве, тот будет с Богом, а участь того, кто сей­час хро­мает на оба колена, будет под боль­шим вопросом.

Бывает, люди жалу­ются, что во время поста на них нахо­дит уны­ние, появ­ля­ется даже неко­то­рое помра­че­ние ума. Тут могут быть мно­гие при­чины, и одна из них — неуме­рен­ный пост. У пре­по­доб­ного Иса­ака Сирина есть такие слова: «Когда тело немощно и будешь при­нуж­дать его к делам, пре­вы­ша­ю­щим силы его, тогда душе твоей при­ла­га­ешь омра­че­ние к омра­че­нию и вно­сишь в нее боль­шее сму­ще­ние». То есть когда чело­век без меры понуж­дает свое немощ­ное тело, то душе при­чи­няет вред. Нужно знать свою меру и разумно оце­ни­вать свои силы.

В древ­нем Пате­рике опи­сы­ва­ется такой слу­чай. Один послуш­ник уви­дел, что уче­ники аввы Пимена ведут шут­ли­вый раз­го­вор и сме­ются. Это было не при­нято у древ­них мона­хов и сму­тило послуш­ника, чем он и поде­лился с аввой Пиме­ном. В ответ ста­рец ска­зал ему: «Возьми лук и натяни тетиву». Он натя­нул. «Еще силь­ней натяни», — гово­рит авва. Послуш­ник натя­нул тетиву еще силь­ней. А ста­рец наста­и­вает: «И еще натяни». Тут уче­ник гово­рит: «Я не могу больше натя­ги­вать, иначе лук сло­ма­ется». Тогда авва Пимен объ­яс­няет: «Так и тому, кто под­ви­за­ется и тру­дится, должно быть, некое послаб­ле­ние, чтобы он не сло­мался и, как гово­рит посло­вица, чтобы не пере­гнуть палку. Мы не тело­убийцы, а страстоубийцы».

Мно­гие при­хо­жане гово­рят, что не могли дождаться, когда насту­пит пост. Почему? А потому, что это гра­ница, барьер, это — начало новой жизни. До поста была какая-то рас­се­ян­ность, рас­слаб­лен­ность, суета, вот и ждешь пост, чтобы прийти в себя, собраться и по-новому стро­ить свою жизнь. Чело­век чув­ствует, что за этой упо­ря­до­чен­но­стью, за прин­ци­пи­аль­ным выбо­ром между духом и телом стоит нечто боль­шее — духов­ная реаль­ность, кото­рая не бывает без плода, без вни­ма­ния, без бла­го­дати, без награды. И этот труд, эту молитву, это усер­дие, конечно же, чело­век не оставит.

Во время Вели­кого поста на всех бого­слу­же­ниях, да и наде­юсь, в еже­днев­ном пра­виле каж­дого хри­сти­а­нина, обя­за­тельно чита­ется уди­ви­тель­ная молитва пре­по­доб­ного Ефрема Сирина:

Гос­поди и Вла­дыко живота моего, Дух празд­но­сти, уны­ния, любо­на­ча­лия и празд­но­сло­вия не даждь ми. Дух же цело­муд­рия, сми­рен­но­муд­рия, тер­пе­ния и любви даруй ми, рабу Тво­ему. Ей, Гос­поди, Царю! Даруй ми зрети моя пре­гре­ше­ния, И не осуж­дати брата моего, Яко бла­го­сло­вен еси во веки веков. Аминь.

Именно этой молитве посвя­тил свое чудес­ное сти­хо­тво­ре­ние вели­кий рус­ский поэт Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пушкин:

Отцы пустын­ники и жены непорочны, Чтоб серд­цем воз­ле­гать во обла­сти заочны, Чтоб укреп­лять его средь доль­них бурь и битв, Сло­жили мно­же­ство боже­ствен­ных молитв; Но ни одна из них меня не умиляет, Как та, кото­рую свя­щен­ник повторяет Во дни печаль­ные Вели­кого поста; Всех чаще мне она при­хо­дит на уста И пад­шего кре­пит неве­до­мою силой: Вла­дыко дней моих! дух празд­но­сти унылой, Любо­на­ча­лия, змеи сокры­той сей, И празд­но­сло­вия не дай душе моей. Но дай мне зреть мои, о Боже, прегрешенья, Да брат мой от меня не при­мет осужденья, И дух сми­ре­ния, тер­пе­ния, любви И цело­муд­рия мне в сердце оживи.

То, что мы посеем и что зара­бо­таем в дни Вели­кого поста, то мы пожнем в тече­ние всего года. Мы делаем закладку сво­его духов­ного «ово­ще­хра­ни­лища», когда надо и сеять, и оку­чи­вать, и поли­вать свою соб­ствен­ную душу, чтобы она в конце поста при­несла плод. Конечно же, этот плод будет реаль­ным и ощу­ти­мым: доб­рота, сер­деч­ность, про­стота, вни­ма­тель­ность в молитве, забота о духов­ной жизни — о чте­нии Еван­ге­лия, о памя­то­ва­нии Бога. Даже у свет­ских людей есть такое поня­тие, такое выра­же­ние: «Все мы под Богом ходим». Если дей­стви­тельно все­гда пом­нить о том, что Бог нас видит и слы­шит, и мы ходим под Ним, тогда совсем по-дру­гому мы ста­нем отно­ситься к своим мыс­лям, сло­вам и делам. Они будут оце­ни­ваться нами в свете Божией правды: пра­вильно я говорю или нет? Пра­вильно ли я посту­паю или нет? Пра­вильно я думаю или нет? И самое глав­ное — думать!

Это нужно знать

Страст­ная сед­мица — так назы­ва­ется у пра­во­слав­ных хри­стиан послед­няя неделя Вели­кого поста в память о послед­них днях зем­ной жизни, стра­да­ниях и Крест­ной смерти Иисуса Хри­ста. Эта неделя завер­шает под­го­товку веру­ю­щих к встрече Свет­лого Хри­стова Вос­кре­се­ния. Напом­ним, что на Страст­ной неделе веру­ю­щие ста­ра­ются соблю­дать самый стро­гий пост и уде­ляют посе­ще­нию хра­мов и молитве еще больше вре­мени, чем во все дни Вели­кого поста. Это осо­бое, бла­го­дат­ное и свя­щен­ное время в бого­слу­жеб­ном году. Тот, кто по каким-либо при­чи­нам не бывал раньше в храме в эти свя­тые дни и при­хо­дит впер­вые, пора­жа­ется кра­со­той молит­во­сло­вий и свя­щен­но­дей­ствий, напол­ня­ется неизъ­яс­ни­мой радо­стью, ощу­щает укреп­ле­ние духов­ных и телес­ных сил.

Каж­дый день Страст­ной недели назы­ва­ется вели­ким и посвя­ща­ется раз­мыш­ле­ниям о Хри­сте и его уче­нии. В Вели­кий поне­дель­ник в храме зву­чит еван­гель­ское повест­во­ва­ние о бес­плод­ной смо­ков­нице, кото­рую Гос­подь обли­чил и про­клял. Эта смо­ков­ница обо­зна­чает вся­кую душу, не при­но­ся­щую духов­ных пло­дов — истин­ного пока­я­ния, веры и доб­рых дел. В Вели­кий втор­ник мы слы­шим притчи о десяти девах и о талан­тах, кото­рые при­зы­вают нас к духов­ному бодр­ство­ва­нию и целе­со­об­раз­ному упо­треб­ле­нию даро­ван­ных нам спо­соб­но­стей и сил, осо­бенно на дела мило­сер­дия. Вели­кая среда — день пре­да­ния на стра­да­ния и смерть нашего Спа­си­теля, поэтому в цер­ков­ной службе пори­ца­ется и про­кли­на­ется среб­ро­лю­бие и пре­да­тель­ство Иуды. Вели­кий чет­верг — память Тай­ной вечери, на кото­рой Хри­стом было уста­нов­лено Таин­ство При­ча­ще­ния. Этот день назы­вают также Чистым чет­вер­гом: с дав­них вре­мен уста­но­вился народ­ный обы­чай мыть и укра­шать свое жилище, купаться в реке или в бане.

Вели­кая пят­ница посвя­щена бла­го­го­вей­ному вспо­ми­на­нию спа­си­тель­ных стра­да­ний и Крест­ной смерти Иисуса Хри­ста. Утром этого дня Иисус был пре­дан язы­че­ским вла­стям, и Пилат из опа­се­ний за свою карьеру согла­сился каз­нить неви­нов­ного. Хри­стос совер­шил свой Крест­ный ход на Гол­гофу и был рас­пят вме­сте с двумя раз­бой­ни­ками. Каж­дый чело­век в этот день дол­жен заду­маться о глав­ном: не бываем ли мы похожи на тех, кто пре­дал Хри­ста на Рас­пя­тие, не посту­паем ли про­тив сове­сти и мило­сер­дия, доби­ва­ясь успеш­ной карьеры или иных благ. В Вели­кую суб­боту, согласно уче­нию Церкви, тело Хри­ста пре­бы­вало во гробе, но душою Спа­си­тель сошел в ад и вывел из него души пра­вед­ни­ков. После утрен­него бого­слу­же­ния в суб­боту веру­ю­щие освя­щают куличи, пасху и яйца. А вече­ром соби­ра­ются в хра­мах, чтобы встре­тить Вос­кре­се­ние Христово.

Крест — кра­сота Церкви, Крест — вер­ных утвер­жде­ние, Крест — Анге­лов слава и демо­нов язва» — такими сло­вами Цер­ковь про­слав­ляет Крест Гос­пода и Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста. Надо ска­зать, что еще до при­ше­ствия в мир Хри­ста Спа­си­теля диа­вол стре­мился вся­че­ски опо­зо­рить крест. Он был объ­яв­лен позор­ней­шим ору­дием, к кото­рому при­гвож­дали самых злей­ших преступников.

Но Божия пре­муд­рость сде­лала это позор­ное древо живо­нос­ным жерт­вен­ни­ком ради очи­ще­ния гре­хов всего чело­ве­че­ства. И таким обра­зом крест, неко­гда быв­ший ору­дием позор­ной казни, через про­ли­тие на нем крови Сына Чело­ве­че­ского полу­чил Боже­ствен­ную силу к попра­нию диа­вола. Сво­ими стра­да­ни­ями на Кре­сте Гос­подь умерт­вил смерть — ко Кре­сту Он при­гвоз­дил грехи всего чело­ве­че­ства, и в этом заклю­ча­ется вели­кая тайна Кре­ста. Крест про­сти­ра­ется в дол­готу всех вре­мен, высота его — до небес, а глу­бина — до бездн адовых.

Мы, пра­во­слав­ные, — счаст­ли­вые люди, потому что обла­даем пол­но­той зна­ния о смысле зем­ной жизни и пер­спек­тиве жизни буду­щего века, о кото­рой Гос­подь нам через апо­стола ска­зал: не видел того глаз, не слы­шало ухо и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его ( 1Кор.2:9 ). Но как уго­то­вал, как сде­лал воз­мож­ным вер­нуть поте­рян­ный рай? Только Своей крест­ной смер­тью. Апо­стол Павел гово­рит, что не золо­том или сереб­ром искуп­лены мы от сует­ной жизни, но дра­го­цен­ною Кро­вью Хри­ста Спа­си­теля, как непо­роч­ного и чистого Агнца: Вы куп­лены доро­гою ценою ( 1Кор.7:23 ).

Ради нас, чело­ве­ков, был рас­пят Гос­подь наш Иисус Хри­стос. Наши сердца и разум должны прийти к пони­ма­нию того, что это слу­чи­лось не вообще ради «кого-то», не вообще за «все чело­ве­че­ство», а кон­кретно за каж­дого из нас, и вме­сто нас был рас­пят Хри­стос. Гос­подь постра­дал за то, за что должны были стра­дать ты и я, — вот это надо про­чув­ство­вать. Хри­стос даро­вал нам воз­мож­ность осо­знать нашу жизнь, осу­дить ее искренне и не нико­гда больше воз­вра­щаться ко греху.

Никто из нас даже пред­ста­вить себе не может, что было на Гол­гофе, какие муче­ния пре­тер­пе­вал Хри­стос. Мы знаем, чем закон­чи­лась Гол­гофа — Вос­кре­се­нием Хри­сто­вым, и когда взи­раем на Крест, то видим Бога уже тор­же­ству­ю­щего Своей крест­ной любо­вью. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов пишет, что «мы видим на Кре­сте эту любовь Божию. Свя­ти­тель Фила­рет (Дроз­дов) гово­рит заме­ча­тель­ные слова: «На кре­сте мы видим Любовь Отца — рас­пи­на­ю­щую, Любовь Сына — рас­пи­на­е­мую, и Любовь Духа Свя­того — тор­же­ству­ю­щую силою крестною».

Еван­ге­ли­сты рас­ска­зы­вают, как в Пре­то­рии мучи­тели сме­я­лись и изде­ва­лись над Гос­по­дом: с Него сняли одежду, Его хитон, кото­рый Пре­свя­тая Бого­ро­дица соткала Сво­ими руками. В Еван­ге­лии гово­рится, что хитон не был сши­тый, но тка­ный сверху ( Ин.19:23 ). Эта осо­бен­ность соот­вет­ствует про­ро­че­ству — хитон, кото­рый ткался сверху, а не сши­вался, имел право носить только пер­во­свя­щен­ник. Даже одежда Хри­ста имела сим­во­ли­че­ское, свя­щен­ное зна­че­ние и гово­рила о том, что Он не про­стой чело­век. После того, как с Гос­пода сняли этот хитон, на Него надели крас­ную баг­ря­ницу — знак цар­ского досто­ин­ства. Вме­сто короны на Него водру­зили сухой тер­но­вый венец с колюч­ками по три сан­ти­метра и били тро­стью по голове. А это зна­чит, что от каж­дого удара шипы вон­за­лись в голову и кровь текла по лицу. И еще при этом мучи­тели ста­но­ви­лись на колени и, изде­ва­ясь, гово­рили: Радуйся, Царь Иудей­ский! ( Мк.15:18 ). Дру­гие же под­хо­дили и били Его сзади, со спины. Была такая игра у рим­ских леги­о­не­ров: они били чело­века по руке, кото­рую дер­жал он над ухом, и чело­век дол­жен был уга­дать, кто его уда­рил. Вот так же били Гос­пода по спине и гово­рили: Про­реки нам, Хри­сте, кто уда­рил Тебя? ( Мф.26:68 ). И Сын Божий, Кото­рый мог при­звать леги­оны Анге­лов на помощь, тер­пел изде­ва­тель­ства тех, кому Он при­шел даро­вать веч­ную жизнь.

Спа­си­теля рас­пяли на Гол­гофе. Это слово пере­во­дится как «лоб» или «череп». Из Пре­да­ния цер­ков­ного мы знаем, что это было место, где рас­пи­нали раз­бой­ни­ков, бан­ди­тов, убийц и тут же их зака­пы­вали. Поскольку гора была неболь­шая, то когда при­хо­ди­лось зака­пы­вать сле­ду­ю­щего — наты­ка­лись все­гда на чьи-то черепа. Их было такое мно­же­ство, что само это место так и назы­вали «гол­гофа» — череп, лоб. Еще Пре­да­ние сви­де­тель­ствует о том, что в неза­па­мят­ные вре­мена под горой Гол­го­фой был похо­ро­нен пра­о­тец Адам. Когда Гос­пода рас­пяли на Кре­сте, рас­се­лась земля, обра­зо­ва­лась тре­щина, иду­щая из недр земли. Кровь Спа­си­теля, капа­ю­щая через эту рас­се­лину, окро­пила череп Адама и тем самым омыла его грехи, очи­стила и убе­лила его душу. Поэтому на Рас­пя­тии-под Кре­стом изоб­ра­жа­ется череп Адама. В свя­том граде Иеру­са­лиме, на том месте, где стоит Крест Гос­по­день на Гол­гофе, под пре­сто­лом видна эта тре­щина в скале, через кото­рую на череп Адама про­ли­лась Боже­ствен­ная кровь.

Итак, Иисуса Хри­ста повели на Гол­гофу, туда, где совер­ши­лось дело нашего спа­се­ния, дело искуп­ле­ния всего рода чело­ве­че­ского, кон­кретно каж­дого из нас с вами чело­века. Он нес на Себе крест и изне­мо­гал под его тяже­стью. Каза­лось бы, разве так трудно пройти шесть­сот мет­ров от Пре­то­рии, того места, где Хри­ста судили, до Гол­гофы? Но что про­изо­шло перед этим? Читая строки Свя­щен­ного Писа­ния, в кото­рых заклю­ча­ется неимо­вер­ная глу­бина, мы узнаем, что Спа­си­теля биче­вали. А что такое биче­ва­ние? Если мы не читали тол­ко­ва­ний на Еван­ге­лие, то нашему пони­ма­нию это недо­ступно. Ока­зы­ва­ется, когда Спа­си­тель был в Пре­то­рии, то есть в рим­ской тюрьме, Ему нанесли 39 уда­ров плет­кой с тремя нако­неч­ни­ками, на кото­рых были свин­цо­вые шары с игол­ками. То есть, полу­ча­ется, что Ему нанесли 117 ран, все тело Его было истер­зано и залито кро­вью. Об этом сви­де­тель­ствует и Турин­ская Пла­ща­ница, речь о ней еще впереди.

Когда пре­ступ­ни­ков каз­нили на кре­сте, было два спо­соба их рас­пя­тия: неко­то­рых на земле при­би­вали или при­вя­зы­вали к кре­сту в зави­си­мо­сти от того, насколько рас­пи­на­тели хотели про­длить стра­да­ния. Если руки при­вя­зы­вали к кре­сту, то такой чело­век тер­зался до трех дней, может быть, и больше, в посто­ян­ных муче­ниях борясь за свою жизнь. Под паля­щими лучами’ солнца жажда мучила стра­даль­цев, кровь при­ли­вала к голове, тело висело на одних только руках. Чело­век, вися­щий на кре­сте, вся­кий раз вынуж­ден был под­тя­ги­ваться на руках, чтобы при­под­нять груд­ную клетку, сде­лать вдох, потом в бес­си­лии повис­нуть на кре­сте. И в таких муче­ниях, в борьбе за жизнь, чело­век уми­рал от уду­шья, когда больше не хва­тало сил сде­лать вдох.

В дру­гих слу­чаях, сна­чала водру­жали крест и потом уже под­ни­мали на него чело­века и при­би­вали гвоз­дями к кре­сту. Поскольку при­бли­жался иудей­ский празд­ник Пасхи, Спа­си­теля и раз­бой­ни­ков при­гвоз­дили к кре­стам, чтобы быст­рее закон­чить эту смерт­ную казнь. Потом у раз­бой­ни­ков, рас­пя­тых с Гос­по­дом, пере­били голени, чтобы уве­ли­чить стра­да­ния и уско­рить смерть. Когда у чело­века пере­би­вали голени, он уже не имел воз­мож­но­сти опи­раться на ноги, чтобы под­тя­нуться и сде­лать вдох, тогда он быст­рее уми­рал от уду­шья. А Спа­си­телю, как сви­де­тель­ствует Свя­щен­ное Писа­ние, голени не пере­били: когда воины хотели это сде­лать, то уви­дели, что Гос­подь уже пре­дал дух Свой Отцу Небес­ному ( Ин.19:31–33, 36 ). Так испол­ни­лось вет­хо­за­вет­ное про­ро­че­ство о Мес­сии: Ибо сие про­изо­шло, да сбу­дется Писа­ние, кость его да не сокру­шится ( Ин.19:36 ).

В Гос­поде нашем Иисусе Хри­сте нес­литно и нераз­дельно было две при­роды — Боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская. Боже­ствен­ная при­рода вза­и­мо­про­ни­кала чело­ве­че­скую, но не погло­щала ее. Как это? Свя­тые отцы тол­куют нам: «Возьми, напри­мер, желез­ный прут, под­неси его к огню, и когда он рас­ка­лится докрасна, то сам нач­нет излу­чать огонь, но металл оста­ется метал­лом, а огонь оста­ется огнем». И огонь не повре­дит металлу, и металл не сде­ла­ется огнем, то есть они будут суще­ство­вать вме­сте. То же самое было на Гол­гофе, на Кре­сте. Хотя боже­ствен­ная при­рода и была «нес­литно, неиз­менно, нераз­лучно и нераз­дельно» соеди­нена с чело­ве­че­ской при­ро­дой Хри­ста Свя­ти­тель Фила­рет (Дроз­дов) гово­рит совер­шенно заме­ча­тель­ные слова, кото­рые в корне должны изме­нить наше отно­ше­ние к испы­та­ниям. «На кре­сте, — гово­рит он, — мы видим Любовь Отца — рас­пи­на­ю­щую, Любовь Сына — рас­пи­на­е­мую, и Любовь Духа Свя­того — тор­же­ству­ю­щую силою крест­ною». Чело­ве­че­ская при­рода Хри­ста пре­тер­пе­вала ту же боль, те же стра­да­ния, какие были бы у каж­дого из нас. Все стра­да­ния, все муки были истин­ными, насто­я­щими, как у обык­но­вен­ного смерт­ного чело­века. Эти кро­во­то­ча­щие язвы, про­бо­де­ние ребра — это все было по-чело­ве­че­ски мучи­тельно. Но неко­то­рые свя­тые отцы счи­тают, гораздо тяже­лее тех стра­да­ний, кото­рые пре­тер­пе­вал Хри­стос физи­че­ски на Кре­сте, были тер­за­ния Его души: люди не вос­при­ни­мали про­ис­хо­дя­щее как дело их спа­се­ния и не видели пло­дов этой Гол­гоф­ской смерти. Ему было больно и невы­ра­зимо скорбно видеть род чело­ве­че­ский, ради кото­рого Он при­шел в этот греш­ный мир, род чело­ве­че­ский, изде­ва­ю­щийся над своим Творцом.

«В девя­том часу возо­пил Иисус гром­ким голо­сом: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оста­вил?» ( Мк.15:34 ). Если даже Хри­стос пре­тер­пел бого­остав­лен­ность, потерю Боже­ствен­ной бла­го­дати, пере­стал чув­ство­вать Бога Отца — это для всех нас урок и предо­сте­ре­же­ние. Взы­вая так, Гос­подь пока­зал, что самое страш­ное испы­та­ние у каж­дого чело­века будет впе­реди. Это — чув­ство остав­лен­но­сти и оди­но­че­ства, кото­рое ждет чело­века в момент смерти, если только его кон­чина не будет вне­зап­ной. Вне­зап­ная кон­чина счи­та­ется не Божией: чело­век к смерти дол­жен при­го­то­виться зара­нее и встре­тить ее твердо, муже­ственно, с молит­вой, с бла­го­да­тью, кото­рая дару­ется в Свя­тых Таин­ствах. Для того, кто стя­жал Иису­сову молитву, живет бла­го­дат­ными Таин­ствами и памя­тью Божией, этот момент остав­лен­но­сти может и не насту­пить, потому что неза­ви­симо от его поло­же­ния — боль­ного, рас­слаб­лен­ного или пара­ли­зо­ван­ного — ум про­дол­жает быть с Богом. Тогда есть надежда, что мы смо­жем пере­сту­пить через эту кажу­щу­юся остав­лен­ность, как пере­сту­пил Хри­стос и уви­дел небо отвер­стое и воз­гла­сил: Отче! В руце Твои пре­даю дух Мой ( Лк.23:46 ).

Еще один важ­ный момент опи­сы­вает еван­ге­лист Марк: И давали ему пить вино со смир­ною; но он не при­нял ( Мк.15:23 ). Пояс­ним, что этот напи­ток обла­дал нар­ко­ти­че­ским дей­ствием и мог умень­шить боли и стра­да­ния. Но Спа­си­тель отка­зался от этого и до конца пре­тер­пел тяже­лей­шие муки страш­ной казни, кото­рую дес­по­ти­че­ский восток измыс­лил со звер­ской жесто­ко­стью. Впо­след­ствии импе­ра­тор Кон­стан­тин Вели­кий вообще отме­нил эту ужас­ную казнь, при­чи­няв­шую такие нече­ло­ве­че­ские страдания.

В самый послед­ний миг на Кре­сте Гос­подь про­из­нес: Жажду ( Ин.19:28 ). Смысл в этом двой­ной. Жаж­дал Он на самом деле, потому что тер­пел неимо­вер­ные стра­да­ния. Мы знаем, что, когда чело­век теряет кровь, то испы­ты­вает силь­ней­шую жажду, боль­шую, чем от потери воды. Вода про­ни­кает в кровь и питает каж­дую клетку, а тут нет самой крови — она выте­кает из язв на руках и ногах. Этими сло­вами нам пока­зы­ва­ется, что Гос­подь пере­но­сил чело­ве­че­ские стра­да­ния во испол­не­ние слов Свя­щен­ного Писа­ния. Так был искуп­лен грех, кото­рый совер­шил Адам в раю: он вку­сил запре­щен­ного плода, а вме­сто этого Гос­подь вку­шал уксус, кото­рый пре­под­несли Ему рим­ские леги­о­неры. И когда вку­сил, то ска­зал слово, кото­рым озна­ме­но­вал дело нашего с вами спа­се­ния: Совер­ши­лось ( Ин.19:30 ), то есть совер­ши­лось дело искуп­ле­ния греха и спа­се­ния рода человеческого.

Пла­ща­ница Спа­си­теля, кото­рой Его обвили, была при­не­сена Иоси­фом и Нико­ди­мом для погре­бе­ния, согласно при­ня­тому у иудеев обы­чаю: хоро­нить тело в искус­ствен­ном или есте­ствен­ном камен­ном гроте, обвив его полот­ня­ной тка­нью. Свя­ти­тель Фео­фи­лакт Бол­гар­ский при­зы­вает нас к сле­ду­ю­щему: «Будем же и мы, по при­меру Иосифа, все­гда при­ла­гать усер­дие к доб­ро­де­тели и взи­мать оное, то есть истин­ное благо. Да спо­до­бимся при­нять и Тело Иису­сово посред­ством При­ча­ще­ния и поло­жить оное в гробе, иссе­чен­ном из камня, то есть в душе, твердо памя­ту­ю­щей и не забы­ва­ю­щей Бога. Да будет душа наша иссе­чен­ной из камня, то есть име­ю­щей свое утвер­жде­ние во Хри­сте, Кото­рый есть Камень. Да обвием сие Тело пла­ща­ни­цею, то есть при­мем его в чистое тело, ибо тело есть, как бы пла­ща­ница души. Боже­ствен­ное Тело должно при­ни­мать не только в чистую душу, но и в чистое тело.

Должно же именно обвить оное, то есть покрыть, а не рас­кры­вать, ибо Таин­ство должно быть покрыто, сокро­венно, а не рас­кры­ва­емо». То есть вся наша жизнь, наши слова и дея­ния должны стать при­го­тов­ле­нием к тому, чтобы в нас почи­вал Хри­стос. А гото­виться к этому нужно молит­вой, пока­я­нием, любо­вью, прав­дой и истиной.

Раз­мыш­ляя о тех вели­ких муче­ниях, кото­рые тер­пел Гос­подь на Гол­гофе, будем все­гда пом­нить слова апо­стола Павла: Вы куп­лены доро­гою ценою; не делай­тесь рабами чело­ве­ков (Жор.7:23). Доро­гая цена была дана за каж­дого из нас. Дай Бог, чтобы до нашего ума и сердца дохо­дило, что сотво­рил для нас Гос­подь. А для этого очень полезно вни­кать в слова Свя­щен­ного Писа­ния, осо­бенно в послед­ние три главы у каж­дого еван­ге­ли­ста. Див­ные свя­тые слова, остав­лен­ные нам Еван­ге­лием о послед­них днях и часах Спа­си­теля, надо хра­нить в бла­го­дар­ном сердце, чтобы появи­лась в нем любовь, выра­жа­ю­ща­яся не в сло­вах, но в делах. Будем же молиться, чтобы Гос­подь даро­вал нам памя­то­ва­ние о том, что мы с вами живем и раду­емся пол­ноте жизни ценой стра­да­ний Спа­си­теля. Будем про­сить Бога, чтобы в нас были бла­го­дар­ность, муже­ство, жела­ние и реши­мость хоть в чем-то под­ра­жать Ему. Взи­рая на Крест Спа­си­теля, поста­ра­емся нести наш жиз­нен­ный крест без­ро­потно, без уны­ния, помня слова: «Гос­поди, достой­ное по делам нашим при­ем­лем, помяни нас Гос­поди, когда при­и­деши во Цар­ствие Твое!» ( Лк.23:41–42 ). Все труд­но­сти внут­рен­него подвига и сво­его хри­сти­ан­ского долга каж­дый из нас дол­жен нести с радо­стью и с верой в то, что Гос­подь нико­гда не оста­вит избран­ных Своих.

Нам надо забо­титься, чтобы память об этих собы­тиях жила в нас все­гда. Когда собе­ремся отхо­дить ко сну, не забу­дем пере­кре­ститься, взять свой натель­ный кре­стик и поце­ло­вать его. Когда мы хотя бы в послед­нюю минуту ухо­дя­щего дня сде­лаем это кро­шеч­ное дело чело­ве­че­ской любви, пусть на память нам при­дет все, что Гос­подь сде­лал для нас. Тогда и в наших серд­цах будет воз­рас­тать ответ­ная любовь и появится жела­ние что-то делать для Бога, для спа­се­ния своей души и для того, чтобы воля Божия все­гда совер­ша­лась в нашей жизни.

Это нужно знать

На про­тя­же­нии почти трех сто­ле­тий рим­ские импе­ра­торы-языч­ники вся­че­ски стре­ми­лись уни­что­жить свя­щен­ные места, где постра­дал за людей Иисус Хри­стос. Только в IV веке импе­ра­тор Кон­стан­тин, при­няв­ший хри­сти­ан­ство, пре­кра­тил все гоне­ния, стал повсюду стро­ить храмы, воз­рож­дать свя­тыни, а также захо­тел найти Крест, на кото­ром был рас­пят Спа­си­тель. Его мать царица Елена, рев­ност­ная хри­сти­анка, с радо­стью взя­лась испол­нить это жела­ние и отпра­ви­лась в Иеру­са­лим. Ей ука­зали, что Крест Хри­стов зарыт в землю на том месте, где позже постро­или язы­че­ский храм. Когда по при­ка­за­нию царицы сло­мали зда­ние и стали рыть землю, то нашли три кре­ста и около них дощечку с над­пи­сью «Иисус Назо­рей, Царь Иудей­ский». Чтобы узнать, на каком из трех кре­стов был рас­пят Спа­си­тель, их стали по оче­реди воз­ла­гать на умер­шего. От двух кре­стов не про­изо­шло ника­кого чуда, а когда воз­ло­жили тре­тий крест, то умер­ший ожил. Так узнали Крест Гос­по­день. Когда люди услы­шали о вели­ком чуде, то все захо­тели уви­деть Свя­той Крест. Иеру­са­лим­ский пат­ри­арх Мака­рий и царица Елена встали на воз­вы­шен­ное место и под­няли (воз­двигли) Крест, чтобы всем было видно. Это тор­же­ствен­ное собы­тие про­изо­шло в 326 году, и в честь него был уста­нов­лен вели­кий празд­ник Воз­дви­же­ния Живо­тво­ря­щего Кре­ста Господня.

Царица Елена часть Кре­ста Гос­подня при­везла с собой в Кон­стан­ти­но­поль, а дру­гую часть оста­вила в Иеру­са­лиме. Этот дра­го­цен­ный оста­ток Свя­того Кре­ста и в насто­я­щее время хра­нится в иеру­са­лим­ском храме Вос­кре­се­ния Хри­стова. А Кон­стан­тина Вели­кого и его мать царицу Елену за вели­кие заслуги в рас­про­стра­не­нии уче­ния Хри­ста Цер­ковь име­нует рав­ноап­о­столь­ными, то есть рав­ными апостолам.

Древо Кре­ста Гос­подня с самого его обре­те­ния пред­став­ляло для хри­стиан такую вели­кую свя­тыню, что пред­ста­ви­тели всех стран и наро­дов горели жела­нием полу­чить от него хотя бы малей­шую частицу. С тече­нием вре­мени по всей земле были рас­про­стра­нены малень­кие частички Живо­тво­ря­щего Кре­ста, кото­рые бережно хра­нятся во мно­гих хра­мах и мона­сты­рях. В празд­ник Воз­дви­же­ния пра­во­слав­ные хри­сти­ане бла­го­го­вейно покло­ня­ются чест­ному древу Кре­ста, на кото­ром был рас­пят наш Спа­си­тель. Этот Крест неиз­гла­димо запе­чат­лен в наших бла­го­дар­ных серд­цах, а веще­ствен­ный образ охра­няет нас в храме, на нашей груди, в наших жилищах.

В Еван­ге­лии, обра­ща­ясь к народу, Хри­стос Спа­си­тель гово­рит: кто хочет идти за Мною, отверг­нись себя, и возьми крест свой, и сле­дуй за мною ( Мк.8:34 ). Этот крест мы должны про­не­сти через всю свою жизнь, взи­рая на Крест нашего Гос­пода Иисуса Хри­ста. Конечно, всем понятно, что Крест — это сим­вол нашего спа­се­ния, поскольку Хри­стос был рас­пят на Кре­сте. Но как это кон­кретно может отно­ситься к нашей жизни? Попы­та­емся пере­осмыс­лить наши скорби и срав­нить их со стра­да­ни­ями Хри­сто­выми. Мы ноем под тяже­стью кре­ста, роп­щем на свою тяже­лую жизнь. Как ска­зал один из свя­тых отцов, взгля­нем на Боже­ствен­ного Стра­дальца. Что пере­нес Он? Каков был Его жиз­нен­ный и смерт­ный Крест? Люди, кото­рые были сви­де­те­лями сотво­рен­ных Иису­сом чудес, рас­пи­нают Его, как послед­него раз­бой­ника! Если без­греш­ный Сын Божий все это пере­нес ради искуп­ле­ния наших гре­хов, то как мы можем роп­тать из-за своих боль­ших и малых скорбей?

Крест, кото­рый Гос­подь дает нам нести в своей жизни, у каж­дого — по силам его. Апо­стол Павел гово­рит в одном из своих Посла­ний: Бог… не попу­стит вам быть иску­ша­е­мыми сверх сил (Жор.10:13). То, что мы можем потер­петь, то и дается нам. Но дается не про­сто так, не ради того, чтобы нас нака­зать, сде­лать нашу жизнь еще более горь­кой. Нет, не для этого мы в своей жизни стра­даем. Гос­подь знает, что каж­дый чело­век гре­шен, а зна­чит, все мы — боль­ные люди, и нам необ­хо­димо лече­ние, потому, что если чело­века не лечить, то он может и погиб­нуть. Когда врач берет скаль­пель в руки и раз­ре­зает гной­ник, или зуб­ной врач выры­вает боль­ной зуб, это болез­ненно, печально, при­но­сит вре­мен­ные стра­да­ния, но потом мы раду­емся и ликуем, так стало легко, и даже вос­по­ми­на­ния о пло­хом уже нет. Вот так и Гос­подь ради нашего веч­ного спа­се­ния вра­чует нас. Поэтому пре­да­дим себя в руки Божии. Мы знаем, что волос с головы нашей не упа­дет без воли Божией, все обсто­я­тель­ства жизни про­ис­хо­дят с нами по Его Про­мыслу. Поэтому когда мы с бла­го­дар­но­стью или хотя бы без ропота несем свой жиз­нен­ный крест, тогда он для нас ста­но­вится вра­чу­ю­щим и при­во­дя­щим ко спа­се­нию. А если мы будем роп­тать, пла­кать, срав­ни­вать себя с дру­гими, этим мы не только не делаем шаг к исце­ле­нию, но наобо­рот, оття­ги­ваем воз­мож­ность сво­его спа­се­ния, потому, что крест все равно при­дется нести, как понес его Господь.

Посмот­рите на три гол­гоф­ских кре­ста — на Крест Спа­си­теля, на крест раз­бой­ника бла­го­ра­зум­ного, кото­рый возо­пил: «Гос­поди, достой­ное по делам моим при­емлю, помяни меня, егда при­и­деши во Цар­ствии Твоем!» ( Лк.23:41–42 ); и на крест раз­бой­ника безум­ного, кото­рому крест не послу­жил во спа­се­ние, так как он хулил Бога. Так и весь род чело­ве­че­ский несет по жизни кре­сты, но только одним они слу­жат во спа­се­ние — тем, кото­рые с верой, бла­го­да­ре­нием и упо­ва­нием на помощь Божию несут их; а людям без веры — роп­щу­щим, не бла­го­да­ря­щим Бога за эту жизнь — он во спа­се­ние не служит.

По срав­не­нию с тем Кре­стом, кото­рый нес Спа­си­тель, все наши, как нам кажется, «невы­но­си­мые» кре­сты — ничто. Так, Его Крест дает нам силы нести наш лич­ный крест, учит не счи­тать внеш­ние, труд­ные обсто­я­тель­ства жизни безыс­ход­ными. Крест Гос­по­день вобрал в себя все кре­сты наши… Об этом нужно пом­нить и с бла­го­дар­но­стью нести тот малень­кий крест, кото­рый Гос­подь дал каж­дому из нас. Как только мы без ропота и уны­ния при­мем свой крест, Сам Гос­подь неви­ди­мой рукой будет под­дер­жи­вать нас и помо­гать его нести.

Спа­си­тель при­зы­вает каж­дого из нас взять свой крест. Он не ска­зал: «Создай, сооруди, выбери, при­ду­май свой крест». Хри­стос тоже не изби­рал Себе Кре­ста, а доб­ро­вольно взял на Себя тот, кото­рый Ему был пред­опре­де­лен Отцом Небес­ным. Мно­гие, навер­ное, пом­нят уди­ви­тель­ное повест­во­ва­ние о том, как некий чело­век устал нести свой жиз­нен­ный крест и воз­роп­тал. Ангел повел его в неве­до­мые оби­тели: «Выби­рай себе тот крест, кото­рый нра­вится». Там было много кре­стов раз­ной вели­чины и формы — дере­вян­ные, золо­тые… Он выбрал неболь­шой про­стой кре­стик и обра­до­ванно ска­зал: «Ну, вот этот мне по силам!» На что Ангел заме­тил: «А ты и выбрал именно тот крест, кото­рый несешь в этой жизни». И на обрат­ной сто­роне кре­ста этот чело­век про­чи­тал свое имя.

Хотя бы как-нибудь, хро­мая, спо­ты­ка­ясь, падая — но нам все же надо идти за Хри­стом. Есть види­мые для чело­ве­че­ских глаз кре­сты, такие как мно­го­се­мей­ность, бед­ность, оди­но­че­ство, потеря люби­мого чело­века. Сей­час мно­гие жен­щины несут тяже­лый крест супру­же­ства, когда неве­ру­ю­щий муж-пья­ница вме­сто опоры и под­держки пре­вра­ща­ется в мучи­теля, отрав­ля­ю­щего жизнь. Есть кре­сты менее види­мые, но не менее тяже­лые — когда чело­век тер­пит сер­деч­ные испы­та­ния, наше­ствие хуль­ных помыс­лов, нерв­ные потря­се­ния. Нести свой крест — это зна­чит вели­ко­душно пере­но­сить насмешки, поно­ше­ния, скорби, непо­ни­ма­ние, кото­рыми гре­хов­ный мир спе­шит ода­рить послуш­ника Хри­стова. Сам Гос­подь гово­рит: В мире будете иметь скорбь; но мужай­тесь: Я побе­дил мир ( Ин.16:33 ). Взять крест — это зна­чит без ропота и жалоб про­де­лать никому неви­ди­мый труд над собой, над сво­ими страстями.

Гос­поди, помоги всем нам воз­лю­бить Крест Твой и в нем уви­деть любовь Твою, и самое глав­ное — отклик­нуться на нее испол­не­нием запо­ве­дей. И также муже­ственно, как и Хри­стос испол­нил волю Божию, и нам по-хри­сти­ан­ски испол­нить волю Гос­подню в несе­нии сво­его жиз­нен­ного кре­ста с любо­вью, зная, что это — крест спа­се­ния и в нем заклю­чена и радость, и смысл, и надежда буду­щей жизни.

Каж­дый вос­крес­ный день мы молимся такими сло­вами: «Вос­кре­се­ние Хри­стово видевши, покло­нимся свя­тому Гос­поду Иисусу, Еди­ному без­греш­ному, Кре­сту Тво­ему покло­ня­емся, Хри­сте, и Свя­тое Вос­кре­се­ние Твое поем и сла­вим». Зна­чит, вос­кре­се­ние нашей с вами души и жизни воз­можно только через крест. Наш хри­сти­ан­ский подвиг заклю­ча­ется в том, чтобы мы реши­тельно всту­пили в духов­ную брань с самими собой, ради бес­смерт­ной нашей лич­но­сти и ради победы правды и любви Божией в этом скорб­ном мире. Только тогда мы не только смо­жем с радо­стью нести свой жиз­нен­ный крест, но даже не будем вос­при­ни­мать его как тягость. Он ста­нет обык­но­вен­ной, есте­ствен­ной жиз­нью, нам будет довольно того, что мы пре­бы­ваем с Богом — молимся, ходим в храм и при­ча­ща­емся, мы со Свя­тым Духом. И уже не важно, есть у нас деньги или нет, здо­ровы мы или больны, ста­рые мы или моло­дые — для каж­дого из нас все закон­чится встре­чей с Богом, через смерть. Если мы под­ни­мемся над своей пло­тью, внеш­нее ста­нет для нас абсо­лютно без­раз­лично, потому что дух будет сиять и лико­вать, и освя­щать и саму эту плоть, кото­рая будет живиться Свя­тым Духом.

Зна­чит, мы сами можем изме­нить скорб­ность кре­ста, если изме­ним к луч­шему наше сердце. И нам дана эта воз­мож­ность — через Цер­ковь, через пока­я­ние, испо­ведь, свя­тое при­ча­ще­ние, через все­ле­ние в нас Бога обла­го­ро­дить почву нашего сердца. Поэтому будем пом­нить, что «се бо при­иде Кре­стом радость всему миру». И если мы желаем этой духов­ной радо­сти уже сей­час, сего­дня, именно в этой жизни, то полу­чить ее можем только через рас­пя­тие своей соб­ствен­ной жизни — посвя­ще­нием ее Богу, людям и Церкви.

Напомню одну притчу о том, как три чело­века несли свои кре­сты, и должны были их про­не­сти по всей жизни — так же, как и каж­дый из нас. Один из них без конца жало­вался, что ему очень тяжело, потому что конец древка кре­ста слиш­ком длин­ный. Он его воло­чил по земле, крях­тел и роп­тал, а потом поду­мал: «А зачем я тащу за собой такой длин­ный крест?». Тогда он конец кре­ста отпи­лил и обра­до­вался, как ему стало удобно. А два его това­рища про­дол­жали с уси­лием тащить свои такие же длин­ные кре­сты. Когда они ока­за­лись в гор­ной мест­но­сти, путь пре­гра­дила глу­бо­кая про­пасть. Двое пут­ни­ков поло­жили на рас­ще­лину свои кре­сты и так пре­одо­лели про­пасть. Когда же тре­тий попы­тался так сде­лать, то ему как раз этого отре­зан­ного конца кре­ста и не хватило.

Вот так и у нас по жизни. Мы несем крест, а крест несет нас. Мы нечто малое потер­пели ради Бога, а Бог изба­вил нас от боль­шего, потому что есть такое пра­вило, духов­ный девиз: малень­кой бедой Бог избав­ляет нас от боль­шей. Если только мы ее пере­несли без ропота, с упо­ва­нием и с верой в то, что это — лекар­ство, хотя и горь­кое, но необ­хо­ди­мое для исце­ле­ния моей души. Если его не про­гло­тить, а выплю­нуть, то горечь оста­нется, а лечеб­ного дей­ствия не будет. Поэтому мы от Бога при­ни­маем и горь­кое, и слад­кое. Когда мы бла­го­да­рим: «Гос­поди, бла­го­дарю Тебя! Еще боль­ших скор­бей достоин я, даруй мне мило­сер­дие, Гос­поди, тер­пе­ние, тер­пе­ние и тер­пе­ние!» — тогда любая горечь услаждается.

Пре­по­доб­ный ста­рец Иса­а­кий (Боб­ра­ков) и после раз­гона Опти­ной пустыни жил в городе Белеве у сво­его духов­ного чада. Зная о том, что его должны прийти аре­сто­вать, он сказал:

«От кре­ста сво­его никуда не побегу». Так это и запе­чат­ле­лось на все вре­мена на иконе пре­по­доб­ного Иса­а­кия Оптин­ского: он в руках дер­жит крест ново­му­че­ника и сви­ток, на кото­ром напи­саны эти слова: «От кре­ста сво­его не побегу». Да и наша с вами жизнь полна при­ме­ров, как опасно отка­зы­ваться от сво­его кре­ста. Муж ухо­дит от шести детей, потому что ему все надо­ело. А потом что? УЗИ сде­лал — а у него рак пред­ста­тель­ной железы. Почему? Потому что есть такая посло­вица, даже не посло­вица, а обсто­я­тель­ство нашей жизни: «Не хочешь рабо­тать на детей, будешь рабо­тать на аптеку», то есть от сво­его кре­ста ты никуда не денешься. Так уж лучше на детей рабо­тать, чем на лекар­ства. Тер­пе­ливо, нести то, что Гос­подь дает. Спра­ши­ва­ется: а лечиться надо? А из тес­ной квар­тиры попы­таться выбраться надо? Делай что должно, и будь что будет. Лечи­лась? Лечи­лась. Полу­ча­ется? Не полу­ча­ется. «Гос­поди, дай только тер­пе­ние. Тер­пе­ние и муд­рость!» Может быть, еще к кому-то обра­титься? Что по-чело­ве­че­ски мы можем сде­лать, то делать должны. Но закан­чи­вать так: «Гос­поди, не моя воля, но Твоя да будет». Никто нам не гово­рил, что мы к смерти должны прийти со знач­ком ГТО тре­тьей сте­пени. Никто нам не запо­ве­до­вал, что мы должны в доб­ром здра­вии в гроб лечь.

Тех, кто не сбро­сил с себя свой крест, в конце этого пути ожи­дает Цар­ствие Божие, ради устро­е­ния кото­рого и при­шел Гос­подь. Неда­ром в Церкви одно­вре­менно и нераз­дельно суще­ствуют два поня­тия: Крест и Вос­кре­се­ние. Гос­подь про­шел через Гол­гофу, но не остался на ней, а вос­крес к жизни. Так и мы вос­крес­нем. Каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен укреп­ляться надеж­дой и верой в то, что Гос­подь про­сто так, пона­прасну, чтоб только нака­зать, нико­гда не пошлет нам того, что выше наших сил. Поэтому когда жиз­нен­ный крест будет при­ги­бать нас к земле, вспом­ним: Пре­тер­пев­ший же до конца спа­сется ( Мф.10:22 ). Зна­чит, надо стя­жать в своем сердце тер­пе­ние, чтобы пра­вильно, мудро, бла­го­ра­зумно отно­ситься к тем внут­рен­ним и внеш­ним скор­бям, кото­рые окру­жают каж­дого из нас изо дня в день. Будем пом­нить на пер­вый взгляд наив­ный, но глу­бо­кий по сво­ему содер­жа­нию девиз пре­по­доб­ного Амвро­сия, старца Оптин­ского: «Тер­пел Ели­сей, тер­пел Мои­сей, тер­пел Илия, так потерплю же и я».

За кре­стом, за Гол­го­фой каж­дого из нас ожи­дает вос­кре­се­ние. Вот почему не бес­смыс­ленны все наши стра­да­ния, болезни, скорби и даже сама смерть. Поста­ра­емся, чтобы Крест Гос­по­день вдох­нов­лял нас и убеж­дал в том, что не так уж и тяжел наш соб­ствен­ный крест. И не так уж долго нам при­дется его нести, не будет это кре­сто­но­ше­ние бес­ко­неч­ным. Будем же молиться, чтобы мы даже и не заме­чали, что несем какой-то крест. Надо верить, что все нис­по­слано нам любя­щей дес­ни­цей Божьей, кото­рая ничего пло­хого, недоб­рого, не вовремя или по ошибке с нами нико­гда не сотво­рит. Тво­рец Неба и земли знает, как очи­стить нашу душу огнем, чтобы, как из золота, вся­кая при­месь и ржав­чина ушли из нее, а оста­лась только душа, сия­ю­щая своей духов­ной, небес­ной, пре­об­ра­жен­ной кра­со­той. Откроем ум, сердце, душу и саму жизнь нашу Богу, вра­чу­ю­щему нас, чтобы и наша душа пре­об­ра­зи­лась, убе­ли­лась, пере­пла­ви­лась в гор­ниле иску­ше­ний. И чтобы мы из мерт­вых, ник­чем­ных и чер­ных голо­ве­шек стали бы сия­ю­щим небес­ным золо­том для нашего Бога, Кото­рый за нас рас­пялся и пода­рил нам воз­мож­ность веч­ной жизни, в кото­рой уже не будет ни болез­ней, ни кре­стов, ни стра­да­ний, ни плача, ни воз­ды­ха­ния, но жизнь и радость бес­ко­неч­ная. И если мы будем под­ра­жать, насколько это нам воз­можно, Гос­поду, Его стра­да­ниям, любви и тер­пе­нию, тогда Крест Гос­пода и Спаса нашего Иисуса Хри­ста ста­нет клю­чом к той двери, кото­рая ведет в Вечность.

Апо­стол Павел гово­рит: те, кото­рые Хри­стовы, рас­пяли плоть со стра­стями и похо­тями ( Гал.5:24 ). Вот на какой крест должны мы с вами взойти. Свой эго­изм, жад­ность, ложь, свою душев­ную и телес­ную нечи­стоту, зависть, гор­дыню и само­лю­бие мы должны рас­пять на кре­сте — на кре­сте Боже­ствен­ной любви и на кре­сте жерт­вен­ной любви к тем людям, кото­рые вокруг нас. И только тогда, после этого сорас­пя­тия, чело­век может уви­деть, почув­ство­вать даро­ван­ное Богом вос­кре­се­ние его души. Прежде вос­кре­се­ния его тела для него уже будет рай здесь, на земле. А почему у нас нет этого опыта? Потому что нам неохота быть на этом кре­сте. Хочется, как-то очень плавно, осто­рожно, не напря­га­ясь, про­жить по еван­гель­ским запо­ве­дям. Но так не бывает. Поэтому будем молиться о том, чтобы у каж­дого из нас мило­стью и помо­щью Божией хва­тило духа и сил уви­деть свой бес­ко­неч­ный эго­изм. И про­сить у Бога реши­мо­сти на подвиг вер­но­сти Хри­сту, когда Он даст нам эти силы по нашим молитвам.

Это нужно знать!

Крест­ным, или Страст­ным назы­вают путь, по кото­рому неко­гда шел на Гол­гофу Иисус Хри­стос, обли­ва­ясь кро­вью под тяже­стью Кре­ста. На нем отме­чено четыр­на­дцать оста­но­вок, соот­вет­ству­ю­щих тем собы­тиям, кото­рые про­изо­шли со Спа­си­те­лем на этом послед­нем скорб­ном пути, веду­щем от Геф­си­ман­ских ворот к храму Гроба Гос­подня. В XVI веке эта улица стала назы­ваться Via Dolorosa — Дорога скорби.

Пер­вая оста­новка на Скорб­ном пути нахо­дится на пра­вой сто­роне улицы — это место осуж­де­ния Хри­ста. Здесь была пре­то­рия, на моще­ной пло­щади перед ней Иисус был под­верг­нут пуб­лич­ному биче­ва­нию и осуж­ден на смерть Пон­тием Пилатом.

Здесь стоит гре­че­ская часовня Тем­ницы Хри­сто­вой, в кото­рой име­ется углуб­ле­ние в скале — его тра­ди­ци­онно счи­тают местом заклю­че­ния Хри­ста. В 140 шагах от места биче­ва­ния рас­по­ло­жена арка «Се Чело­век», при­мы­ка­ю­щая к стене като­ли­че­ского жен­ского мона­стыря Сестер Сиона. Это вто­рая оста­новка на Крест­ном пути. По пре­да­нию, она отме­чает место, куда Пон­тий Пилат вывел изби­того и пору­ган­ного Спа­си­теля в тер­но­вом венце и обра­тился к иеру­са­лим­ской толпе со сло­вами: Се, Чело­век! ( Ин.19:5 ). Слова эти были про­из­не­сены в знак того, что Пилат не видит в под­су­ди­мом ника­кой вины и при­зы­вает к мило­сер­дию. При пово­роте улицы Скорби налево стоит обло­мок боль­шой колонны. На этом месте Иисус пер­вый раз упал под тяже­стью Кре­ста. Это тре­тья оста­новка на Страст­ном пути, ее отме­чает часовня, при­над­ле­жа­щая Армян­ской пат­ри­ар­хии. Над вхо­дом в часовню поме­щен баре­льеф, изоб­ра­жа­ю­щий сцену паде­ния Хри­ста. На месте чет­вер­той оста­новки постро­ена армян­ская часовня Муче­ний Бого­ро­дицы. Согласно пре­да­нию, здесь Спа­си­тель послед­ний раз встре­тился со Своей Мате­рью, Кото­рая ждала Его, стоя у дороги. Уви­дев Сво­его Сына, окро­вав­лен­ного и пада­ю­щего под тяже­стью Кре­ста, Бого­ма­терь Сама лиши­лась чувств.

Пятая оста­новка Крест­ного пути нахо­дится в десятке мет­ров от преды­ду­щей. Здесь воины оста­но­вили Симона Кири­не­янина, шед­шего с поля, и при­ну­дили его нести Крест Спа­си­теля. В стене нахо­дя­щейся здесь часовни Симона Кири­ней­ского выде­ля­ется камень с углуб­ле­нием. На этом месте Иисус упал, и рука, кото­рой Он оперся о камень, запе­чат­ле­лась на мосто­вой. Этот камень под­няли и вмон­ти­ро­вали в стену часовни. По обы­чаю, каж­дый пра­во­слав­ный палом­ник при­кла­ды­вает свою пра­вую руку к отпе­чатку Дес­ницы Спа­си­теля и про­из­но­сит молитву: «Помоги мне, Гос­поди, нести мой крест!».

Бук­вально в два­дцати шагах отсюда на Страст­ном пути стоит дом Веро­ники, шестая оста­новка. Эта жен­щина, будучи про­ник­нута сер­деч­ной жало­стью, без­бо­яз­ненно подо­шла к Иисусу и своим плат­ком отерла кровь и пот с Его лица. При этом стра­даль­че­ский лик Гос­пода отпе­ча­тался на плате Веро­ники. Ныне на этом месте стоит неболь­шая гре­че­ская цер­ковь, в кото­рой, по пре­да­нию, нахо­дится могила самой Веро­ники. Седь­мая оста­новка, при­мерно в ста шагах от дома Веро­ники, обо­зна­чает место вто­рого паде­ния Спа­си­теля. Внутри постро­ен­ной здесь часовни нахо­дится колонна, у кото­рой, по пре­да­нию, упал Христос.

Вось­мая оста­новка про­изо­шла уже за Суд­ными вра­тами. Здесь Гос­подь обра­тился к сле­до­вав­шим за ним с пла­чем жен­щи­нам со сло­вами: Дщери иеру­са­лим­ские! Не плачьте обо Мне, но плачьте о себе и о детях ваших ( Лк.23:28 ). Место вось­мой оста­новки обо­зна­чено кре­стом, выби­тым из камня на стене гре­че­ского пра­во­слав­ного мона­стыря св. Хар­лам­пия. Тре­тье место паде­ния Хри­ста про­изо­шло уже у самой Гол­гофы. Эта девя­тая оста­новка отме­чена колон­ной, кото­рая встро­ена в стену при входе в Копт­ский мона­стырь. Осталь­ные пять оста­но­вок Крест­ного пути нахо­дятся уже внутри Храма Гроба Гос­подня. Это Часовня совле­че­ния одежд, като­ли­че­ский и пра­во­слав­ный пре­столы Гол­гофы, Камень миро­по­ма­за­ния и Гроб Господень.

Так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, дабы вся­кий веру­ю­щий в Него не погиб, но имел жизнь веч­ную ( Ин.3:16 ). Эти еван­гель­ские слова сви­де­тель­ствуют о вели­кой любви Божией к каж­дому из нас, ибо Гос­подь при­шел в этот мир, чтобы раз­ру­шить дела дья­вола и даро­вать нам веч­ную, нескон­ча­е­мую и бла­жен­ную жизнь, чтобы при­ве­сти мир к пол­ноте бытия. Наше спа­се­ние необ­хо­димо было совер­шить через подвиг, через Крест и смерть, через стра­да­ния и искуп­ле­ние и даро­вать всем нам веч­ное бла­жен­ное Цар­ство, о кото­ром еже­дневно во свя­тых хра­мах Божиих воз­гла­ша­ется: «Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца и Сына и Свя­таго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь». И весь смысл чело­ве­че­ского бытия заклю­ча­ется в том, что эта зем­ная, вре­мен­ная жизнь явля­ется только под­го­тов­кой к той веч­ной жизни, к кото­рой при­звал нас любя­щий Господь.

Именно ради этой веч­но­сти Он при­шел на землю, при­нял на Себя чело­ве­че­скую при­роду, пре­тер­пел боль, стра­да­ния и даже саму смерть, чтобы изнутри уни­что­жить ее, чтобы она больше без­раз­дельно и бес­пре­дельно не цар­ство­вала над чело­ве­ком. Этим Хри­стос пока­зал, что Он — Началь­ник Жизни, Началь­ник Цар­ства, что Он при­шел на землю ради того, чтобы чело­век не уми­рал. Вос­кре­ше­ние души и тела нашего невоз­можно, если мы в своей жизни не прой­дем путем запо­ве­дей Гос­под­них, потому что есть два вос­кре­се­ния, как ска­зал Сам Гос­подь: есть вос­кре­се­ние славы и есть вос­кре­се­ние осуж­де­ния. Одни вос­крес­нут, чтоб воз­ра­до­ваться и полу­чить венец жизни за веру, любовь и чистоту. А дру­гие вос­крес­нут, чтобы полу­чить достой­ное по делам и гре­хам своим.

Вду­ма­емся в слова Иисуса, кото­рые он про­из­нес в послед­ний момент Своей жизни с Гол­гоф­ского Кре­ста. Они обра­щены и к нам, сего­дняш­ним, они учат нас радо­ваться и ничего не бояться, потому что смерти больше нет, она побеж­дена смер­тью Сына Божия. Ад уже не имеет без­раз­дель­ной вла­сти над чело­ве­ком, потому что всем тем, кто ждет вос­кре­се­ния и избав­ле­ния, даро­вано веч­ное спа­се­ние. Кре­стом Гос­под­ним был поло­жен конец про­кля­тию и смерти, кото­рые тяго­тели над родом человеческим.

Когда Спа­си­теля при­гвоз­дили ко Кре­сту, к этому вели­кому жерт­вен­нику, с кото­рого вос­си­яло вос­кре­се­ние наших душ и тел, Он ска­зал, обра­ща­ясь в молитве к Сво­ему Небес­ному Отцу: Отче, про­сти им, ибо не ведают, что тво­рят ( Лк.23:34 ). Этим Хри­стос дал нам запо­ведь и настав­ле­ние, что любовь к ближ­ним должна про­сти­раться и до любви к своим вра­гам. Он пока­зал, что воз­лю­бил всех и до конца, воз­лю­бил даже тех, кто рас­пи­нал Его, чтобы и мы учи­лись все­про­ща­ю­щей любви. А мы порой не только вра­гов своих, но даже ближ­них не любим, больше думаем о себе, и где уж нам думать о своих вра­гах и тем более о наших «рас­пи­на­те­лях». Но мы должны ура­зу­меть, что именно в этом и состоит истин­ное сле­до­ва­ние за Гос­по­дом. Прежде всего, должны быть не слова, а дела и молитва обо всех тех, кто нам доса­ждает, кого мы не любим. Свя­тые отцы запо­ве­дуют нам гово­рить хорошо о вра­гах своих, хва­лить их за их доб­рые дела, потому что и в греш­ных людях доб­рое достойно похвалы. А мы порой рас­пус­каем свой язык, не думаем о том, что дадим отчет за вся­кое празд­ное слово.

Гос­подь пока­зал, что мы должны молиться за вра­гов своих — и в этом заклю­ча­ется совер­шен­ство хри­сти­ан­ской жизни. Пре­по­доб­ный ста­рец Силуан Афон­ский спра­вед­ливо счи­тает, что кри­те­рием духов­ного пре­успе­я­ния явля­ется любовь чело­века к вра­гам своим. Для нас, плот­ских людей, эти вещи непо­сти­жимы, но мы должны о них заду­мы­ваться. К сожа­ле­нию, нет в нас той любви, кото­рой обла­дает Хри­стос Спа­си­тель и кото­рая должна бы быть в нас как в Его после­до­ва­те­лях. Нет в нас заботы о людях, кото­рые окру­жают нас, делают нам добро, готовы поло­жить за нас свою душу и этим дают нам при­мер жерт­вен­ной любви.

Когда охва­чен­ный пока­я­нием раз­бой­ник, при­гвож­ден­ный к кре­сту рядом с со Спа­си­те­лем, обра­тился к Нему со сло­вами: Помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое! Гос­подь со Сво­его Кре­ста отве­тил ему: Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю ( Лк.23:42–43 ). Этим Хри­стос пока­зал, что заботу Свою обра­щает на греш­ни­ков каю­щихся. И мы с вами должны пом­нить, что рай обе­щан только тем, кто идет сто­пами Божи­ими, не отча­и­ва­ется в своих гре­хах, а кается в них и радеет о своем исправ­ле­нии. Нико­гда, ни при каких обсто­я­тель­ствах нельзя выно­сить при­го­вор тем людям, кото­рые нам кажутся очень греш­ными — для этого есть власть Божия. Каю­щийся греш­ник может ока­заться впе­реди нас и услы­шать слова Божии: Ныне же будешь со Мною в раю. А тем, кто с осуж­де­нием отно­сится к гре­хам дру­гих людей, Гос­подь может ска­зать совсем дру­гие слова: Не вся­кий, гово­ря­щий Мне: «Гос­поди! Гос­поди!», вой­дет в Цар­ство Небес­ное, но испол­ня­ю­щий волю Отца Моего Небес­ного ( Мф.7:21 ). Не судите, да не судимы будете ( Мф.7:1 ).

Хочу обра­тить вни­ма­ние на одну деталь, кото­рая пока­зы­вает, какие чудо­вищ­ные стра­да­ния пре­тер­пе­вал Сын Божий на Кре­сте. В те вре­мена под ногами рас­пя­того при­би­вали доску для того, чтобы чело­век на кре­сте мог дышать, опи­ра­ясь на нее ногами и делая оче­ред­ной вдох, кото­рый еще на неко­то­рое время про­дле­вал его жизнь, а вме­сте с тем и бес­ко­неч­ные муче­ния. Но иудеи эту доску для Гос­пода при­били криво, чтоб Он левой Своей ногой тянулся еще больше и еще силь­нее от этого мучился. Терпя такие нево­об­ра­зи­мые для нас муче­ния, в эти мгно­ве­ния Он думает не о Себе, а о тех, кто нахо­дится рядом с Ним: о Своей Матери, Кото­рая даро­вала Ему жизнь по плоти, о том, чтобы нашелся чело­век, кото­рый будет хра­нить Ее, когда Он Сам уже не смо­жет забо­титься о Ней.

Он обра­ща­ется к Сво­ему воз­люб­лен­ному уче­нику Иоанну: Чадо, се, Мати твоя. А Бого­ро­дице, пока­зы­вая на него взгля­дом, так как не мог ука­зать при­гвож­ден­ными ко Кре­сту руками, гово­рит: Жено, се, сын Твой ( Ин.19:26–27 ). Так в лице Иоанна Бого­слова Он всех Своих уче­ни­ков и все чело­ве­че­ство отдал под покро­ви­тель­ство Матери Божией, чтобы Она стала хода­та­и­цей рода хри­сти­ан­ского. Мы так к Ней и взы­ваем: «Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Вла­ды­чице». Через это бла­го­сло­ве­ние Божие мы пере­даны Божией Матери на веч­ное попе­че­ние. И к ней, Царице Неба и Земли, Чест­ней­шей Херу­вим и Слав­ней­шей без срав­не­ния Сера­фим, мы обра­ща­емся со сло­вами: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас!»

Только помо­лив­шись за всех и устроив зем­ную жизнь Своей Матери и Своих после­до­ва­те­лей, только тогда Гос­подь «возо­пил гром­ким голо­сом: Элои! Элои! лам­ма­са­вах­фани? — что зна­чит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оста­вил? ( Мк.15:34 ). Эти слова Хри­ста сви­де­тель­ствуют о том, как стра­шен момент, пере­жи­тый Им на Кре­сте, — момент бого­остав­лен­но­сти. Только тогда поду­мал о Себе Самом, когда на Него нашло самое послед­нее и страш­ное испы­та­ние скорби, уны­ния и отча­я­ния по Его чело­ве­че­скому есте­ству. Он ужа­сался смерти как чело­век, пока­зы­вая этим, что стра­да­ния на Гол­гофе были истинны, а не при­зрачны, что Ему было также невы­ра­зимо больно, как больно было бы нам. Только Его тело и душа стра­дали в сотни раз силь­нее, чем стра­дали бы мы, потому что мы не можем оста­но­вить свои стра­да­ния, а Он в любой момент мог при­звать легион Анге­лов и оста­но­вить эти муки силою Сво­его Боже­ства. Но Хри­стос по Своей воле решил до дна испить чашу стра­да­ний и правды Божией, чтобы совер­шить дело нашего спасения.

Вели­кий при­мер подал нам Хри­стос, чтобы мы, когда будем испы­ты­вать пред­смерт­ные муки, стра­да­ния и скорби, обра­ща­лись за помо­щью и уте­ше­нием не к кому-либо, но взы­вали: «Боже мой! Боже мой!». И наде­я­лись не на князи и на сыны чело­ве­че­ские ( Пс.145:3 ), но на только Бога. Ведь только Он может уте­шить и под­дер­жать нас, уто­лить скорбь, даро­вать муже­ство и силы смот­реть с надеж­дой и искрен­ней верой в лицо смерти и видеть за ней не конец, а рож­де­ние в веч­ную жизнь с Богом.

После этих слов Гос­подь вос­клик­нул: Жажду! ( Ин.19:28 ). И один из вои­нов-леги­о­не­ров взял губку, смо­чен­ную уксу­сом, нани­зал ее на трость и под­нес к губам Хри­ста. Кто-то может поду­мать, что Спа­си­тель про­сто захо­тел пить. Нет, речь идет об иной жажде — о жажде испол­не­ния правды Божией, жажде спа­се­ния людей. Этими сло­вами, про­из­не­сен­ными на Кре­сте, Гос­подь пока­зал, что эту правду при­шел испол­нить, воче­ло­ве­чился и умер, чтобы даро­вать нам веч­ное спасение.

Когда Он испил чашу стра­да­ний до дна — испил за нас все то, что мы должны были испить за свои грехи, то воз­нес Свои молитвы к Небес­ному Отцу: Отче! в руки Твои пре­даю дух Мой ( Лк.23:46 ). И мы, сле­дуя за нашим Гос­по­дом, всю нашу жизнь, надежду и скорби должны вла­гать в руки Божии, кото­рые сильны, мно­го­мощны, Боже­ственны и кото­рые воз­не­сут нас от земли на Небо. Дай Бог, чтобы и мы в конце жизни с чистой сове­стью, а самое глав­ное, с любо­вью смогли ска­зать сво­ему Небес­ному Отцу: «Отче, в руки Твои пре­даю дух мой». И дей­стви­тельно пре­дать дух свой в руки Божии. Вот так и надо про­жить, чтобы и жизнь свою, и смерть посвя­тить Богу. Если мы на самом деле будем испол­нять волю Хри­ста Спа­си­теля, тогда и жизнь наша будет иметь есте­ствен­ное про­дол­же­ние — то, кото­рому начало было поло­жено здесь, на земле. Если здесь наша жизнь была с Богом, то она и там будет с Богом. Если она была здесь в любви, зна­чит, будет и там в любви. Потому что нача­тое здесь — там будет пре­умно­жено в тысячу раз!

Послед­нее слово, про­из­не­сен­ное Хри­стом на Гол­гоф­ском Кре­сте, было: Совер­ши­лось! ( Ин.19:30 ). Совер­ши­лось дело спа­се­ния, искуп­ле­ния рода чело­ве­че­ского, потому что все грехи и их послед­ствия, все стра­да­ния, кото­рые должны были поне­сти люди, в том числе и мы с вами, Гос­подь взял на Себя. Каза­лось бы, столько было у нас в жизни гре­хов и без­за­ко­ний, что земля должна была бы раз­верз­нуться и погло­тить каж­дого из нас, но этого не про­ис­хо­дит. Почему? Да потому, что Он Один постра­дал за всех и за вся. Тот, кто при­ни­мает Его еван­гель­ское слово о веч­ной жизни — слово о любви, состра­да­тель­ном подвиге и все­про­ще­нии, тот ста­но­вится участ­ни­ком этой веч­ной жизни.

Сын Божий постра­дал за всех, чтобы потом иметь право мило­вать каж­дого из нас. Чтобы Он каж­дому, кто захо­чет про­ще­ния и исправ­ле­ния жизни, мог ска­зать: «Про­ща­ются тебе грехи твои без нака­за­ния, потому что Я уже был нака­зан за всех». После этой жертвы какая же должна быть у нас жизнь и какая должна быть любовь ко Гос­поду?! Один из свя­тых отцов ска­зал: «Такого Бога, Кото­рый пре­дал душу Свою за нас, не любить нельзя». Будем же стре­миться к тому, чтобы и в нас вос­кресла Его любовь. Будем же молиться, чтобы любовь Хри­стова, Его свя­тая воля испол­ня­лась в нас и не оста­ва­лась бес­плод­ной. Чтобы свою искрен­нюю любовь ко Хри­сту Спа­си­телю, к Матери Божией, любовь ко Свя­той Церкви мы пока­зы­вали всей своей жиз­нью, всеми сво­ими делами.

Еван­ге­лие повест­вует, что на тре­тий день после Крест­ной смерти Спа­си­теля рано утром несколько жен­щин при­шли ко гробу, чтобы по иудей­скому обы­чаю пома­зать Его тело миром — осо­бой сме­сью бла­го­во­ний. Подойдя к пещере, в кото­рой был погре­бен Хри­стос, они уви­дели, что камень от входа отва­лен и Его Тела там нет. Ангел, кото­рый сидел на камне, пове­дал им, что Иисус вос­крес, и послал их сооб­щить эту радост­ную весть апо­сто­лам. Когда же они шли воз­ве­стить уче­ни­кам Его, и се Иисус встре­тил их и ска­зал: радуй­тесь! ( Мф.28:9 ). «Радуй­тесь!» — вот каким было пер­вое слово, ска­зан­ное Гос­по­дом после Его Воскресения.

Для жен-миро­но­сиц, всех уче­ни­ков и после­до­ва­те­лей Хри­ста повод для вели­кой радо­сти был оче­ви­ден — Своим Вос­кре­се­нием Спа­си­тель явил Боже­ствен­ную истину о том, что Сын Божий дей­стви­тельно доб­ро­вольно умер на Кре­сте и вос­крес, чтобы дать людям веч­ную жизнь. А чему еще нам, сего­дняш­ним, подо­бает радо­ваться в этой жизни? Тому, что «солнце сияет над доб­рыми и злыми», тому, что нам открыта вера, истина бес­смер­тия чело­ве­че­ской души. Хри­сти­ане знают, что есть три формы суще­ство­ва­ния чело­века: пер­вый — в утробе матери, вто­рой — здесь на земле, и тре­тий — там, в лику­ю­щей веч­но­сти. Как нам, пра­во­слав­ным людям, не радо­ваться Вос­кре­се­нию Хри­стову, ведь у нас есть надежда на буду­щую жизнь, у нас есть пер­спек­тива веч­но­сти. И жизнь нач­нется во всей пол­ноте тогда, когда Хри­стос при слав­ном Вто­ром При­ше­ствии Своей все­мо­гу­щей силой ожи­вит наши умер­шие тела, соеди­нит их с душой и при­ве­дет к новой жизни. Свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов одна­жды ска­зал: «Раньше, до Хри­ста не было ничего силь­нее смерти и немощ­нее нас. После Хри­ста нет ничего силь­нее нас и немощ­нее смерти».

Инте­ресно, почему не апо­сто­лам, не своим уче­ни­кам, а именно женам-миро­но­си­цам пер­вым явился Хри­стос Спа­си­тель? Из исто­рии мы знаем, что непо­ко­ле­би­мые мужи, каза­лось бы, силь­ные люди, дрог­нули, когда уви­дели рас­пя­того Хри­ста. И только Матерь Божия, Иоанн Бого­слов и жены-миро­но­сицы, оста­лись с Ним до конца в момент Его крест­ных стра­да­ний. Это были тихие, скром­ные жен­щины, кото­рые во время зем­ной жизни Спа­си­теля само­от­вер­женно слу­жили Ему своим тру­дом и име­нием, при­ни­мали Его в своих домах, сопро­вож­дали во всех стран­ствиях и позже после­до­вали за Ним к месту Рас­пя­тия на Гол­гофу. Они про­явили твер­дость и муже­ство, кото­рого не ока­за­лось у муж­чин, когда ночью под вос­крес­ный день отпра­ви­лись к погре­баль­ной пещере. Это было бес­страш­ным поступ­ком — ведь фари­сеи и пер­во­свя­щен­ники, отдав­шие Хри­ста на Рас­пя­тие, про­дол­жали пре­сле­до­вать тех, кто остался Ему верен.

Еван­ге­лие сохра­нило для нас имена этих бла­го­че­сти­вых жен­щин: это Мария Маг­да­лина, Мария Клео­пова, Сало­мия — мать апо­сто­лов Иоанна и Иакова Заве­де­е­вых; Иоанна, жена домо­пра­ви­теля Иро­дова; Мария и Марфа, сестры вос­кре­шен­ного Иису­сом Лазаря; Сусанна, сестра Марии Клео­по­вой, и другие.

Подвиг свя­тых жен-миро­но­сиц неиз­менно оста­ется образ­цом непо­ко­ле­би­мой веры, истин­ной жерт­вен­ной любви и само­от­вер­жен­ного слу­же­ния Гос­поду. Их жизнь, по сло­вам свя­г­цен­но­му­че­ника мит­ро­по­лита Сера­фима (Чича­гова), «мно­го­по­учи­тельна и теперь для совре­мен­ных христианок».

В память именно об этих еван­гель­ских собы­тиях еже­годно совер­ша­ется Пас­халь­ный Крест­ный ход, как сим­вол шествия жен-миро­но­сиц к закры­тому гробу Хри­ста Спа­си­теля. Свя­щен­ники обла­чатся в белые одежды, чтобы под­ра­жать Анге­лам, кото­рые сидели на Гробе Спа­си­теля. Двери храма будут закрыты, как была закрыта кам­нем пещера, в кото­рой был погре­бен Хри­стос. Только при радост­ном пении «Хри­стос Вос­кресе!» цер­ков­ные врата будут отво­рены, как был отва­лен камень от пещеры, в кото­рой был погре­бен Гос­подь наш Иисус Хри­стос и к кото­рой шли поутру жены-мироносицы.

Кстати, каж­дый пра­во­слав­ный храм напол­нен сим­во­лами Вос­кре­се­ния Хри­стова. Алтарь сим­во­ли­зи­рует собой Гроб Гос­по­день, ту пещеру, где Он был поло­жен и из кото­рой на тре­тий день вос­крес. Полу­круг­лое воз­вы­ше­ние перед цар­скими вра­тами име­ну­ется амво­ном и сим­во­ли­зи­рует камень, кото­рый был отва­лен от гроба. На пре­столе лежит свя­тая Пла­ща­ница — сим­вол поло­же­ния Хри­ста во гроб и сим­вол Его Воскресения.

Вто­рое слово, ска­зан­ное Хри­стом женам-миро­но­си­цам, когда они покло­ни­лись и ухва­ти­лись за ноги Его, это слово — не бой­тесь ( Мф.28:10 ). Не бой­тесь чего? «Нет ничего, — гово­рит пре­муд­рый Соло­мон, — страш­нее и силь­нее смерти». Так если смерть побеж­дена, чего бояться в жизни? Бояться ли потери денег или здо­ро­вья, бояться ли потери поло­же­ния или рас­по­ло­же­ния род­ных и близ­ких? В конце кон­цов, мы ведь вообще всего этого лишимся через свою физи­че­скую смерть, зна­чит, нет ничего страш­нее ее. А она побеж­дена, так чего же чело­веку в своей жизни бояться? Бояться надо только одного, того, о чем ска­зали нам бого­муд­рые мужи: «Если ты поте­ря­ешь деньги, это не беда. Если ты поте­ря­ешь здо­ро­вье, это пол­беды. Если ты поте­ря­ешь Бога и веру, вот это насто­я­щая беда».

И наобо­рот, если даже ты не име­ешь столько денег, здо­ро­вья и иных зем­ных благ, сколько бы хотел иметь, но име­ешь Бога в своем сердце — ты с Ним в своей жизни име­ешь все. Если ты живешь Им и хоть чуточку, хоть в малой сте­пени ста­ра­ешься жить по Его слову, о кото­ром Он ска­зал: кто соблю­дет слово Мое, тот не уви­дит смерти вовек» ( Ин.8:51 ), то ты будешь избав­лен от самой глав­ной беды. Чего же тогда бояться, что уж тогда гово­рить о про­чем! Напомню рус­скую посло­вицу: «Не бойся никого, кроме Бога одного». Одного только надо бояться — поте­рять любовь Гос­пода, Его защиту и мило­сер­дие, Его снис­хож­де­ние к нам. Кроме этого мы ничего не должны в своей жизни бояться, а наобо­рот, радо­ваться той пер­спек­тиве веч­но­сти, к кото­рой Гос­подь при­зы­вает нас всех.

Из Свя­того Еван­ге­лия мы узнаем, как после рас­сказа жен-миро­но­сиц о том, что они видели Вос­крес­шего Гос­пода, апо­стол Петр и «дру­гой уче­ник» (так назы­вает себя Иоанн Бого­слов) бегут ко гробу Спа­си­теля — высе­чен­ной в скале пещере. Иоанн там ока­зался пер­вым, загля­нул в пещеру, камень от кото­рой уже был отва­лен, и уви­дел пелены, лежа­щие отдельно и плат, кото­рый был на главе Его, не с пеле­нами лежа­щий, но особо сви­тый на дру­гом месте… и уви­дел и уве­ро­вал ( Ин.20:7–8 ).

Если не знать всей предыс­то­рии, то нельзя понять, почему вдруг, уви­дев погре­баль­ные пелены, уче­ник уве­ря­ется в Вос­кре­се­нии Хри­ста из мерт­вых. Дело в том, что по восточ­ному обы­чаю, тела усоп­ших обо­ра­чи­вали в льня­ную мате­рию — в пла­ща­ницу, кото­рая про­пи­ты­ва­лась бла­го­вон­ными мас­лами и смо­лами. Тело усоп­шего пома­зы­вали таким соста­вом аро­ма­ти­че­ских веществ, что после обер­ты­ва­ния его абсо­лютно невоз­можно было отде­лить от пла­ща­ницы — так плотно она при­кле­и­ва­лась, как бы срас­та­лась с телом. Пра­вед­ный Нико­дим, тай­ный уче­ник Хри­стов, при­го­то­вил 100 лит­ров масел, кото­рыми вме­сте с Иоси­фом Ари­ма­фей­ским они пома­зали Тело Иису­сово ( Ин.19:39 ). Поэтому когда апо­стол Иоанн уви­дел, что пелены и плат лежат отдельно на дру­гом месте, то уве­ро­вал в Вос­кре­се­ние Спа­си­теля. Физи­че­ским, чело­ве­че­ским спо­со­бом объ­яс­нить это было невоз­можно. То, что должно было срас­тись с чело­ве­ком, лежит, а где же тело? Это и поро­дило в апо­сто­лах уве­рен­ность, что про­изо­шло собы­тие, выхо­дя­щее за рамки чело­ве­че­ского пони­ма­ния. До этого момента они еще не ведали Писа­ния, не знали, что Ему подо­бает из мерт­вых воскреснуть.

Эти погре­баль­ные пелены — Пла­ща­ница Гос­подня — сей­час хра­нится в Ита­лии, в городе Турине, и явля­ется под­твер­жде­нием, остав­лен­ным Гос­по­дом в сви­де­тель­ство Его Вос­кре­се­ния. На Пла­ща­нице чудес­ным обра­зом запе­чат­лелся лик нашего Гос­пода и Его пре­чи­стое Тело со сле­дами Его стра­да­ний — кро­ва­выми сле­дами биче­ва­ния. О Пла­ща­нице сей­час гово­рят, что это пятое Еван­ге­лие, кото­рое пол­но­стью под­твер­ждает апо­столь­ское повест­во­ва­ние о стра­да­ниях Гос­пода. Пла­ща­ница — это веще­ствен­ное дока­за­тель­ство факта смерти и Вос­кре­се­ния нашего Гос­пода, обра­щен­ное, прежде всего, к совре­мен­ным неве­ру­ю­щим людям.

В тот же пер­вый день после Сво­его Вос­кре­се­ния Гос­подь явился Своим уче­ни­кам и изрек сле­ду­ю­щие слова: Мир вам ( Лк.24:36 ). Эти слова часто повто­ря­ются в послед­них еван­гель­ских гла­вах, потому что Гос­подь при­шел ради этого вели­кого дара — мира между людьми, мира с Богом и мира со своей соб­ствен­ной сове­стью. Каж­дого из нас Гос­подь при­зы­вает к этому миру сер­деч­ному. Как важно его хра­нить научает нас пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский: «Радость моя, стяжи дух мирен, и вокруг тебя спа­сутся тысячи».

Своим Вос­кре­се­нием Хри­стос даро­вал нам неиз­ре­чен­ную радость, чтобы мы ее при­умно­жили и при­несли плод мир­ного и душев­ного рас­по­ло­же­ния друг к другу. Как порой тяжело этот мир душев­ный иметь в своем сердце, потому что и люди, и обсто­я­тель­ства часто нас рас­стра­и­вают настолько, что нару­ша­ется наш внут­рен­ний покой. Ста­рец Силуан Афон­ский пишет: «Все хотят иметь мир, но не знают, как этого достиг­нуть». И далее он пояс­няет: «Невоз­можно душе иметь мир, если не будем всеми силами про­сить у Гос­пода любить всех людей».

И не только всех ближ­них, но и вра­гов своих надо научиться любить, иначе мира в душе не будет. Потому Хри­стос в Нагор­ной про­по­веди и запо­ве­до­вал нам: любите вра­гов ваших, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас и гоня­щих вас, да будете сынами Отца вашего Небес­ного ( Мф.5:44–45 ). Если не будем любить вра­гов своих, то лишь по вре­ме­нам душа будет как бы спо­койна, но если мы любим вра­гов, то мир в душе пре­бы­вает день и ночь.

При­веду еще раз слова старца Силу­ана Афон­ского: «Если при­вык­нем усердно молиться за вра­гов, их любить, то мир все­гда будет пре­бы­вать в душах наших. А если брата воз­не­на­ви­дим или осу­дим, то ум наш омра­чится, и мы поте­ряем мир и дерз­но­ве­ние к Богу».

Хра­нить мир в своем сердце в первую оче­редь помо­гает молитва. Одна­жды при­хо­дит к пре­по­доб­ному Мои­сею, игу­мену Опти­ной пустыни, некий брат и начи­нает выска­зы­вать неудо­воль­ствие его веде­нием дел, выво­дить на ссору. Игу­мен же, видя, что не может спра­виться со сво­ими сло­вами, ушел в даль­нюю часть каби­нета, там пре­бы­вал неко­то­рое время в молитве. Потом в мир­ном устро­е­нии про­дол­жил раз­го­вор с бра­том, и ссора эта не раз­го­ре­лась. Почему? Да потому, что была молитва, и чело­век после нее успо­ко­ился и не ска­зал того, что бы мог наго­во­рить, не помо­лив­шись, вне бла­го­дати Божией. Это очень важно. Мы пом­ним слова из псалма: смя­тохся и не гла­го­лах ( Пс.76:6 ), т. е. сердце вроде бы и заки­пело, а уста не дали выйти наружу раз­дра­же­нию и нерас­по­ло­же­нию друг к другу. Потому что когда чело­век в молитве, он и в мире, и в тишине, и в бла­го­дати, и в спо­кой­ствии. Хотя бы кра­тенько, надо молиться: «Гос­поди, поми­луй!», «Гос­поди, Иисусе Хри­сте, спаси мя», и тогда мир сер­деч­ный все­гда будет с нами.

Как нам быть и как хра­нить мир сер­деч­ный прежде всего в семье, когда порой супруги не нахо­дят общего языка, слово за сло­вом раз­го­ра­ется зло­ре­чие, вза­им­ное непо­ни­ма­ние и раз­дра­же­ние при­во­дят к ссо­рами про­чим непри­ят­но­стям? Что помо­жет спра­виться с подоб­ными семей­ными неуря­ди­цами, пока­зы­вает такой слу­чай. На испо­веди одна жен­щина минут два­дцать жалу­ется свя­щен­нику на мужа: мол, при­хо­дит с работы злой, кри­чит, при­ди­ра­ется. Батюшка слу­шал, слу­шал и почув­ство­вал, что у нее самой чрез­вы­чай­ное нерас­по­ло­же­ние к мужу, беда-то и в ней тоже. Тогда он гово­рит ей: «Слу­шай, раба Божия, а я знаю, как тебе посту­пить. В сле­ду­ю­щий раз, когда муж при­дет с работы и нач­нет ругаться, ты возьми свя­тую воду в рот и не гло­тай». Жен­щина так и решила посту­пать, а через месяц при­хо­дит и гово­рит: «Батюшка, слу­шайте, а муж мой стал и шел­ко­вый, и радост­ный такой, и все у нас мирно, и тихо, и спо­койно». Так свя­щен­ник пока­зал, что корень греха именно в нашем языке. Все­гда лучше помол­чать в такой ситу­а­ции, и Гос­подь поти­хоньку, через молитву и мир­ное сердце дарует мир семей­ный. Если мы умно­жаем слова, тогда мы умно­жаем грехи, а через это и бла­го­дать Духа Свя­того от нас отступает.

Ста­рец Мака­рий Оптин­ский в письме духов­ной дочери об этом пишет: «Ты жела­ешь мира и спо­кой­ствия душев­ного, но ведь это награда от Бога за труды, подвиги и поне­се­ние иску­ше­ний». Так что Гос­подь дает чело­веку покой и мир только за борьбу со стра­стями в своей соб­ствен­ной душе. И если хра­нить этот мир, упо­вая на помощь Гос­пода, то можно все пре­одо­леть и во всем пре­успеть, так как душа, пре­дав­ша­яся воле Божией, легко несет вся­кую скорбь, потому что и в скорби она молится и созер­цает Бога.

Вот как много важ­ного и душе­по­лез­ного таят в себе эти несколько слов, про­из­не­сен­ных Хри­стом в пер­вый день после Сво­его Вос­кре­се­ния. Вос­крес Хри­стос, и мы имеем теперь надежду веч­ной жизни, не боимся смерти, потому, что от ее бес­смыс­лия нас изба­вило Вос­кре­се­ние Хри­стово. Он вос­крес из мерт­вых, зна­чит и наша душа вос­крес­нет в тот день, кото­рый знает один лишь Гос­подь, ибо Он Сам ска­зал: …насту­пает время, и настало уже, когда мерт­вые услы­шат глас Сына Божия и, услы­шав, ожи­вут… и изы­дут тво­рив­шие добро в вос­кре­се­ние жизни, а делав­шие зло — в вос­кре­се­ние осуж­де­ния ( Ин.5:25, 29 ).

Это нужно знать

Во вто­рое вос­кре­се­нье после Пасхи Пра­во­слав­ная Цер­ковь вспо­ми­нает и чествует свя­тых жен-миро­но­сиц. Этот день спра­вед­ливо счи­та­ется празд­ни­ком всех жен­щин-хри­сти­а­нок, его даже часто назы­вают пра­во­слав­ным жен­ским днем. Миро­но­си­цами име­нуют тех бла­го­че­сти­вых жен­щин, уче­ниц Хри­ста, кото­рые на тре­тий день после рас­пя­тия Спа­си­теля ран­ним вос­крес­ным утром отпра­ви­лись к погре­баль­ной пещере, чтобы по иудей­скому обы­чаю пома­зать Его тело миром. Они были без­гра­нично пре­даны Спа­си­телю в зем­ной жизни и после Крест­ной смерти оста­лись Ему верны, не побо­яв­шись мести фари­сеев и первосвященников.

Подвиг свя­тых жен-миро­но­сиц навсе­гда остался образ­цом непо­ко­ле­би­мой веры, истин­ной жерт­вен­ной любви и само­от­вер­жен­ного слу­же­ния Гос­поду. В исто­рии хри­сти­ан­ства мы видим мно­же­ство жен­щин, мате­рей и жен, кото­рые по при­меру миро­но­сиц во имя любви к Богу отка­за­лись от сво­его знат­ного про­ис­хож­де­ния, зем­ной славы и богат­ства. Неко­то­рые с вели­ким муже­ством и тер­пе­нием рас­про­стра­няли уче­ние Хри­стово и про­све­тили целые страны. Мно­гие храмы и мона­стыри стро­и­лись бла­го­че­сти­выми цари­цами, кня­ги­нями и бояры­нями. Их образы мы видим на ико­нах — свя­тые вели­ко­му­че­ницы Ека­те­рина и Вар­вара, рав­ноап­о­столь­ные царица Елена и вели­кая кня­гиня Ольга, муче­ницы Вера, Надежда, Любовь и матерь их София, бла­жен­ные Ксе­ния Петер­бурж­ская и Мат­рона Мос­ков­ская и мно­гие-мно­гие дру­гие свя­тые муче­ницы и пре­по­доб­ные, пра­вед­ные и бла­жен­ные, рав­ноап­о­столь­ные и испо­вед­ницы. Пра­во­слав­ная Цер­ковь, отме­чая память свя­тых жен-миро­но­сиц, чествует в этот день всех жен­щин-хри­сти­а­нок, при­знает их осо­бую и важ­ную роль в семье и обще­стве, укреп­ляет их в само­от­вер­жен­ном подвиге любви и слу­же­ния ближним.

Искрен­нее рас­ка­я­ние в гре­хах и труды пока­я­ния обя­за­тельно будут воз­на­граж­дены бла­го­де­я­нием и любо­вью Божи­ими. Вспом­ним, как Гос­подь поми­ло­вал Мат­фея-мытаря и пока­яв­шу­юся блуд­ницу, как Он воз­вра­тил апо­столь­ство Сво­ему рас­ка­яв­ше­муся уче­нику Петру. В неиз­ме­ри­мом мило­сер­дии Божием убеж­дает нас также див­ная притча о все­про­ще­нии, о грехе и пока­я­нии — притча о блуд­ном сыне. В ней речь идет о том, что у одного отца было два сына, и млад­ший поду­мал, что уже сам может управ­лять своей жиз­нью, что он полон сил и у него хва­тит ума и энер­гии устро­ить свою жизнь так, как хочет — вне оте­че­ского дома. При­хо­дит он к отцу, про­сит: «Дай пред­на­зна­чен­ную мне часть име­ния». Сожа­лея о необ­ду­ман­ном поступке сына, но ува­жая его сво­бод­ную волю, отец выпол­нил просьбу. Ушел юноша в дале­кую страну и за корот­кое время, живя нера­зумно и в блуде, потра­тил все отцов­ское име­ние. Но когда ока­зался в нищете и на краю гибели, то вспом­нил о том, как отрадно, хорошо, спо­койно и тепло было в отцов­ском доме. А сей­час он меч­тает питаться вме­сте со сви­ньями, но и этого ему не дают. В Еван­ге­лии гово­рится, что он «при­шел в себя». И каж­дому из нас необ­хо­димо на жиз­нен­ном пути когда-то оста­но­виться и «прийти в себя».

Ведь и с нами так бывает: хотим мы порой постро­ить нашу жизнь без помощи Божией, наде­емся на свои силы, на людей. Ред­кое дело совер­шаем мы с бла­го­сло­ве­ния Божия, бла­го­сло­ве­ния свя­щен­ника, духов­ника. Чаще всего наша жизнь течет своим чере­дом, и мы счи­таем, что все в ней зави­сит от наших уси­лий, тру­дов, энер­гии и ума, забы­вая, что это не так. Мно­гие люди — и умные, и силь­ные, и рас­су­ди­тель­ные, и бога­тые — оста­ются порой у раз­би­того корыта, когда их жизнь течет вне потока Боже­ствен­ной благодати.

В такие моменты важно прийти в себя. Это зна­чит — уви­деть самого себя таким, уви­деть свои грехи, потому что мы по своей бес­чув­ствен­но­сти, забве­нию и суете ушли от Отца Небес­ного. Гоня­емся за мате­ри­аль­ными бла­гами, за внеш­ним бла­го­по­лу­чием, думаем обу­стро­ить свою жизнь без Бога и забы­ваем о том, что Гос­подь ска­зал в свя­том Еван­ге­лии: Цар­ствие Божие внутрь вас есть ( Лк.17:21 ). И Цар­ствие Божие — не пища и питие, но пра­вед­ность и мир и радость во Свя­том Духе ( Рим.14:17 ). Все внутри нас, все с нами — и Цар­ствие Божие и Царь, все с нами. А Царь — это Гос­подь наш Иисус Хри­стос, Кото­рого душа может спо­до­биться умным дела­нием, при­зы­ва­нием Его и бла­го­да­тью Свя­таго Духа, пода­ва­е­мой чело­веку каю­ще­муся, пре­бы­ва­ю­щему в посто­ян­ном памя­то­ва­нии Божием и ходя­щему пред Богом.

Однако вер­немся к притче о блуд­ном сыне. Он «при­шел в себя» и ска­зал: «Встану, пойду к отцу моему». Это вто­рой шаг на пути пока­ян­ной жизни: сна­чала осо­знать и уви­деть свой грех, а потом набраться реши­мо­сти раз и навсе­гда оста­вить его, как ска­зал этот сын: «Встану, пойду к отцу моему». Вот именно «встану», потому что все мы в той или иной сте­пени валя­емся в гре­хах и даже не видим порой от отча­я­ния и уны­ния, что изо дня в день впа­даем в одни и те же грехи. У нас опус­ка­ются руки, мы при­хо­дим в ужас от сво­его эго­изма, от своей гор­до­сти и жад­но­сти, от своих гнев­ных, лука­вых, блуд­ных помыс­лов и думаем, что им не будет конца и края. Но пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник вдох­нов­ляет нас и дает надежду. Он гово­рит: «Не падать свой­ственно одним только Анге­лам; падать и вста­вать свой­ственно людям; упавши, нико­гда не вста­вать свой­ственно только одним бесам. И мы будем осуж­дены не за то, что пали, но за то, что мы, падши, не встали».

Вот это надо все­гда пом­нить: в какую бы без­дну гре­хов мы ни пали, все равно каж­дый день надо заново начи­нать свою жизнь. Никто нико­гда не гово­рит: «Не буду мыть руки, потому что опять их испач­каю». Но каж­дый день, сколько бы мы их ни пач­кали, вся­кий раз их снова моем. Так и с душой. Когда нас одо­ле­вают помыслы, грехи, пороки, стра­сти и без­за­ко­ния, мы должны с искрен­ним пока­я­нием молиться: «Гос­поди! Ты зна­ешь мои грехи, про­сти меня, помоги мне хоть в сле­ду­ю­щий день изба­виться от этого гнева, от эго­изма, жад­но­сти, уны­ния, помоги начать новую жизнь!». Этот молит­вен­ный вздох бывает порой важ­нее вся­ких дел, потому что искрен­нее обра­ще­ние дарует чистоту сердца. Никто из нас не опоз­дал в этой жизни, даже раз­бой­ник на кре­сте насле­до­вал Цар­ствие Небес­ное одним только пока­ян­ным воз­ды­ха­нием и испо­ве­да­нием веры в Сына Божия: Помяни меня, Гос­поди, когда при­и­дешь в Цар­ствие Твое ( Лк.23:42 ).

Итак, блуд­ный сын не только ска­зал, что пой­дет к отцу, но на самом деле встал и пошел, то есть решил раз и навсе­гда оста­вить свою преж­нюю гре­хов­ную жизнь. Когда он еще шел по дороге, то отец изда­лека уви­дел его, потому что каж­дый день всмат­ри­вался вдаль — не вер­нется ли сын, не обра­тится ли он? И сын не успел ска­зать ни одного слова пока­я­ния или изви­не­ния, как отец под­бе­жал к нему, обнял и рас­це­ло­вал. А сын, видя любовь, мило­сер­дие, снис­хож­де­ние и все­про­ще­ние роди­теля, все равно гово­рит: Отче! я согре­шил про­тив неба и пред тобою и уже не достоин назы­ваться сыном твоим; но прими меня в число наем­ни­ков твоих ( Лк.15:18–19 ). Несмотря на уже совер­шив­ше­еся про­ще­ние, он счи­тает, что дол­жен до конца осу­дить всю свою блуд­ную жизнь, порвать с ней окон­ча­тельно. Здесь мы видим при­мер искрен­него пока­я­ния, пре­одо­ле­ния гор­дыни, само­оправ­да­ния, ведь он не ищет при­чины своих гре­хов в жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах, не сва­ли­вает их на людей и время, на чужой дур­ной при­мер и про­чее. Мы видим бес­ко­неч­ное само­уни­чи­же­ние и реши­мость доне­сти этот пока­ян­ный вздох до сво­его отца.

И отец пони­мает, что это крик души, что перед ним дру­гой чело­век, осо­знав­ший, поняв­ший и осу­див­ший свою жизнь и гото­вый начать жизнь новую. Видя это искрен­нее рас­ка­я­ние, он гово­рит слу­гам: «При­не­сите ему первую одежду». Почему первую? Чтобы забыть лох­мо­тья греха, чтобы тепло и уютно было в преж­ней одежде сынов­ства, кото­рую он носил в этом доме как наслед­ник и хозяин. И далее велит: «При­не­сите пер­стень на руку его». Совре­мен­ным людям может пока­заться непо­нят­ным, для чего этот пер­стень? Что это зна­чит? В древ­но­сти пер­стень был не про­сто укра­ше­нием, это была печать. Чело­век мог не рас­пи­сы­ваться в том или ином доку­менте, а ста­вить печать, кото­рая была на его перстне. Зна­чит, тем самым отец воз­вра­щает сыну преж­ние права, права хозя­ина в этом доме, делит с ним свое иму­ще­ство и свою власть. И гово­рит дальше: При­ве­дите откорм­лен­ного теленка и зако­лите; ста­нем есть и весе­литься! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, про­па­дал и нашелся ( Лк.15:23–24 ).

Но в этой притче есть еще один страш­ный пово­рот. Когда стар­ший сын услы­шал лико­ва­ние, доно­ся­ще­еся из дома, и узнал, что так празд­ну­ется воз­вра­ще­ние его непу­те­вого брата, его охва­тила жгу­чая зависть. Обра­ща­ясь к отцу, он гово­рит: Я столько лет служу тебе и нико­гда не пре­сту­пал при­ка­за­ния тво­его, но ты нико­гда не дал мне и коз­ленка, чтобы мне пове­се­литься с дру­зьями моими; а когда этот сын твой, рас­то­чив­ший име­ние свое с блуд­ни­цами, при­шел, ты зако­лол для него откорм­лен­ного теленка ( Лк.15:29–30 ). То есть он уко­ряет отца и осуж­дает всю жизнь сво­его брата. Стар­ший брат поза­ви­до­вал тому, что доб­рота и любовь отца изли­лась не на него, а еще на кого-то.

В нашей жизни мы должны найти в себе силы, чтобы уметь не только сопе­ре­жи­вать чужому горю, но и сора­до­ваться чужой радо­сти. Может быть, немно­гие из нас заду­мы­ва­лись о слове «сча­стье», в чем оно заклю­ча­ется. Если его разо­брать по бук­вам, то это озна­чает: «быть с частью». Стать частью в первую оче­редь Бога, во вто­рую — своих люби­мых людей: мужа, жены, матери, отца, детей своих, стать частью, быть с их частью. Вот это и есть — сча­стье. Найти его чело­век может только тогда, когда он живет инте­ре­сами дру­гих людей. Не имел такого устро­е­ния стар­ший сын, почему и был несча­стен, несмотря на пол­ный внеш­ний доста­ток. Можно иметь все внеш­ние атри­буты бла­го­по­лу­чия и не иметь сча­стья, а можно не иметь ничего мате­ри­аль­ного, к чему обычно стре­мятся люди, и быть счастливым.

Заду­ма­емся, на кого мы похожи в этой притче? Ибо Слово Божие, обра­щен­ное к нам, не есть некая абстрак­ция, исто­рия, кото­рая про­изо­шла с кем-то и когда-то. Нет! Слова Еван­ге­лия обра­щены и сего­дня к каж­дому из нас. И как бы неве­ро­ятно нам это ни каза­лось, но мы в этой притче — и блуд­ный сын, и «пра­вед­ный» одно­вре­менно. Блуд­ный — потому что вряд ли в жизни каж­дого из нас глав­ными при­о­ри­те­тами явля­ются вера, Бог и Цер­ковь. Как часто мы ищем радо­сти, мира и сча­стья вне Церкви, вне Боже­ствен­ной истины, вне жизни духа. И так же часто бываем мы мелоч­ными, завист­ли­выми, эго­и­стич­ными, само­лю­би­выми, как стар­ший сын. Внешне — да, он не пре­сту­пил запо­веди отца. Но в сердце пре­сту­пил самую глав­ную запо­ведь — запо­ведь любви. Он рабо­тал ради наслед­ства, не думая о том, что в семье, в брат­стве не может быть ника­ких «ты — мне, я — тебе». И может быть один только закон — закон любви. Гос­подь гово­рит: да любите друг друга, как Я воз­лю­бил вас ( Ин.15:12 ). А как воз­лю­бил Гос­подь? Жерт­венно, ибо так воз­лю­бил… мир, что отдал Сына Сво­его Еди­но­род­ного, дабы вся­кий веру­ю­щий в Него не погиб, но имел жизнь веч­ную ( Ин.3:16 ). К этой жерт­вен­ной любви при­зы­вает Он и нас.

Не только о том, что мы блуд­ные дети, что мы завист­ли­вые, мелоч­ные и само­лю­би­вые, нужно заду­маться сего­дня — это и мало, и при­ми­тивно. Апо­стол Павел учит нас: Итак, если вы вос­кресли со Хри­стом, то ищите гор­него, где Хри­стос сидит одес­ную Бога; о гор­нем помыш­ляйте, а не о зем­ном ( Кол.3:1–2 ). Нам надо стре­миться похо­дить на отца из этой притчи, кото­рый без оглядки и мелоч­ных пре­тен­зий, без вся­ких напо­ми­на­ний, а по бес­ко­неч­ной широте своей души все про­стил сыну, при­шед­шему с искрен­ним пока­я­нием. Вспом­ним, как мы посту­паем с теми, кто нас пре­дал, оскор­бил или что-то непри­ят­ное ска­зал о нас. С пол­ной уве­рен­но­стью можно ска­зать, что таких людей мы вычерк­нем из своей жизни. Мы гово­рим мыс­ленно: «Только дурак насту­пает на грабли два­жды. Если один раз он посту­пил так со мной, то этого чело­века больше для меня не суще­ствует». Даже когда мы уви­дим жела­ние при­ми­риться, рас­ка­яться, то и эти дви­же­ния души мы встре­чаем с упре­ками и пре­тен­зи­ями, ста­вим усло­вия, при кото­рых мы вновь при­мем этого чело­века в свою жизнь. Вряд ли кто из нас спо­со­бен при­нять дру­гого, как при­нял блуд­ного сына этот мило­серд­ный отец. Мало кто ска­жет: «При­не­сите первую одежду» — одежду дружбы, любви, вза­и­мо­по­ни­ма­ния и жерт­вен­но­сти. Вряд ли кто доба­вит: «Дайте пер­стень на руку его», чтобы опять дове­рить ему и иму­ще­ство, и права. К сожа­ле­нию, в нашей жизни мало кто на это способен.

Поду­маем сего­дня о том, какой глу­бины пра­во­слав­ной хри­сти­ан­ской жизни, должны мы достиг­нуть? Эта притча чита­ется нака­нуне Вели­кого поста — нака­нуне тех дней, когда мы будем про­сить друг у друга про­ще­ния. Но чтобы этот день не застал нас врас­плох, не застал вне­запно со всею прав­дою Божией и нашей ложью, мы должны зара­нее пре­кра­тить копаться в мелоч­ных стра­стях и больше думать, как дальше дви­гаться по пути духов­ной жизни. И умо­лять день и ночь Гос­пода, чтобы Он дал нам новое сердце, новую душу и новый ум, чтобы по-дру­гому взгля­нуть друг на друга, вспом­нить, что мы друг для друга — бра­тья и сестры. И пусть брат болен — это его паде­ние, его беда и грех, но Бог хочет от тебя не осуж­де­ния, а состра­да­ния. Чтобы ты упо­до­бился Отцу Небес­ному именно в этом. Нам Гос­подь так и гово­рит: Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут ( Мф.5:7 ). Суд без мило­сти не ока­зав­шему мило­сти ( Иак.2:13 ). Будем пом­нить об этом при­зыве нашего Гос­пода, зву­ча­щем уже две тысячи лет, уда­ряя в наше жесто­кое сердце: Будьте мило­серды, как и Отец ваш мило­серд ( Лк.6:36 ).

Еще эта притча учит нас нико­гда не забы­вать, что мило­сер­дию Божию пред­ше­ство­вало искрен­нее рас­ка­я­ние млад­шего сына, а потом уже бла­гость Божия изли­лась на каю­ще­гося чело­века. Порой в хри­сти­ан­ской жизни бывают две край­но­сти: одни люди пом­нят о том, что Гос­подь — Пра­вед­ный Судия, Кото­рый нака­зы­вает за грехи по Сво­ему вели­кому и пра­вед­ному пра­во­су­дию. При­хо­дят из-за этого в уны­ние и отча­я­ние, остав­ляют хри­сти­ан­скую жизнь, не имея надежды выбраться из той ямы, в кото­рой нахо­дятся. А есть люди, кото­рые гре­шат в надежде на пока­я­ние, рас­счи­ты­вая, что Бог про­стит и поми­лует, забы­вая о том, что Бог — не только любя­щий и милу­ю­щий Отец, но и Пра­вед­ный Судия, спра­вед­ливо нака­зы­ва­ю­щий нас за грехи и нече­стия. Но все-таки Гос­подь мило­стив. И в какую бы яму и без­дну греха мы с вами ни пали, нико­гда не сле­дует отча­и­ваться и уны­вать, но наде­яться на милость, бла­гость, помощь и мило­сер­дие Божие.

При­не­сем же в дар Гос­поду наше сердце, испол­нен­ное любви, молитвы, веры и надежды на Него. И дай Бог, чтобы эта еван­гель­ская притча научила нас мило­сер­дию отца и искрен­нему, без вся­кого само­оправ­да­ния, пока­я­нию млад­шего сына. И чтобы мы нико­гда не упо­доб­ля­лись стар­шему сыну в зави­сти, неми­ло­сер­дии и осуж­де­нии. Но наобо­рот — умели сора­до­ваться вся­кому чело­веку: его радо­сти, его пока­я­нию так, как на небе раду­ются Ангелы, о кото­рых ска­зано: на небе­сах более радо­сти будет об одном греш­нике каю­щемся, нежели о девя­но­сто девяти пра­вед­ни­ках, не име­ю­щих нужды в пока­я­нии ( Лк.15:7 ).

О прит­чах евангельских

Гос­подь Иисус Хри­стос нередко про­по­ве­до­вал Еван­гель­ское уче­ние в форме ино­ска­за­тель­ных рас­ска­зов, для кото­рых брал при­меры из при­роды или совре­мен­ной обще­ствен­ной жизни. Такие рас­сказы полу­чили наиме­но­ва­ние притч. Хотя притчи были известны еще в вет­хо­за­вет­ные вре­мена, осо­бое совер­шен­ство и кра­соту они полу­чили в устах Богочеловека.

Спа­си­тель изла­гал Свое уче­ние в форме ино­ска­за­тель­ных рас­ска­зов по несколь­ким при­чи­нам. Во-пер­вых, Он гово­рил о глу­бо­ких духов­ных исти­нах, постичь кото­рые было нелегко Его слу­ша­те­лям. А кон­крет­ный и яркий рас­сказ, почерп­ну­тый из жизни, мог запом­ниться на мно­гие годы, и чело­век, ста­ра­ю­щийся понять смысл этого рас­сказа, мог раз­мыш­лять о нем, углуб­ляться в его содер­жа­ние и таким обра­зом посте­пенно понять скры­тую в нем муд­рость. Во-вто­рых, люди, не вполне пони­ма­ю­щие уче­ние Спа­си­теля, могли бы по-сво­ему пере­тол­ко­вать его, рас­про­стра­няя его в иска­жен­ном виде. Притчи сохра­няли чистоту уче­ния Хри­стова тем, что обле­кали его содер­жа­ние в форму кон­крет­ного повест­во­ва­ния. В‑третьих, притчи имеют то пре­иму­ще­ство перед пря­мым поуче­нием, что они не только содер­жат в себе общий Боже­ствен­ный закон, но и демон­стри­руют его при­ме­ни­мость как в част­ной, так и в обще­ствен­ной жизни.

В Еван­ге­лиях мы нахо­дим более трид­цати притч. Их можно раз­де­лить в соот­вет­ствии с тремя пери­о­дами обще­ствен­ного слу­же­ния Спа­си­теля. К пер­вой группе отно­сятся притчи, рас­ска­зан­ные Спа­си­те­лем вскоре после Нагор­ной про­по­веди, в период между вто­рой и тре­тьей Пас­хой Его обще­ствен­ного слу­же­ния. В этих началь­ных прит­чах гово­рится об усло­виях рас­про­стра­не­ния и укреп­ле­ния Цар­ства Божия или Церкви среди людей. Сюда отно­сятся притчи о сея­теле, о пле­ве­лах, о неви­димо рас­ту­щем семени, о зерне гор­чич­ном, о дра­го­цен­ной жем­чу­жине и дру­гие. Вто­рая группа притч рас­ска­зана Гос­по­дом к концу тре­тьего года Его обще­ствен­ного слу­же­ния. В этих прит­чах Гос­подь рас­ска­зал о бес­ко­неч­ном мило­сер­дии Божием к каю­щимся людям и изло­жил раз­лич­ные нрав­ствен­ные пра­вила. Сюда отно­сятся притчи о заблуд­шей овце, о блуд­ном сыне, о неми­ло­серд­ном долж­нике, о мило­серд­ном сама­ря­нине, о без­рас­суд­ном богаче, о муд­ром стро­и­теле, о судье непра­вед­ном и другие.

В Своих послед­них прит­чах, рас­ска­зан­ных неза­долго до крест­ных стра­да­ний, Гос­подь гово­рит о Бла­го­дати Божией и об ответ­ствен­но­сти чело­века перед Богом, а также пред­ска­зы­вает о нака­за­нии, име­ю­щем постичь неве­ру­ю­щих евреев, о Своем вто­ром при­ше­ствии, о Страш­ном Суде, о награде пра­вед­ным и о веч­ной жизни. В эту послед­нюю группу вхо­дят притчи о бес­плод­ной смо­ков­нице, о злых вино­гра­да­рях, о зван­ных на вечерю, о талан­тах, о десяти девах, о работ­ни­ках, полу­чив­ших рав­ную плату и другие.

Епи­скоп Алек­сандр (Миле­ант)

В древ­нем Пате­рике опи­сы­ва­ется слу­чай, как одна­жды насто­я­тель мона­стыря отпра­вился со сво­ими уче­ни­ками на пре­столь­ный празд­ник в дру­гой мона­стырь. Уче­ни­ков он послал впе­ред, а сам по какой-то при­чине задер­жался. И вот на пол­пути вдруг уви­дел сидя­щего на дороге боль­ного чело­века — он был весь в стру­пьях, изра­нен и про­сил о помощи. Насто­я­тель подо­шел к нему, покло­нился и спро­сил: «А не видел ли ты ино­ков, кото­рые только что шли этой доро­гой?». Чело­век отве­тил: «Да, я видел их, и они видели меня, но про­шли мимо, потому что ска­зали, что торо­пятся на празд­ник». Тогда насто­я­тель подо­шел к этому чело­веку, взва­лил его себе на плечи и понес в тот мона­стырь, куда они шли на празд­ник. Сна­чала ему было очень тяжело, он даже думал, что не в силах будет доне­сти несчаст­ного до цели. Потом ноша ста­но­ви­лась все легче и легче, и когда он уже под­хо­дил к вра­там оби­тели, сде­ла­лась вовсе неве­со­мой. И тогда насто­я­тель уви­дел, что рядом с ним стоит Гос­подь наш Иисус Хри­стос. Спа­си­тель ска­зал ему: «Авва, если твои уче­ники не будут иметь такого милу­ю­щего сердца, как у тебя, то напрасна вся их жизнь, спа­се­ния они не увидят».

В еван­гель­ском повест­во­ва­нии о том, как Гос­подь вме­сте с анге­лами при­дет во славе.

Своей судить мир, гово­рится, что пра­вед­ники услы­шат глас Божий: насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаж­дал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня; был наг и вы одели Меня; был болен, и вы посе­тили Меня; в тем­нице был, и вы при­шли ко Мне ( Мф.25:34–36 ). Уди­ви­лись пра­вед­ники: «Гос­поди, где же мы видели Тебя в таком состо­я­нии? Гос­поди, а когда мы видели Тебя алчу­щим и накор­мили, в боль­нице или тем­нице посе­тили?» Он отве­чает: «То, что вы сде­лали одному из бра­тьев Моих мень­ших, то Мне сде­лали» ( Мф.25:37–40 ).

Уди­ви­лись они потому, что имели милу­ю­щее сердце, и тво­рить добро для них было настолько есте­ственно, что они даже не заду­мы­ва­лись об этом и не счи­тали, что совер­шают что-то осо­бен­ное. И ника­кой награды за это не ждали — ни от людей, ни от Бога. Пра­вед­ники делали это по сердцу, без над­рыва, без под­счета своих доб­рых дел в тече­ние дня, недели, месяца и года. Не заду­мы­ва­лись: «Как ко мне потом отне­сутся? А как меня оце­нят? Ну, все-таки когда-нибудь, может быть, меня заме­тят и похва­лят?» Да нет, дела мило­сер­дия и чело­ве­ко­лю­бия они совер­шали про­сто по зову сердца.

Вот и мы должны заду­маться: когда делаем какие-то бла­гие дела, даем ли этому оценку, счи­таем ли, что делаем добро или нет? И из каких сооб­ра­же­ний мы совер­шаем доб­рые поступки: по чув­ству долга, из страха нака­за­ния или ради награды? Если мы делаем это из страха нака­за­ния, то мы пре­бы­ваем в состо­я­нии рабов. Если же делаем это по долгу или ради награды, кото­рая дей­стви­тельно ожи­дает пра­вед­ни­ков, то мы еще посту­паем, как наем­ники. А мы с вами должны посту­пать как сыны, то есть, не заду­мы­ва­ясь о бла­го­дар­но­сти и о награде, чтобы для нас дела­ние добра стало есте­ствен­ным, как потреб­ность есть, пить и дышать. Нам надо стре­миться при­об­ре­сти милу­ю­щее сердце, потому что без него вся наша внеш­няя жизнь пой­дет пра­хом и ничего нам не даст. Как ска­зал свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник: «Можно иметь хри­сти­ан­ские обы­чаи, хри­сти­ан­ский облик, внеш­нюю одежду, похо­жую на хри­сти­ан­скую, но при этом не иметь хри­сти­ан­ского сердца». Именно к вос­пи­та­нию этого милу­ю­щего, хри­сти­ан­ского сердца мы с вами должны стремиться.

Когда «под­су­ди­мые», то есть все мы, пред­ста­нем пред Судом Божиим, Гос­подь не будет спра­ши­вать о нашем миро­воз­зре­нии, но спро­сит об одном и прямо: про­явили ли вы чело­ве­ко­лю­бие в своей зем­ной жизни? Когда вы стал­ки­ва­лись с чужим горем, поду­мали ли вы о том, чтобы уте­шить стра­даль­цев? Когда ваши ближ­ние испы­ты­вали холод и голод, тоску и остав­лен­ность, заклю­че­ние, плен и болезни — что вы сде­лали для них? Пожа­лели или нет? И тех, кто про­явил мило­сер­дие и чело­ве­ко­лю­бие, Гос­подь при­ни­мает, ни о чем более не вопро­шая. Потому что эти люди научи­лись любить сво­его ближ­него и таким обра­зом откры­лись тому, чтобы вме­стить Боже­ствен­ную любовь буду­щего века.

Мы не спа­семся, если будем с нату­гой сердца, мучи­тельно застав­лять себя пом­нить о Гос­под­них запо­ве­дях и застав­лять себя сле­до­вать им. Они должны войти нам в плоть и кровь так глу­боко, так совер­шенно, чтобы быть есте­ствен­ным дви­же­нием души, а не про­стым послу­ша­нием закону, дан­ному извне. Поэтому если кто из нас и думает, что посту­пает мило­сердно, забо­тится о боль­ных, посе­щает заклю­чен­ных, питает голод­ного, оде­вает холод­ного, пусть поста­вит перед собой вопрос: от сердца ли он посту­пает или про­сто чув­ствует, что таков его долг и он даст ответ за свои поступки? Если только по долгу, то как же мы далеки от того, чтобы быть детьми Небес­ного Царствия!

Однако вер­немся к еван­гель­ской притче и обра­тим вни­ма­ние на тех, кто не тво­рил таких дел любви. Хри­стос обра­ща­ется к ним со сло­вами: «Я был наг — и вы не одели Меня; Я был голо­ден — не накор­мили, Я жаж­дал — не напо­или, был в тем­ни­цах, в боль­нице — не посе­тили Меня» ( Мф.25:42–46 ). Эти люди Его даже не пони­мают: «Где же мы, Гос­поди, Тебя видели и не посе­тили в боль­нице или тюрьме? Когда же Тебя не накор­мили голод­ного, не одели холод­ного? Когда все это было?» Они нико­гда и никого вокруг себя не заме­чали, иначе у них не воз­ни­кало бы таких вопро­сов: «Надо или не надо? Бог ли полу­чит это дар нашей любви или нуж­да­ю­щийся чело­век?» Они про­жили всю жизнь только для себя: рас­чет­ливо, разумно, но в конеч­ном итоге — совер­шенно безумно. Ока­зы­ва­ется, бес­че­ло­веч­ность — она тоже неза­метна, она ста­но­вится при­выч­ной. Когда чело­век живет только самим собой, своим эго­из­мом, он вообще поня­тия не имеет о том, кому вокруг хорошо, а кому плохо. Он, кроме себя, никого вокруг не видит. И даже с удив­ле­нием спро­сит: «Неужели я кого-то когда-то не заме­тил, кому-то когда-то и не помог?» Потому что жил только сво­ими соб­ствен­ными проблемами.

Раз­мыш­ляя над этим еван­гель­ским повест­во­ва­нием, мы, конечно, вспом­ним пер­вым делом о своих род­ных и близ­ких — кто-то из них в боль­нице, кто-то про­сил помочь ему, обра­щался к нам, нахо­дясь в нужде. Да вроде мы особо и не видим вокруг себя голод­ных и раз­де­тых. В тюрьме наших близ­ких и подавно нет, потому что это только в пер­вые века хри­сти­ан­ства каж­дый вто­рой или каж­дый тре­тий был муче­ни­ком. Или как мы вспо­ми­наем ново­му­че­ни­ков и испо­вед­ни­ков Рос­сий­ских, когда вообще пол­страны было в тюрь­мах и в конц­ла­ге­рях. Каза­лось бы, сей­час не те вре­мена, когда мы кому-то можем помо­гать изо дня в день.

И вот воз­ни­кает вопрос: эта притча ука­зы­вает на то, как мы должны вести себя еже­дневно по отно­ше­нию к людям, но где эти люди? Где тот чело­век, кото­рый нуж­да­ется, жаж­дет и алчет, томится в тем­нице и боль­нице, кото­рому мы должны ока­зать всю пол­ноту сво­его вни­ма­ния, любви, сопе­ре­жи­ва­ния, реаль­ной помощи? Если трезво и честно оце­нить, что мы пред­став­ляем собой в духов­ной жизни, то полу­ча­ется, что это и есть мы сами — голод­ные, нищие, в тем­нице и боль­нице, раз­де­тые от бла­го­дати Божией. Кто из нас может ска­зать, что он все­гда с Богом, все­гда под бла­го­да­тью? Да, после испо­веди, да, после при­об­ще­ния к Таин­ствам мы чув­ствуем реаль­ную силу бла­го­дати. Но ее неви­ди­мая «одежда» покры­вает лишь на какое-то корот­кое время, а потом нас опять житей­ская суета «раз­де­вает».

Все выше­ска­зан­ное — это внеш­няя сто­рона притчи. Мно­гие ска­жут: «Да мы все-таки не совсем такие. Если попро­сят — мы даем, если кому-то надо в боль­нице помочь — мы помо­гаем. Ста­ра­емся все-таки про­яв­лять какую-то сер­деч­ность, чело­веч­ность. И вроде каких-то осо­бых гре­хов за нами не водится». А Еван­ге­лие нам гово­рит о более серьез­ных вещах — о том, что среди нас есть и алчу­щие, и жаж­ду­щие, и нищие, и нахо­дя­щи­еся в тем­нице, и страшно боль­ные суще­ства. Это, ока­зы­ва­ется, мы сами — наш внут­рен­ний чело­век. Ока­зы­ва­ется, мы неми­ло­сердны к самим себе. Совесть нам гово­рит: «Ну, встань перед ико­нами. Ты сего­дня вечер­ние молитвы не читал» — это жажда души. «Ладно, потом, сей­час телек посмотрю…» Голос души гово­рит, голод­ный: «Ну, Еван­ге­лие почи­тай!» — «Еван­ге­лие? Ладно, почи­таю. Сна­чала поужинаю».

Еван­ге­лие гово­рит: «Да ты со своим вра­ньем, эго­из­мом, раз­дра­же­нием, блуд­ной жиз­нью уже и спра­виться не можешь!» То есть это все пре­вра­ща­ется в болезнь! «Болен был — и не посе­тили Меня» ( Мф.25:43 ). Совесть под­ска­зы­вает: «Быст­рей в храм, на испо­ведь, к свя­щен­нику! Не лезь ты в этот Интер­нет! Не смотри ты телек доб­ро­вольно!». Ну а ты на дру­гую пере­дачу пере­клю­чил и про­дол­жа­ешь сам себе душу отрав­лять! Как отрав­ля­ешь? Доб­ро­вольно. Она уже наелась. Нет, ее еще отрав­ляют, отрав­ляют и отрав­ляют. Чем? Потреб­ле­нием пош­лой куль­туры. Это не про­сто, как мы гово­рим, «пустое вре­мя­пре­про­вож­де­ние». Пустое — со зна­ком «ноль», а это — со зна­ком «минус». Мы душу отрав­ляем. Душа тебе гово­рит: «Все, я уже отра­ви­лась!» — нет, опять глу­шим ее, глу­шим и глу­шим. Чем? Духов­ными мик­ро­бами и зара­зой. А когда она, повя­зан­ная по рукам и ногам, как в тем­нице, в око­вах, со сво­ими страш­ными гре­хами, жаж­дет на сво­боду как-нибудь вырваться, мы только больше и больше ее запу­ты­ваем, новые и новые кан­далы гре­хов­ные на нее накла­ды­ваем. Поэтому полу­ча­ется, что мы ока­зы­ва­емся неми­ло­сти­выми по отно­ше­нию к своей соб­ствен­ной душе.

Накор­мить, напо­ить, посе­тить, увра­че­вать, одеть свою душу — вот пер­во­сте­пен­ная задача каж­дого хри­сти­а­нина. Если кто-то из вас когда-нибудь лежал в боль­нице, то он пом­нит, что там никто ни над кем не сме­ется: у этого — гипер­то­ния, у этого — ише­мия, тот — с рукой пере­ло­ман­ной лежит, у этого — голова завя­зана. Все как-то ста­ра­ются чуть-чуть друг друга под­дер­жать. Почему? Потому что когда мы сами пре­бы­ваем в состо­я­нии болезни, только тогда и можем начать сочув­ство­вать дру­гим, таким же стра­да­ю­щим людям. Когда чело­век будет мило­стив к самому себе, он и по отно­ше­нию к дру­гим людям сумеет про­явить состра­да­ние. Вот к чему нас при­зы­вает Цер­ковь: чтобы мы когда-нибудь, нако­нец, обра­ти­лись внутрь самих себя.

В храме мы посто­янно слы­шим, что Бог есть любовь ( 1Ин.4:7 ). И это при­ни­ма­ется нашим серд­цем, в это легко верится, и так хочется любить Бога и быть им люби­мым! Мы гово­рим: «Гос­поди, поми­луй!» и не пред­став­ляем ни аргу­мен­тов, ни фак­тов, ни при­чин, ни каких-то объ­яс­не­ний, потому что поми­ло­ва­ние озна­чает — «ни за что, про­сто так, даром». Сколько Гос­подь милует нас, сколько про­яв­ляет к нам чело­ве­ко­лю­бия, состра­да­ния, помощи и доб­роты! И вот такая же сер­деч­ность, такая же милость — твор­че­ская, дея­тель­ная, вдум­чи­вая, болез­ну­ю­щая, сопе­ре­жи­ва­ю­щая — должна быть в сердце каж­дого из нас. Мы про­сим Бога поми­ло­вать, но и мы в свою оче­редь тоже должны быть мило­стивы ко всем — без объ­яс­не­ний, без аргу­мен­тов, без усло­вий, без тре­бо­ва­ний. Потому что, если мы сами будем судимы по всей стро­го­сти Закона Божия, то никто из нас не заслу­жит оправ­да­ния и не ока­жется одес­ную Бога.

Что воз­во­дит нас к Богу? Наша с вами чело­веч­ность, чело­ве­ко­лю­бие. Нам дано и Еван­ге­лие, и Таин­ства Церкви — чтобы мы выросли в меру своей чело­веч­но­сти, потому что именно это каче­ство делает нас детьми Божьими. Накор­мили, напо­или, посе­тили в боль­нице и тем­нице — посту­пили по-чело­ве­че­ски. Надо пом­нить о послед­нем часе, кото­рый ожи­дает всех людей. И это памя­то­ва­ние должно подви­гать нас к тому, чтобы мы бога­тели доб­рыми делами и вос­пи­ты­вали в себе милу­ю­щее сердце, упо­доб­ля­ясь нашему Гос­поду, Кото­рый ска­зал: будьте мило­серды, как и Отец ваш мило­серд ( Лк.6:36 ). И еще ска­зал нам Гос­подь: Так да све­тит свет ваш перед людьми, чтобы они видели ваши доб­рые дела и про­слав­ляли Отца вашего небес­ного ( Мф.5:16 ).

Одна­жды при­хо­дит жен­щина к пре­по­доб­ному старцу Амвро­сию Оптин­скому и спра­ши­вает, что ей делать: она не имеет любви к своим близ­ким. Задает самый глав­ный вопрос для хри­сти­а­нина. А ведь как часто мы гово­рим на испо­веди о том, что у нас суставы опу­хают, сердце болит, дав­ле­ние бес­по­коит, сын пьет, муж бьет… Но все это не имеет ника­кого отно­ше­ния к глав­ному вопросу: что про­ис­хо­дит внутри нашей бес­смерт­ной души? Жен­щина же эта гово­рит о самом боль­ном, о «рако­вой опу­холи» своей души: «Не имею любви к ближ­ним»! Ста­рец же на это отве­чает: «Если не име­ешь любви, то делай хотя бы дела любви, а потом и чув­ство может родиться в глу­бине души вслед за делами».

Во всех обсто­я­тель­ствах жизни надо ста­вить себя на место дру­гого чело­века. Есть рус­ская посло­вица: «От тюрьмы и от сумы не заре­кайся». То, что мы имеем сей­час в нашей жизни, в любой момент может изме­ниться. Тогда все ста­нет по закону правды и спра­вед­ли­во­сти: как ты посту­пал с людьми в их нуж­дах, так же и люди отне­сутся к тебе в твоих нуж­дах и обсто­я­ниях. Не про­сто вос­пи­тать все это в себе, но именно это должно стать суще­ством и содер­жа­нием нашей жизни.

Конечно же, чув­ство любви, мило­сер­дия, состра­да­ния и ласки надо выма­ли­вать у Бога, неот­ступно прося: «Гос­поди, дай мне дру­гое сердце! Измени меня ими же веси судь­бами! Сам я жажду, но сде­лать этого не могу!». Сами же мы должны исполь­зо­вать каж­дый малю­сень­кий слу­чай, когда пред­став­ля­ется воз­мож­ность сде­лать что-то для близ­ких. Нико­гда никто нас ни на какой подвиг не позо­вет. А если и позо­вет, то мы не будем готовы к нему, потому что не умеем посту­пать по любви. От нас и тре­бу­ется-то иной раз — посуду помыть да пол под­ме­сти. Мы думаем, что кто-то дол­жен это сде­лать, забы­вая, что даже малое дело, совер­шен­ное нами, изме­нит, прежде всего, нашу душу и смяг­чит черст­вое сердце.

Вспом­ним вели­кие слова апо­стола Иакова: Вера без дел мертва ( Иак.2:20 ). Именно делами мило­сер­дия спа­са­ются мно­гие миряне — ходят помо­гать в дома пре­ста­ре­лых, боль­ных посе­щают, соби­рают бла­го­тво­ри­тель­ную помощь. А неко­то­рые ска­жут: «Да меня никто об этом не про­сил, мне никто не под­ска­зал, что это нужно сде­лать». Юбку, кофту, сер­вант, теле­ви­зор, полочку, сти­раль­ную машину купить тебе никто не под­ска­зы­вает, у самой голова варит, где что взять. Почему? А потому что это дело каса­ется тебя самой, чего тебе под­ска­зы­вать? Но, кроме как о себе самих, нам надо думать и о дру­гих, то есть «твор­че­ски» под­хо­дить к тому, что мы живем не сами по себе. Наша жизнь имеет цену тогда, когда мы кому-то нужны, когда мы в чем-то, хоть самую малость, ближ­нему сво­ему можем помочь. Не с каких-то вели­ких дел, а со своей семьи, со своей родни надо начи­нать. Но, как гово­рят свя­тые отцы, начи­нать с малых дел, но нельзя на них оста­нав­ли­ваться. Потому что и языч­ники, и без­бож­ники тоже так посту­пают и, может быть, любят своих род­ных и близ­ких даже больше, чем мы. А мы должны выйти за эти рамки, чтобы круг людей, кото­рым мы делаем добро, расширялся.

На могиль­ном памят­нике одного купца в Дани­ло­вом мона­стыре есть такая над­пись: «Все, что он потра­тил для себя, то про­пало. Все, что он раз­дал нищим, пошло за ним». Вот об этом нужно все время думать и пом­нить о том часе, когда пред­ста­нем пред Судом Божьим. Чего в нашей жизни ока­жется больше: доб­рого или злого? Эго­изма, само­лю­бия, сла­сто­лю­бия или мило­сер­дия, состра­да­ния, доб­рого и милу­ю­щего сердца? Потому что именно по нашему сердцу, по нашим делам будет судима и вся наша жизнь.

Это важно помнить!

Десять запо­ве­дей были даны в вет­хо­за­вет­ные вре­мена, чтобы удер­жи­вать людей от зла и греха. Иисус Хри­стос в Своей Нагор­ной про­по­веди, изло­жен­ной в главе 5‑й Еван­ге­лия от Мат­фея, дал настав­ле­ния о том, что дол­жен делать хри­сти­а­нин, чтобы обре­сти бла­жен­ство в буду­щей веч­ной жизни.

1. Бла­женны нищие духом, ибо их есть Цар­ство Небес­ное. «Нищие духом» — это люди сми­рен­ные, осо­зна­ю­щие свои недо­статки и немощи перед лицом Все­мо­гу­щего Гос­пода и всем серд­цем упо­ва­ю­щие на Его мило­сер­дие. Так что духов­ная нищета — это сми­рен­но­муд­рие, кото­рое сде­лает чело­века счаст­ли­вым, бла­жен­ным и здесь, на земле, и в буду­щей веч­ной жизни.

1. Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся. Здесь име­ются в виду люди, кото­рые скор­бят и пла­чут о своих гре­хах, рас­ка­и­ва­ются в них. Они сокру­ша­ются о том, что недо­стойно слу­жат Богу, оскорб­ляют Его сво­ими пло­хими поступ­ками. Таким людям Гос­подь даст уте­ше­ние еще здесь, на земле, а на небе — веч­ную радость.

1. Бла­женны крот­кие, ибо они насле­дуют землю. Люди крот­кие ста­ра­ются никого не раз­дра­жать и ничем не раз­дра­жаться. Они сми­ренно пере­но­сят вся­кие непри­ят­но­сти и обиды. Эти незло­би­вые, тер­пе­ли­вые друг к другу и не роп­щу­щие на Бога люди полу­чат в Цар­стве Небес­ном обнов­лен­ную землю, Небес­ное жилище.

1. Бла­женны алчу­щие и жаж­ду­щие правды, ибо они насы­тятся. Речь идет о тех, кто подобно пище и питью для тела желают спа­се­ния для души. Такие люди наде­ются на Суде Божием полу­чить оправ­да­ние через веру в Иисуса Хри­ста и через совер­ша­е­мые ими доб­рые дела. Их жела­ние будет испол­нено, они насы­тятся, то есть полу­чат жела­е­мое оправ­да­ние и спасение.

1. Бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут. Люди, име­ю­щие доб­рое сердце, мило­серд­ные и состра­да­тель­ные, все­гда готовы помочь нуж­да­ю­щимся: накор­мить голод­ных, уте­шить стра­да­ю­щих. Мило­сти­выми можно счи­тать тех, кто помо­гает заблуд­шим встать на пра­виль­ный путь, молится за ближ­них. В награду за это они будут поми­ло­ваны Богом и на земле и избе­гут осуж­де­ния за грехи на Суде Божием.

1. Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят. Чистые серд­цем —люди, кото­рые не только бере­гутся от сквер­ных дел, но и душу свою ста­ра­ются сде­лать чистой, то есть хра­нят ее от дур­ных мыс­лей и жела­ний, от вся­ких зем­ных при­стра­стий. Чистые серд­цем и в зем­ной жизни близки к Богу, а в жизни буду­щей узрят Бога, то есть полу­чат выс­шую сте­пень блаженства.

1. Бла­женны миро­творцы, ибо они будут наре­чены сынами Божи­ими. Жела­ю­щие достичь бла­жен­ства должны быть миро­твор­цами — жить со всеми в мире и согла­сии, всем про­щать обиды, все­гда ста­раться при­ми­рить ссо­ря­щихся людей. Они будут названы сыно­вьями, детьми Божи­ими, и будут осо­бенно близки к Господу.

1. Бла­женны изгнан­ные за правду, ибо их есть Цар­ство Небес­ное. Все люди, кото­рые не только любят жить по правде и спра­вед­ли­во­сти, но и готовы пре­тер­петь за это гоне­ния и лише­ния, полу­чат Цар­ство Небес­ное. Для этого им необ­хо­димы такие каче­ства, как прав­до­лю­бие, посто­ян­ство и твер­дость в доб­ро­де­тели, муже­ство и терпение.

1. Бла­женны вы, когда будут поно­сить вас и гнать и вся­че­ски непра­ведно зло­сло­вить за Меня. Радуй­тесь и весе­ли­тесь, ибо велика ваша награда на небе­сах. Гос­подь обе­щает осо­бенно высо­кую сте­пень бла­жен­ства в веч­ной жизни тем людям, кото­рые за имя Хри­стово готовы пре­тер­петь любые изде­ва­тель­ства, обви­не­ния, гоне­ния и даже смерть. Подвиг согласно этой запо­веди назы­ва­ется муче­ни­че­ским, и награда за него на небе­сах так велика, что, по слову апо­стола Иоанна Бого­слова, не пере­да­ется словами.

Еван­гель­ская притча рас­ска­зы­вает о том, как в храм Божий вошли два чело­века — фари­сей и мытарь. При­шли они за одним и тем же — полу­чить от Бога бла­го­сло­ве­ние и про­ще­ние своих гре­хов. Фари­сей молился так: Боже! бла­го­дарю Тебя, что я не таков, как про­чие люди, гра­би­тели, обид­чики, пре­лю­бо­деи или как этот мытарь ( Лк.18:11 ), — пока­зы­вая на чело­века, кото­рый стоял рядом с ним. Назы­вая его в этом ряду греш­ни­ков, фари­сей под­вел итог всей его жизни, потому что мытари в те вре­мена в еврей­ском народе счи­та­лись людьми послед­ними, они жили непра­ведно, гра­били, обма­ны­вали и были, как пра­вило, коры­сто­лю­бивы, лице­мерны и злобны. А мытарь, стоя в храме, не смел даже под­нять глаз на небо; но, уда­ряя себя в грудь, гово­рил: Боже! будь мило­стив ко мне греш­нику! ( Лк.18:13 ). И далее Еван­ге­лие гово­рит нам о том, что он ушел домой оправ­дан­ным, а фари­сей — осуж­ден­ным. Ибо вся­кий, воз­вы­ша­ю­щий сам себя, уни­жен будет, — гово­рит нам Гос­подь, — а уни­жа­ю­щий себя воз­вы­сится ( Лк.18:14 ).

Эта притча всем нам вели­кое вра­зум­ле­ние, чтобы каж­дый из нас уже сего­дня поло­жил начало пока­я­нию, начало очи­ще­нию своей души, чтобы мы посмот­рели внутрь себя, в свое сердце. Нет такой высоты, с кото­рой невоз­можно было бы не упасть, и нет такого греха, без­за­ко­ния и непра­вед­ной жизни, с кото­рых не было бы вос­ста­ния. Поэтому Гос­подь в Еван­ге­лии уко­ряет фари­сея не за пра­вед­ные дела, но за то, что он пре­воз­но­сится этими делами и свое спа­се­ние души пола­гает на внеш­ние доб­ро­де­тели. Мытаря Он отнюдь не хва­лит за то, что он при­шел с без­дной без­за­ко­ний. Мытари были став­лен­ни­ками рим­ских окку­пан­тов: они соби­рали подать со сво­его народа, были жесто­кими, неми­ло­серд­ными и кро­во­жад­ными. И вот этот мытарь оду­мался и решил, что не может так дальше про­дол­жаться, нельзя жить в без­за­ко­нии и гре­хах, на чужом несча­стье сво­его сча­стья не постро­ишь — сколько бы денег ни соби­рал, каким бы бога­тым ни был, все равно сча­стья в жизни не будет. Сча­стья без Бога еще никто не построил.

И вот при­шел он в храм, чтобы при­пасть здесь к сто­пам Божиим, потому что нельзя «зара­бо­тать» мило­сти Божией — она дается даром, ее можно только вымо­лить. Понял он, что не по делам Гос­подь спа­сает нас, но спа­сает за наше пока­я­ние и сокру­шен­ное сердце, за наши слезы, за истин­ное само­по­зна­ние, за наше непре­воз­но­ше­ние. Мытарь встал в конце храма и глаз не мог под­нять, только повто­рял: «Боже! будь мило­стив ко мне греш­нику!» Не смот­рел по сто­ро­нам: кто как молится и бла­го­да­рит Бога, кто как Бога хва­лит, а смот­рел только на самого себя, потому что видел только свою душу, запят­нан­ную гре­хом. И видел перед собой только одно бес­ко­неч­ное мило­сер­дие Божие. Гос­подь хва­лит его за то, что не испу­гался он Бога, не стал оправ­ды­ваться, не стал объ­яс­нять свои грехи обсто­я­тель­ствами жизни, не сва­ли­вал свою вину на дру­гих людей, на время, на то, что он это делает по чьему-то при­ка­за­нию, но только твер­дил: «Боже! будь мило­стив ко мне грешнику!»

Мы часто с лег­ко­стью бро­са­емся сло­вами: «Да он фари­сей!» Между тем фари­сеи были рев­ност­ными людьми — они жили верой отцов, любили Писа­ние и ста­ра­лись испол­нять его до послед­ней буквы, рев­но­вали о посте и молитве, о деся­тине и мило­стыне. Так что сего­дняш­ний фари­сей пра­вильно о себе гово­рит: пощусь два раза в неделю, даю деся­тую часть из всего, что при­об­ре­таю ( Лк.18:12 ). Он все, каза­лось бы, делал по Закону и на самом деле по своей пра­вед­но­сти был не из послед­них людей. Но потом осу­дил дру­гого чело­века и всю его жизнь и в резуль­тате сам ушел осуж­ден­ным. Отсюда сле­дует вывод, что все наши доб­рые дела, испол­не­ние еван­гель­ских запо­ве­дей, пост, молитва, любовь к храму, мило­стыня — все это, в конце кон­цов, может стать при­чи­ной тай­ной гор­дыни, пре­воз­но­ше­ния. И тогда все эти бла­гие труды пере­чер­ки­ва­ются, как они были пере­черк­нуты у фари­сея, кото­рый дей­стви­тельно вел пра­вед­ную жизнь. Еще эта притча учит, что нико­гда, ни при каких обсто­я­тель­ствах мы должны не пре­воз­но­ситься над теми людьми, кото­рые не постятся, не молятся или вообще далеки от храма.

Не надо осуж­дать дру­гих людей, потому что мы не знаем обсто­я­тельств их жизни. Вспом­ним пре­крас­ные слова афон­ского старца Паи­сия: «Все­гда надо искать доб­рый помы­сел, поста­раться оправ­дать чело­века». Уви­дел согре­ша­ю­щего чело­века — поду­май, что может быть, у него дав­ле­ние под­ско­чило или сердце бес­по­коит, может быть, непри­ят­но­сти на работе или вообще у него боль­ная печень. Сло­вом, поста­райся найти при­чину, чтобы сгла­дить, про­стить, не обра­тить вни­ма­ния, и самое глав­ное — не ска­зать, что он осту­пился. Есть боль­шая раз­ница, когда мы гово­рим, что этот чело­век сво­ро­вал или что он вор; ска­зать о чело­веке, что он пьет или что он пья­ница. В пер­вом слу­чае осуж­да­ется грех, а во вто­ром — все устро­е­ние чело­века, на нем ста­вится крест, на него веша­ется ярлык.

Гос­подь в Еван­ге­лии часто напо­ми­нает нам о том, чтобы мы не смот­рели на грехи дру­гих людей, и гово­рит: Лице­мер! вынь прежде бревно из тво­его глаза и тогда уви­дишь, как вынуть сучок из глаза брата тво­его ( Мф.7:5 ). Давайте учиться у свя­тых отцов. Авва Доро­фей при­вел заме­ча­тель­ный при­мер, как мы должны посту­пать, видя тот или иной грех в нашем брате или сестре. Одна­жды при­шел монах в келью к дру­гому брату и уви­дел у него бес­по­ря­док, неряш­ли­вую обста­новку, грязь и ска­зал: «Этот брат так занят молит­вой, так много думает о небес­ном, что ему даже неко­гда поду­мать о зем­ном». А потом зашел в дру­гую келью, в кото­рой образ­цо­вый поря­док, чистота, и неко­то­рая даже изыс­кан­ность, можно бы осу­дить, а он смот­рит и гово­рит: «Как чисто и кра­сиво в келье этого брата, так чиста и кра­сива его душа». Так должны посту­пать и мы: что бы в жизни ни уви­дели друг у друга, надо ста­раться мыс­ленно оправ­дать чело­века, думать о том, что именно к этому побу­дило его, то есть не спе­шить выно­сить тот или иной при­го­вор. Вспом­ните, что об этом ска­зал Гос­подь: не осуж­дайте, и не будете осуж­дены; про­щайте, и про­щены будете ( Лк.6:37 ). Вынося при­го­вор дру­гому чело­веку, мы выно­сим при­го­вор самим себе.

Почему так часты тра­ге­дии в семье? Потому что мы осуж­даем того чело­века, кото­рый рядом с нами, не жалеем, а осуж­даем. Ста­рец Ана­то­лий Оптин­ский учит нас: «Пожа­лей, и не осу­дишь». Надо ста­раться по отно­ше­нию к дру­гому чело­веку быть адво­ка­том, а к себе — про­ку­ро­ром. Но ведь каж­дый счи­тает, что он выше дру­гого, что лучше знает, как рас­по­ря­диться финан­сами, что у него больше эсте­ти­че­ского вкуса, он более обра­зо­ван. Мы все — больше, больше, больше. Больше кого? Жена — мужа, муж — жены? Муж с женой поде­лить не могут, кто из них больше! И тогда в семью при­вно­сится не бла­го­дать, не бла­го­сло­ве­ние Божье, а раз­де­ле­ние. Потому что все живут этим фари­сей­ским духом — духом превозношения.

Свя­той Исаак Сирин гово­рит: «Лучше греш­ник каю­щийся, чем пра­вед­ник не каю­щийся». Это не зна­чит, что мы можем осо­знанно совер­шать грехи, а потом пока­яться в надежде на про­ще­ние. Не надо обо­льщаться тем, что если мы будем гре­шить и потом каяться, то Гос­подь про­стит нам наши грехи: если мы в такое состо­я­ние при­хо­дим созна­тельно, тогда про­ще­ния мы не полу­чим. Потому что грех про­из­воль­ный, совер­шен­ный в надежде на после­ду­ю­щее пока­я­ние, свя­тые отцы назвали хулой на Духа Свя­таго. Но будем под­ра­жать в своей жизни мытарю в пока­я­нии: «Боже! мило­стив буди мне, греш­нику!» Речь идет о том, что гораздо страш­нее быть пра­вед­ни­ком и счи­тать себя не нуж­да­ю­щимся в покаянии.

Ино­гда в про­по­ве­дях мы слы­шим: «Заду­майся о себе, кто ты: мытарь или фари­сей?» Весь пара­докс нашей жизни заклю­ча­ется в том, что все мы хуже фари­сея и хуже мытаря, потому что мы не то и не дру­гое. Фари­сей испол­нял запо­веди Божьи, но при этом он гор­дился. А мы запо­веди не испол­няем, паль­цем о палец не уда­ряем, но фари­сей­ская гор­дыня есть в каж­дом из нас! Мытарь был сбор­щи­ком нало­гов. Он бес­со­вестно и бес­честно оби­рал людей и выжи­мал из них послед­ние соки, то есть поль­зо­вался дру­гими людьми. Но когда это до него дошло, он обра­зу­мился и осу­дил всю свою жизнь. Мы же, как мытарь, поль­зу­емся дру­гими людьми, но при этом отнюдь не вос­хо­дим в пока­я­ние мытаря.

А как часто мы не удер­жи­ваем сво­его языка, кото­рый, как пишет апо­стол Иаков, «при­краса неправды», неудер­жи­мое зло, испол­нен­ное смер­то­нос­ного яда, и никто из людей не может укро­тить этот орган, кото­рый пор­тит всю нашу с вами жизнь. Язык — огонь, при­краса неправды; язык … осквер­няет все тело и вос­па­ляет круг жизни, будучи сам вос­па­ляем от геенны ( Иак.3:6–8 ). Нам надо это пом­нить и сле­дить за своим язы­ком. Это осо­бенно каса­ется жен­щин, потому что, как ска­зал один муд­рый чело­век, если ты уви­дишь двух жен­щин-хри­сти­а­нок, бесе­ду­ю­щих между собой, то будь уве­рен, что по боль­шей части они заняты осуж­де­нием, пере­су­дами и «пере­ма­лы­ва­нием чужих косто­чек». Зача­стую не пом­нят они нази­да­ний свя­тых отцов, кото­рые, видя грех брата, гово­рили, что не будем о нем судить, потому что нет смысла выхо­дить из соб­ствен­ного дома, в кото­ром мерт­вец, и идти опла­ки­вать чужого мерт­веца. То есть свя­тые отцы свою душу счи­тали мерт­ве­цом и думали, что не хва­тит и всей жизни, чтобы опла­ки­вать свой грех. Мы же ино­гда сде­лаем немного духов­ного в своей жизни и уже думаем, что нет нужды в пока­я­нии. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник гово­рит всем нам в нази­да­ние, что Гос­подь на Страш­ном Суде не спро­сит у нас о том, почему мы не тво­рили вели­ких чудес, почему мы не спали на голой земле, почему мы не пости­лись по целой неделе. Но спро­сит у всех нас о том, почему мы не пла­кали о себе посто­янно, не счи­тали себя вели­кими греш­ни­ками и не опла­ки­вали свои грехи. Вот за это каж­дый из нас на Страш­ном Суде даст ответ. Потому что ничего вели­кого мы не сде­лали в своей жизни, мы не сде­лали больше того, что должны были сде­лать, как нам ска­зал об этом Гос­подь: нико­гда о себе ничего боль­шого не думайте, потому что когда испол­ните все пове­лен­ное вам, гово­рите: «Мы рабы ничего не сто­я­щие, потому что сде­лали, что должны были сде­лать» ( Лк.17:10 ). Поэтому все­гда все надо делать скромно, со сми­ре­нием, с осуж­де­нием себя, беря при­мер у свя­тых отцов.

Дай Бог, чтобы притча о мытаре и фари­сее послу­жила нам всем в нази­да­ние. Чтобы мы из этого еван­гель­ского повест­во­ва­ния вынесли для себя урок на всю жизнь — под­ра­жать доб­рым делам фари­сея и пока­я­нию мытаря, никого в своей жизни не судить, кроме самих себя, идти путем само­уко­ре­ния, путем свя­тых отцов, чтобы насле­до­вать жизнь веч­ную со свя­тыми во веки веков.

Для дости­же­ния хри­сти­а­ни­ном глав­ной цели его жизни — духов­ного обнов­ле­ния и спа­се­ния души — самым важ­ным Таин­ством явля­ется При­ча­ще­ние, назы­ва­е­мое также Евха­ри­стией, что по-гре­че­ски зна­чит «бла­го­да­ре­ние», так как бла­го­да­ре­ние Бога состав­ляет глав­ное содер­жа­ние молитв этого бого­слу­же­ния. Сам Спа­си­тель нака­нуне Своих крест­ных стра­да­ний на Тай­ной Вечери уста­но­вил это вели­кое Таин­ство, и оно уже две тысячи лет посто­янно совер­ша­ется в Церкви и будет совер­шаться до скон­ча­ния века за бого­слу­же­нием, назы­ва­е­мым Литур­гией. Во время совер­ше­ния основ­ной части Литур­гии — Евха­ри­стии — пше­нич­ный хлеб и вино­град­ное вино дей­ствием Свя­того Духа непо­сти­жи­мым, Боже­ствен­ным, тай­ным обра­зом соеди­ня­ются со Хри­стом: хлеб ста­но­вится Телом Гос­под­ним, не пере­ста­вая быть хле­бом, а вино — Кро­вью Гос­под­ней, не пере­ста­вая быть вином. Как во Хри­сте соеди­ни­лись Боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская при­рода, так про­стой хлеб и про­стое вино на Боже­ствен­ной Тра­пезе таин­ствен­ным дей­ствием Свя­того Духа соеди­ни­лись с Телом и Кро­вью Господа.

Свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский счи­тал поте­рян­ным каж­дый день, в кото­рый не при­ча­щался Свя­тых Хри­сто­вых Таин. Он назы­вал Литур­гию осью и цен­тром мира, вокруг кото­рого все совер­ша­ется. Духов­ным цен­тром мира. Ему же при­над­ле­жат пре­крас­ные слова: «Небо дождит и посы­лает влагу в этот мир, и земля взра­щи­вает хлеб и вино ради одного — чтобы во всем мире все­гда совер­ша­лось вели­кое чудо — Таин­ство Евха­ри­стии, когда Гос­подь дается в снедь вер­ным, когда дается этот Хлеб жизни, о кото­ром Сам Гос­подь ска­зал: Я есмъ хлеб жизни. Яду­щий его не умрет. Яду­щий Мою Плоть и пию­щий Мою Кровь пре­бы­вает во Мне, и Я в нем ( Ин.6:35, 50, 56 ). Когда мы непо­сти­жи­мым для нас обра­зом соеди­ня­емся с Тем, Кто родился, Кто лежал в яслях, Тело Кото­рого было уязв­лено на Кре­сте. Тело, кото­рое вос­кресло, и Тело, кото­рое село одес­ную Отца. И в самой малей­шей частице, кото­рой мы при­об­ща­емся, — пре­бы­вает весь Хри­стос! Не часть Его, а весь Христос».

В каж­дом храме и в каж­дой Чаше пре­бы­вает не раз­ное Тело, а одно и то же. И в каж­дой частице пре­бы­вает Хри­стос во всей своей пол­ноте. Ино­гда задают такой вопрос: как полу­ча­ется, что при­ни­мая лишь кро­шечку хлеба и малень­кий гло­ток вина, мы при­ча­ща­емся не части, а всего Хри­ста? Как это может быть? Очень хорошо это разъ­яс­нил свя­ти­тель Димит­рий Ростов­ский: «Посмотри в зер­кало, что ты видишь? — Я вижу себя. — А если раз­бить это зер­кало на малень­кие кусочки, кого ты в нем уви­дишь? — Опять в каж­дом малень­ком кусочке зер­кала увижу себя. — Вот так и Хри­стос, — гово­рит он, — как бы ни был раз­дроб­ляем, в каж­дой самой малей­шей частице пре­бы­вает весь, все­цело со Сво­ими Пло­тью и Кровью».

Ничто не может объ­еди­нить нас так, как Боже­ствен­ная литур­гия, как та бла­го­дать, кото­рую дает Гос­подь в Свя­том При­ча­ще­нии, соеди­няя нас с Собою, Себя с нами. Как это так — Бог в нас, и мы в Нем? Он Своей бла­го­да­тью, Своей любо­вью освя­щает каж­дого из нас. И, самое глав­ное, таин­ственно и непо­сти­жимо соеди­няет нас друг с дру­гом таким внут­рен­ним един­ством, когда мы хоть чуть-чуть, хоть на секун­дочку ста­но­вимся еди­ными бра­тьями и сест­рами во Хри­сте. Через Свя­тое При­ча­ще­ние все мы, такие раз­ные и раз­об­щен­ные, ста­но­вимся друг для друга поис­тине бра­тьями и сест­рами во Хри­сте, потому что бла­го­даря Ему в нас течет одна Кровь и в нас дей­ствует одно Его Боже­ствен­ное Тело. В этом Таин­стве мы при­об­ре­таем еди­но­су­щее чело­ве­че­ской при­роды, поте­рян­ное по гре­хо­па­де­нии, кото­рое и явля­ется для нас спа­се­нием и ради кото­рого при­шел на землю Гос­подь, вто­рое Лицо Пре­свя­той Троицы.

Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский ска­зал потря­са­ю­щие слова: «Бла­го­дать Свя­того При­ча­ще­ния рас­про­стра­ня­ется и на род при­ча­ща­ю­ще­гося чело­века». Какое отно­ше­ние имеют к нашему При­ча­ще­нию неве­ру­ю­щие, дале­кие от Церкви род­ные и близ­кие люди? В Адаме все мы были едины, мы все роди­лись от одной четы, так что мы все по боль­шому счету род­ные и близ­кие друг для друга. Каж­дый из нас — это малень­кая клетка огром­ного орга­низма, одного Тела. И то, что про­ис­хо­дит в одной клетке, рас­про­стра­ня­ется на весь орга­низм. Если в одной клетке царят мир, тишина и бла­го­дать, то при ее неиз­беж­ном сопри­кос­но­ве­нии и вза­и­мо­дей­ствии с дру­гими клет­ками эта Боже­ствен­ная энер­гия рас­про­стра­ня­ется и на весь орга­низм. Поэтому каж­дый хри­сти­а­нин может и дол­жен делиться полу­чен­ной в При­ча­стии бла­го­да­тью с дру­гими людьми.

Вот какая тайна — тайна соеди­не­ния не только нас с Богом, но и нас друг с дру­гом. Это есть бла­го­дат­ное таин­ство любви и еди­не­ния, через кото­рое мы ощу­щаем себя еди­ным телом, бра­тьями и сест­рами, чтобы пусть даже самую малость, хоть на мгно­ве­ние почув­ство­вать, что мы должны быть тако­выми по своей при­роде, как заду­мано Творцом.

Бла­го­дать Свя­того При­ча­ще­ния — неиз­ре­чен­ная, вели­кая, Боже­ствен­ная, таин­ствен­ная, все­свя­тая — выра­жа­ется сло­вами молитвы, кото­рые свя­щен­ник про­из­но­сит в конце Таин­ства: «Бла­го­да­рим Тя, Гос­поди Боже наш, о при­ча­ще­нии Свя­тых, Пре­чи­стых, Без­смерт­ных и Небес­ных Твоих Таин, ихже дал еси нам… в веру непо­стыдну, в любовь нели­це­мерну, в пре­умно­же­ние пре­муд­ро­сти, во исце­ле­ние души и тела, во отгна­ние вся­каго сопро­тив­наго, в снаб­де­ние запо­ве­дей Твоих, во ответ бла­го­при­я­тен, иже на Страш­нем Судищи Хри­ста Тво­его». Вот какими Дарами пре­ис­пол­ня­ются при­част­ники Свя­тых Хри­сто­вых Небес­ных и Живо­тво­ря­щих Тайн. Пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский настав­ляет: «Мы должны по мере наших сил и воз­мож­но­стей рев­но­вать о том, чтобы при­ча­щаться чаще. Если чело­век будет даже по своим гре­хам черен, как голо­вешка обго­ре­лая, но искренно испо­ве­ду­ясь и при­ча­ща­ясь Свя­тых Хри­сто­вых Таин, он ста­нет убе­ляться, про­свет­ляться, пре­об­ра­жаться Божией силой и Божией бла­го­да­тью. И если даже он был гре­хо­вен с головы до пят, то мило­стью и бла­го­да­тью Божьей через бла­го­дать Таин­ства Свя­того При­ча­ще­ния, очи­ща­ясь, спа­сется». Будем же об этом рев­но­вать, к этому стремиться.

Поэтому будем бла­го­да­рить Бога за этот неиз­ре­чен­ный Дар. Если бы не Свя­тое При­ча­ще­ние, если бы не эта вели­чай­шая Свя­тыня, то неиз­вестно какими бы мы были по сво­ему есте­ству, по своей при­роде. Каж­дый знает, как тяжело бороться со сво­ими дур­ными при­выч­ками, со своим неми­ло­сти­вым серд­цем, раз­дра­же­нием и гне­вом, ложью и кле­ве­той, само­лю­бием и эго­из­мом, и мно­гими, мно­гими дру­гими гре­хами и стра­стями, кото­рые очер­няют свет­лую ризу нашей души, даро­ван­ную нам во Свя­том Кре­ще­нии. Если бы не Свя­тое При­ча­ще­ние, то мно­гие из нас и оста­ва­лись бы, как прежде. Но от службы к службе, от При­ча­ще­ния к При­ча­ще­нию что-то немножко меня­ется в наших душах. И это — дей­ствие бла­го­дати, кото­рая дается нам даром в вели­ком Таин­стве Свя­той Евха­ри­стии. Самое же глав­ное, самое наи­важ­ней­шее, что чело­век может при­не­сти Богу, — это дар бла­го­дар­ного сердца.

У свя­того Васи­лия Вели­кого спро­сили: «Как часто вы при­ча­ща­е­тесь?» И он ска­зал: «Мы при­ча­ща­емся четыре раза в неделю: в среду, в пят­ницу, в суб­боту и в вос­крес­ный день. А когда бывает память вели­кого свя­того, еще и в этот день». Вот как жили хри­сти­ане пер­вых веков! Для нас это непо­сти­жимо, нет у нас такой жизни! Мы сна­чала отда­емся вся­ким вто­ро­сте­пен­ным делам и лишь потом, если оста­ются силы, то направ­ляем их на духов­ную жизнь. А у них было наобо­рот: все было посвя­щено сна­чала Богу, а потом уже остав­ши­еся силы посвя­ща­лись попе­че­нию о хлебе насущ­ном и всему остальному.

Если мы зада­димся вопро­сом: что нас делает достой­ными Свя­того При­ча­ще­ния, то най­дем ответ у пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского. Он гово­рит: «Если чело­век с мыс­лью о своем несо­вер­шен­стве и все­о­ка­ян­стве, то есть с пока­ян­ными чув­ствами будет под­хо­дить к Свя­той Чаше, то именно это чув­ство пока­я­ния и будет делать его достой­ным Свя­того При­ча­ще­ния». И не дай Бог перед При­ча­стием поду­мать: «Я готов, потому что сде­лал то-то и то-то». Да мы мил­ли­оны лет будем жить и ничего достой­ного При­ча­ще­ния не сде­лаем. «Яко раз­бой­ник испо­ве­даю Тя: помяни мя, Гос­поди, во Цар­ствии Твоем». Только это осо­зна­ние себя «раз­бой­ни­ком», при­чем раз­бой­ни­ком каю­щимся — делает нас близ­кими и доро­гими для Хри­ста. Если мы будем гореть жела­нием быть со Хри­стом, при­об­щиться к веч­но­сти через Тело и Кровь Гос­подню и при этом осо­зна­вать свое недо­сто­ин­ство, тогда жизнь веч­ная будет внутри нашего сердца, ума и тела. Как небо отстоит от земли, вот такова и наша «готов­ность» быть на небе, когда мы сво­ими гре­хами пол­заем по земле. Не пост, не цер­ков­ный празд­ник, не молитва, не пра­вило, не вечер­нее бого­слу­же­ние, не испо­ведь делают нас достой­ными Свя­того При­ча­ще­ния, а только чистая душа и совесть, очи­щен­ная искрен­ним покаянием.

Какие же плоды при­ня­тия Тайн Хри­сто­вых мы с вами ощу­щаем? Плоды Свя­того При­ча­стия пере­чис­лены в бла­го­дар­ствен­ных молит­вах: «Соде­телю мой, …душу очи­сти, освяти помыш­ле­ния. Составы утверди с костьми вкупе. Чувств про­свети про­стую пяте­рицу. Всего мя спри­гвозди страху Тво­ему. Присно покрый, соблюди же, и сохрани мя от вся­кого дела и слова душет­лен­наго. Очи­сти и омый, и украси мя, удобри, вра­зуми, и про­свети мя». Вот ради чего мы стре­мимся по мере сил и воз­мож­но­стей быть при­част­ни­ками Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. Есте­ственно воз­ни­кает вопрос: если так очи­сти­тельно и бла­го­творно При­ча­ще­ние, то как часто надо при­об­щаться Свя­тых Хри­сто­вых Таин? Ведь мы ощу­щаем свое несо­от­вет­ствие этой Свя­тыне, недо­сто­ин­ство нашего ума, души и дел. С одной сто­роны, надо пом­нить о вели­чии этого Таин­ства, а с дру­гой сто­роны, не забы­вать о вели­ком мило­сер­дии Божием, потому что мы с вами — боль­ные люди, кото­рые всей душой и всем серд­цем воз­же­лали здра­вия. Цер­ковь же — это вра­чеб­ница, а Хри­стос — Врач, даю­щий нам Самого Себя.

Боль­ной не гово­рит: я не пойду на опе­ра­цию, потому что болен. Он наобо­рот, обра­ща­ется к врачу, чтобы стать здо­ро­вым. Так и нам не надо ждать, когда мы еще больше нагре­шим или когда мы при­не­сем искрен­нее пока­я­ние, потому что нико­гда не будет у нас состо­я­ния все­гдаш­ней готов­но­сти к этому Таин­ству. Но мы с верой и любо­вью должны при­те­кать к Врачу, Кото­рый помо­жет нам исце­литься от этих неду­гов, собрать мысли воедино, жить в чистоте и свя­то­сти. Силы для этого нам и дает свя­тое При­ча­ще­ние. Тело и Кровь Хри­стовы, кото­рым мы при­об­ща­емся в Таин­стве Свя­той Евха­ри­стии, непо­сти­жи­мым обра­зом живо­тво­рят, освя­щают, дают силы и при­бли­жают нас к жизни буду­щего века. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит, что чело­век, кото­рый при­ча­ща­ется Свя­тых Хри­сто­вых Тайн, явится в Цар­ствие Божие как бы обла­чен­ным в золо­тые одежды, для него откро­ется Чер­тог Небес­ный. Мно­гие свя­тые отцы сви­де­тель­ствуют: если чело­век спо­до­бится в день смерти быть при­част­ни­ком свя­тых Хри­сто­вых Таин, то он не про­хо­дит мытар­ства, потому что в нем пре­бы­вает Сам Христос.

При­част­ник не только спо­доб­ля­ется буду­щих благ, для него уже в этой жизни земля ста­но­вится небом. Через Свя­тое При­ча­ще­ние законы любви про­ни­кают в нашу жизнь, пре­об­ра­жают нас и соеди­няют друг с дру­гом. В пас­халь­ную неделю, когда цар­ские врата все время открыты, можно уви­деть, как во время пения наро­дом Сим­вола веры свя­щен­ники лобы­зают друг друга в плечо со словами:

«Хри­стос посреде нас!» — «И есть, и будет!» Это — реаль­ность, кото­рую особо ощу­щают при­част­ники. Сам Спа­си­тель ска­зал: И се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века ( Мф.28:20 ). До конца века, име­ется в виду — до конца суще­ство­ва­ния этого зем­ного мира, будет с нами и Таин­ство Свя­той Евхаристии.

Нет дру­гой такой высо­кой молитвы и формы бла­го­да­ре­ния Бога, как Литур­гия, на кото­рой «за всех и за вся» при­но­сится Бес­кров­ная Жертва. При­но­сится для пользы всему миру, потому что там, где совер­ша­ется Боже­ствен­ная литур­гия, освя­ща­ется все вокруг. Мало того — мир стоит Боже­ствен­ной литур­гией, потому что мы молимся о бла­го­сто­я­нии Свя­тых Божиих Церк­вей, о мире всего мира, о бла­го­ден­ствии, о бла­го­рас­тво­ре­нии воз­ду­хов, об умно­же­нии мира во всем мире.

Будем же всей душой бла­го­да­рить Гос­пода за этот вели­кий дар и с сер­деч­ным тре­пе­том повто­рять слова бла­го­дар­ствен­ной молитвы после Свя­того При­ча­ще­ния: «…и спо­доби мя до послед­няго изды­ха­ния, неосуж­денно прии­мати пре­чи­стых Таин во освя­ще­ние, во исце­ле­ние души и тела». И Гос­подь, при­шед­ший на землю не пра­вед­ни­ков спа­сти, но греш­ни­ков при­звать к пока­я­нию, без­условно, каж­дую любя­щую Его душу и при­ча­ща­ю­щу­юся Его, обни­мет, согреет, про­све­тит, возь­мет на Свои руки, как заблуд­шую овцу, и вве­дет туда, где уже нет ни болезни, ни плача, ни воз­ды­ха­ния, но жизнь и радость бес­ко­неч­ная. И дай Бог, чтобы мы все в доб­ром и чистом сердце хра­нили бла­го­дать Свя­тых Хри­сто­вых Тайн. Чтобы эти Боже­ствен­ные Дары освя­щали, пре­об­ра­жали и убе­ляли ризу нашей души.

Вот как дорога Боже­ствен­ная литур­гия. Поэтому даже если мы очень заняты на работе, надо поста­раться найти время и хоть на часть службы прийти в храм. В Цар­ствии Божием какой-то бух­гал­те­рии и кан­це­ля­рии нет, можно целый день про­мо­литься и остаться пустым, а можно про­ро­нить одну слезу, и Гос­подь даст тебе больше, потому что Дух дышит, где хочет ( Ин.3:8 ). Будем же пом­нить, что до тех пор, пока с верою и любо­вью совер­ша­ется Боже­ствен­ная литур­гия, наши города и веси, без­условно, будут хра­нимы Богом. Те сердца и души, кото­рые будут напол­нять наши храмы, должны сами ста­но­виться горя­щими лам­па­дами, живыми ико­нами, и тогда Гос­подь про­длит нашу жизнь.

Это нужно знать

Цер­ковь назы­вает Таин­ствами свя­щен­но­дей­ствия, в кото­рых пода­ется нам сила Божия — бла­го­дать Свя­того Духа. Само слово «таин­ство» ука­зы­вает, что оно не пости­га­ется разу­мом, а при­ни­ма­ется веру­ю­щим серд­цем. Всего в Пра­во­слав­ной Церкви суще­ствует семь таинств — Кре­ще­ние, Миро­по­ма­за­ние, Пока­я­ние, При­ча­ще­ние, Брак, Свя­щен­ство и Еле­освя­ще­ние. Каж­дое из Таинств при­но­сит нашей душе свой осо­бый дар. Из Еван­ге­лия нам известно, что три Таин­ства (Кре­ще­ние, При­ча­ще­ние и Пока­я­ние) уста­нов­лены Самим Гос­по­дом Иису­сом Хри­стом. Сви­де­тель­ства боже­ствен­ного про­ис­хож­де­ния дру­гих Таинств содер­жатся в книге Дея­ний, в апо­столь­ских Посла­ниях, а также в тво­ре­ниях мужей апо­столь­ских и учи­те­лей Церкви пер­вых веков христианства.

В пра­во­слав­ных Таин­ствах про­ис­хо­дит встреча хри­сти­а­нина с Богом, его еди­не­ние с Ним, насколько это воз­можно в зем­ной жизни. Через них бла­го­дать Божия нис­хо­дит на нас и освя­щает душу и тело. Оче­видно, что неви­ди­мую боже­ствен­ную бла­го­дать может посы­лать только Бог. Это зна­чит, что совер­шает все Таин­ства только Сам Гос­подь, а свя­щен­но­слу­жи­тели явля­ются Его помощ­ни­ками, проводниками.

В Таин­стве Кре­ще­ния про­ис­хо­дит духов­ное рож­де­ние чело­века, а Миро­по­ма­за­ние дает силы для его духов­ного воз­рас­та­ния. В Таин­стве Пока­я­ния мы полу­чаем про­ще­ние и очи­ще­ние гре­хов, совер­шен­ных после кре­ще­ния. При­ча­ща­ясь Тела и Крови Хри­сто­вых, мы при­ни­маем в себя Боже­ствен­ную жизнь. Еле­освя­ще­ние помо­гает исце­литься от болез­ней души и тела, в осо­бен­но­сти, от нерас­ка­ян­ных и поза­бы­тых гре­хов. Таин­ство Брака освя­щает семей­ную жизнь, рож­де­ние и вос­пи­та­ние детей. В Таин­стве Свя­щен­ства рож­да­ются пас­тыри Церкви — совер­ши­тели Таинств и руко­во­ди­тели духов­ной жизни. При­сту­пать к Таин­ствам хри­сти­а­нин дол­жен с верой и бла­го­го­ве­нием, ведь только тогда можно ощу­тить в своей душе при­ток духов­ных сил и почув­ство­вать явные изме­не­ния, про­изо­шед­шие от при­кос­но­ве­ния бла­го­дати Свя­того Духа: отсту­пают смя­те­ние и бес­по­ря­доч­ность чувств и мыс­лей, а на смену им при­хо­дит уми­ро­тво­ре­ние. Побла­го­да­рим Спа­си­теля за ту вели­кую милость Божию, кото­рую мы полу­чаем в Таин­ствах Церкви.

В каж­дой фразе и даже в каж­дом слове свя­того Еван­ге­лия все­гда очень много поучи­тель­ного для ума и сердца любого чело­века. Такова и сле­ду­ю­щая исто­рия. Толпы народа сле­до­вали за Хри­стом. Когда он оста­но­вился в доме тещи апо­стола Петра в Капер­на­уме, к нему со всех сто­рон стали при­во­дить боль­ных и одер­жи­мых. Все спе­шили сюда: кто-то, опи­ра­ясь на костыль, кто-то, под­дер­жи­ва­е­мый бра­том… Дом запол­нен до пре­дела, и на улице тол­пится народ. Все жадно слу­шают, что гово­рит Хри­стос. К Нему обра­щены все лица, все жела­ния, все сердца. И вот появ­ля­ются четыре чело­века, неся на одре сво­его боль­ного друга. Они не могли про­браться в дом через толпу и тогда реши­лись на чрез­вы­чай­ную меру — разо­брали крышу и спу­стили носилки с рас­слаб­лен­ным на верев­ках прямо к ногам Спа­си­теля. И видя их веру, силу любви, состра­да­ния, без­глас­ной сер­деч­ной мольбы, Гос­подь исце­лил их друга: чадо, про­ща­ются тебе грехи твои ( Мк.2:5 )!

В Еван­ге­лии есть много при­ме­ров, когда люди про­сят Хри­ста и Гос­подь откли­ка­ется на их просьбу. Обычно мы видим лич­ное пока­я­ние перед Спа­си­те­лем — мытаря, блуд­ницы, рас­ка­яв­ше­гося раз­бой­ника, кото­рому было ска­зано: Ныне же будешь со Мною в раю ( Лк.23:43 ). Но в этой еван­гель­ской исто­рии речь идет еще об одном пора­зи­тель­ном деле и чуде любви. Такой слу­чай, может быть, в Еван­ге­лии един­ствен­ный: когда сам рас­слаб­лен­ный ничего не про­сит. Соб­ственно, даже при­нес­шие его дру­зья не успели ска­зать: «Исцели, помоги, вос­ставь от одра болезни!» Сами дела гово­рили за них — дви­жи­мые сер­деч­ной верой и дея­тель­ным состра­да­нием, эти люди пред­при­няли нема­лый труд — сде­лали носилки, при­несли на них боль­ного да еще умуд­ри­лись зата­щить рас­слаб­лен­ного чело­века на крышу дома высо­той мини­мум 2,5 метра, а то и 3… Потом надо было еще разо­брать кровлю и акку­ратно опу­стить носилки к ногам Хри­ста Спа­си­теля. И они делают это — четыре друга. Только тогда, «уви­дев веру их», Гос­подь исце­ляет рас­слаб­лен­ного, потому что они делами сво­ими пока­зали, что ждут от Хри­ста чуда и делают для этого все от них зави­ся­щее. Какую вели­кую милость дарит нам наша вера и наша Цер­ковь! Ока­зы­ва­ется, у нас есть такая воз­мож­ность, есть шанс вымо­лить наших без­бож­ных детей, вну­ков, жен, мужей, род­ных и близ­ких, если мы будем до конца после­до­ва­тельны, муже­ственны и верны, до конца духовно настой­чивы и трудолюбивы.

Еще вду­ма­емся в уди­ви­тель­ные слова Спа­си­теля: чадо, про­ща­ются тебе грехи твои… тебе говорю, встань, возьми постель твою и иди в дом твой ( Мк.2:5,11 ). Эти слова пока­зы­вают, что Гос­подь уви­дел при­чину болезни, при­чину стра­да­ния и скорби — грехи. Тяже­ло­боль­ной, кото­рого при­несли дру­зья, был совер­шенно рас­слаб­лен­ный. Эта болезнь имела основ­ную при­чину не столько внеш­нюю, сколько внут­рен­нюю, потому что такой недуг про­ис­хо­дит не от про­студы, а явля­ется послед­ствием рас­слаб­ле­ния духов­ного, сер­деч­ного. Грех стал при­чи­ной его рас­слаб­ле­ния телес­ного. Для исце­ле­ния боль­ного нужно, чтобы были про­щены его грехи, необ­хо­димо исце­лить более глу­бо­кую болезнь — болезнь души, грех. Стра­да­ния рас­слаб­лен­ного, невоз­мож­ность даже повер­нуться на дру­гой бок, самому взять ста­кан воды — заста­вили его вни­ма­тельно загля­нуть в свою про­шлую жизнь. Пока­я­ние захлест­нуло его, и тогда Бог услы­шал его молитвы.

Для нас, веру­ю­щих людей, эта исто­рия откры­вает вели­кую надежду, вели­кую милость: Гос­подь по молит­вам дру­гих людей и ради их любви к ближ­ним готов при­хо­дить на помощь, если видит сер­деч­ность и тер­пе­ние, если чув­ствует непо­ко­ле­би­мую веру. Вся исто­рия Церкви изоби­лует бла­го­че­сти­выми при­ме­рами, когда хри­сти­ане выма­ли­вают своих детей, жены — без­бож­ных мужей, а мужья — своих неве­ру­ю­щих жен. Ибо так и полу­ча­ется в жизни, как ска­зал апо­стол Павел: Неве­ру­ю­щий муж освя­ща­ется женою веру­ю­щею, и жена неве­ру­ю­щая освя­ща­ется мужем веру­ю­щим ( 1Кор.7:14 ). Редко, очень редко бывает в семье един­ство, еди­но­мыс­лие и еди­но­ве­рие. Гос­подь ска­зал: Сын Чело­ве­че­ский, придя, най­дет ли веру на земле? ( Лк.18:8 ). И Он же обод­ряет нас: Не бойся, малое стадо! ( Лк.12:32 ), то есть веру­ю­щих, вер­ных людей все­гда будет очень мало.

Когда люди гото­вят пищу или запа­сают ее для дли­тель­ного хра­не­ния, они добав­ляют в нее малое коли­че­ство соли, кото­рая предо­хра­няет всю пищу от гни­е­ния. Соль — малая вещь, но делает боль­шое дело. Так и вер­ные — мы с вами — при­званы быть солью этого мира ( Мк.9:50 ). Это воз­можно. Каж­дый из нас спо­со­бен с помо­щью Божией рас­про­стра­нять вокруг себя веру, мир и любовь Божию.

Недавно я полу­чил письмо от одного сво­его зна­ко­мого, уче­ного, кото­рый несколько лет назад кре­стился в Опти­ной Пустыни. Он пишет: «Батюшка! Не могу умол­чать о чудес­ном собы­тии в жизни моих близ­ких! Моя стар­шая сестра Галина, шести­де­сяти одного года от роду, послед­ние три года тяжело болела. Ее мучил голос чело­века, кото­рый уже умер. Это страш­ное забо­ле­ва­ние. Я настой­чиво, но осто­рожно обра­щал вни­ма­ние Гали на запо­веди Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста. Она сопро­тив­ля­лась — бесы в ней сопро­тив­ля­лись. Я молился о ней, и, нако­нец, она кре­сти­лась. Вскоре после этого бесы вышли из нее, голос отсту­пил, она стала вести нор­маль­ную жизнь, часто бывать в храме. Я могу только повто­рять про себя: дол­го­тер­пе­лив и мило­стив Господь!»

Див­ную исто­рию о том, как вера одного чело­века спасла от веч­ной поги­бели дру­гого чело­века, рас­ска­зал мне вла­дыка Арсе­ний, вика­рий Свя­тей­шего Пат­ри­арха Кирилла. Когда мы с ним заго­во­рили о скор­бях, о тяже­лых болез­нях, постиг­ших род­ных и близ­ких людей, уми­ра­ю­щих от рака, он рас­ска­зал такой слу­чай из его жизни. Жила по сосед­ству с ним одна веру­ю­щая жен­щина. Муж у нее был совер­шенно без­на­деж­ный без­бож­ник: и пья­ница, и матер­щин­ник, сло­вом, имел «уни­каль­ную» по своим гре­хам жизнь. И вот этого Ивана Ива­но­вича посе­щает тяже­лей­шая болезнь — рак. Вскоре от этого муж­чины, пышу­щего жиз­нен­ной энер­гией, оста­ется одна треть. Слег он на одр болезни — немощ­ный, рас­слаб­лен­ный, как сего­дняш­ний еван­гель­ский боль­ной. Жена же поти­хоньку моли­лась вслух перед ико­нами, читала Еван­ге­лие, созда­вая какую-то бла­го­при­ят­ную духов­ную атмо­сферу, о кото­рой он раньше и слы­шать не хотел. Но когда лежишь боль­ной — тут уж ничего не поде­ла­ешь, воз­ра­жать не будешь. И одна­жды она уго­во­рила мужа при­гла­сить к нему батюшку. И он согла­сился, видя, что дей­стви­тельно дни его сочтены. Гово­рили они довольно про­дол­жи­тель­ное время. Свя­щен­ник при­ча­стил уми­ра­ю­щего и вышел оттуда с радо­стью, потому что это была пер­вая и послед­няя его испо­ведь — испо­ведь за всю жизнь, кото­рая открыла ему дорогу ко спа­се­нию души.

Иван Ива­но­вич после этого про­жил всего пол­тора дня. Но с того момента, как его при­ча­стил свя­щен­ник, он не пере­ста­вая читал молитву, и такую, какой мы с вами нико­гда не моли­лись. Он не ел, не пил (потому что уже не мог), но непре­станно читал эту молитву и умер с ней на устах. А молитва была такая: «Хри­стос Вос­кресе! Воис­тину Вос­кресе!» «Хри­стос Вос­кресе! Воис­тину Вос­кресе!» Он читал ее, потому что дру­гой молитвы не знал. Время было после­пас­халь­ное, он слы­шал, как моли­лась жена, и запом­нил именно эти слова. Так Гос­подь спо­до­бил этого чело­века в созна­нии, доб­ро­вольно услы­шать и при­нять доб­рый совет. Бла­го­че­сти­вая супруга, дви­жи­мая верой, надеж­дой и любо­вью, утвер­жден­ными на фун­да­менте тер­пе­ния, при­вела к Богу сво­его мужа. Именно эти четыре доб­ро­де­тели и явля­ются четырьмя дру­зьями, кото­рые при­во­дят нас к Богу.

Вот что может сде­лать тер­пе­ли­вая молитва, состра­да­ние и сер­деч­ное уча­стие в жизни дру­гого чело­века. Давайте и мы с вами научимся наде­яться, верить, любить и тер­петь и так при­об­ре­тать тех самых четы­рех дру­зей, кото­рые смо­гут по мило­сти и бла­го­дати Божией нас самих пред­ста­вить перед Богом. И научить нас жить Богом. Тогда, может быть, по нашей сми­рен­ной и теп­лой молитве наши род­ные и близ­кие, кото­рые еще живут как рас­слаб­лен­ные и пара­ли­зо­ван­ные душой и умом (потому что боль­шая часть мира именно тако­вой и явля­ется), при­дут к пока­я­нию. Если они «атлеты» по сво­ему физи­че­скому состо­я­нию, если они не нуж­да­ются ни в какой вра­чеб­ной помощи и чув­ствуют себя пре­вос­ходно, и пре­красно выгля­дят, то, не имея веры в Бога, не зная Еван­ге­лия, они мертвы душой. Когда мы будем иметь тер­пе­ние, а на его фун­да­менте воз­двиг­нем веру, надежду и любовь, мы при­об­ре­тем тех четы­рех дру­зей, кото­рые души наших род­ных и близ­ких при­не­сут и поло­жат к ногам Хри­ста. Все это, конечно, не исклю­чает, а пред­по­ла­гает, что кроме этих духов­ных дру­зей у каж­дого из нас будут и дру­зья телес­ные — наши ближ­ние, кото­рые будут молиться о нас.

Нам, в свою оче­редь, даны воз­мож­ность и силы молиться о людях, кото­рые нам близки и дороги. Тяжело в храм идти, а надо. Ленишься в руки взять Псал­тирь и «два­дцатку» читать за близ­ких, а надо. Неохота ака­фист читать, а надо. Трудно поститься, а надо. Почему? Да потому что за тобой стоит этот рас­слаб­лен­ный, кото­рый сам ничего не может сде­лать. И дай Бог, чтобы у каж­дого из нас совер­ши­лось в жизни это чудо, чтобы Гос­подь, видя веру нашу, ска­зал бы тем людям, о кото­рых мы молимся Ему: возьми одр твоей болезни и ходи ногами — ногами доб­рых дел иди к Богу и к Цар­ствию Небесному!

Пора­зи­тельно — если мы сопе­ре­жи­ваем ближ­ним, своим дру­зьям, тогда за это сопе­ре­жи­ва­ние и молитву, за боль сердца о дру­гом чело­веке Гос­подь дарует и умно­жает в нас духов­ную радость! Потому что Бог видит, что такой чело­век живет не только для себя, молится не только за себя и под­ви­за­ется не только за себя. Поэтому при чте­нии молитвы Иису­со­вой обя­за­тельно хотя бы одну молитву про­из­но­сите так: «Гос­поди, Иисусе Хри­сте, поми­луй нас, греш­ных!» Именно «нас», а не «меня». И это тоже твой малень­кий-малень­кий шаг наверх. Под­ни­маться все­гда тяжело. Гораздо легче ска­ты­ваться вниз, а под­ни­маться тяжко. Зато такие труды щедро воз­на­граж­да­ются Гос­по­дом. Как ска­зал ста­рец Паи­сий Афон­ский: «За само­от­вер­жен­ную любовь Бог дает двой­ное здоровье».

Еще одно поучи­тель­ное заклю­че­ние можно выве­сти из этой исто­рии. Четыре друга совер­шают, каза­лось бы, неве­ро­ят­ное — дви­жи­мые любо­вью, состра­да­нием и сер­деч­ным уча­стием, они пре­одо­ле­вают все пре­пят­ствия вплоть до того, что зале­зают на крышу дома и раз­би­рают ее! Так бывает и в нашей жизни: когда мы хотим помочь своим род­ным и близ­ким, прежде всего, в их духов­ной жизни, мы дей­стви­тельно на каж­дом шагу встре­чаем пре­пят­ствия. Порой мы стал­ки­ва­емся с непре­одо­ли­мой, каза­лось бы, сте­ной из людей или обсто­я­тельств. Мы тоже видим, что «про­тис­нуться» невоз­можно — по при­чине чело­ве­че­ского упрям­ства наши слова, убеж­де­ния, уго­воры не ока­зы­вают ника­кого воз­дей­ствия. И тогда насто­я­щие дру­зья идут в обход — идут через верх. Свя­ти­тель Фео­фи­лакт Бол­гар­ский объ­яс­няет, почему они разо­брали именно кровлю, крышу дома. Он гово­рит, что это — образ. Крыша — это верх. Есть такое выра­же­ние: «крышу сорвало». Под «кры­шей» под­ра­зу­ме­ва­ется голова чело­века: у него что-то с голо­вой слу­чи­лось, «крышу сорвало». Вот четыре друга и разо­брали крышу дома. Это озна­чает, что чело­веку нужно помочь спра­виться с его умствен­ными заблуж­де­ни­ями, разо­брать те скеп­ти­че­ские и без­бож­ные постро­е­ния, кото­рые у него сло­жи­лись в резуль­тате вос­пи­та­ния, при­ня­того в этом мате­ри­а­ли­сти­че­ском мире, в школе, в инсти­туте. Нужно помочь такому чело­веку в том, чтобы голова у него немножко про­свет­лела. Как же это сде­лать? С помо­щью Еван­ге­лия, с помо­щью духов­ных книг, душе­по­лез­ных разговоров.

После того, как эти люди разо­брали крышу дома, они спу­стили вниз к ногам Хри­ста Спа­си­теля сво­его друга. А спу­ститься вниз, гово­рит нам свя­ти­тель Фео­фи­лакт Бол­гар­ский, озна­чает прийти в глу­бину сми­ре­ния. Что я собой пред­став­ляю, сво­ими моз­гами, своей жиз­нью? Если посмот­реть через призму Еван­ге­лия, то я — про­сто абсо­лют­ный ноль. До того, как я про­чел Еван­ге­лие и при­шел в Цер­ковь, я думал, что я заме­ча­тель­ный, доб­рый чело­век: помо­гаю, ува­жаю, не курю, не пью, матом не руга­юсь, супругу люблю. О том, как мы далеки от высоты и кра­соты еван­гель­ского иде­ала, что мы до него еще не доросли и вряд ли когда-нибудь дорас­тем, мы и не знаем. Когда чело­век сми­рится перед Богом, уви­дит все свое несо­вер­шен­ство, вот тогда он может услы­шать голос Хри­ста: Чадо! про­ща­ются тебе грехи твои ( Мк.2:5 ). А затем — возьми постель твою и иди в дом твой ( Мк.2:11 ). Зна­чит, между гре­хом и болез­нью суще­ствует пря­мая связь. Мы лечим печень, язву, дав­ле­ние — чего только не лечим, чего только у нас нет! Ока­зы­ва­ется — все это имеет пря­мую связь с нашими гре­хами и с нашей нрав­ствен­но­стью. И пошел рас­слаб­лен­ный, взял носилки и пошел, раду­ясь и хваля Бога. Вот когда воз­можно исце­ле­ние — тогда, когда нач­нет исце­ляться душа.

Всем нам пред­стоит раз­ло­мать креп­кую крышу нашего само­мне­ния, нашей гор­дыни и высо­ко­ме­рия, чтобы наша рас­слаб­лен­ная душа могла пред­стать пред ногами Хри­ста и полу­чить дол­го­ждан­ное исцеление.

Более двух тыся­че­ле­тий тому назад пра­вед­ные Иоаким и Анна, выпол­няя обе­то­ва­ние посвя­тить свое Чадо Богу, при­вели в Иеру­са­лим­ский храм трех­лет­нюю Деву Марию. К изум­ле­нию всех при­сут­ство­вав­ших, Она само­сто­я­тельно и быстро под­ня­лась по пят­на­дцати высо­ким сту­пе­ням, кото­рые и взрос­лые с тру­дом пре­одо­ле­вали. Навстречу Ей вышел пер­во­свя­щен­ник Заха­рия, отец Иоанна Кре­сти­теля, совер­шав­ший свое слу­же­ние. По Про­мыслу Божию в этой малень­кой Девочке он уви­дел избран­ницу Божию и, дви­жи­мый Духом Свя­тым, ввел Ее в ту часть Иеру­са­лим­ского храма, в кото­рую он сам имел право вхо­дить только одна­жды в год — во Свя­тая Свя­тых, где хра­ни­лись жезл Аарона, скри­жали Завета и манна Небес­ная. Так бого­из­бран­ное Дитя встре­ти­лось с Богом, чтобы при­об­щиться вели­кой тайне бого­по­зна­ния. Чтобы стать Мате­рью Божией, Началь­ни­цей и Мате­рью нашего спа­се­ния, Она вво­дится во Свя­тая Свя­тых, как жилище и осо­бое место при­сут­ствия Божия.

Про­мысл Божий о спа­се­нии пад­шего чело­ве­че­ства осу­ще­ствился с уча­стием Пре­свя­той Девы, Кото­рая под­го­то­вила Себя к этому через пре­бы­ва­ние в Иеру­са­лим­ском храме. С трех­лет­него воз­раста до четыр­на­дцати лет Она непре­станно пре­бы­вала в посте, молитве и отда­вала Себя всю, до послед­него дыха­ния, Богу. Все Ее устрем­ле­ния были направ­лены только к веч­ному, к небес­ному. Ее жизнь — это тайна того, как чело­век дела­ется сосу­дом, жили­щем Невме­сти­мого, хра­мом Божиим. За Свою чистоту Она и была избрана для того, чтобы через Нее вопло­тился Спа­си­тель рода чело­ве­че­ского и научил нас, как мы должны посту­пать, чтобы насле­до­вать жизнь веч­ную. В этом и состоит смысл вопло­ще­ния Гос­пода и Спаса нашего Иисуса Хри­ста — каж­дого из нас при­ве­сти к спа­се­нию, для жизни в вечности.

Пред­ста­вим себе такую ситу­а­цию: чело­век нахо­дится на дне глу­бо­кой про­па­сти, между отвес­ными ска­лами и не может выбраться оттуда. Он смот­рит на небо, видит над собой солнце и ничего не может сде­лать, а только взы­вает о помощи. Дол­гое время нахо­дится он в таком печаль­ном поло­же­нии, и одна­жды видит, что в эту рас­ще­лину спус­ка­ется веревка. Он раду­ется и ликует — теперь-то он спа­сен. Так каж­дый чело­век и весь мир до при­ше­ствия на землю Хри­ста был в этой про­па­сти, не имея ника­кой воз­мож­но­сти выбраться из нее. И только Бого­во­пло­ще­нием — про­тя­ну­той рукой Божией — как бы канат спус­ка­ется к каж­дому из нас, чтобы мы могли спа­стись Хри­стом и во Хри­сте. Но сколько надо еще сил, чтобы по этому канату, поти­хоньку пере­би­рая руками и ногами, выбраться из гре­хов­ной ямы наших стра­стей, из того вет­хого чело­века, плоть кото­рого мы носим на себе! Гос­подь спас нас, но завер­шить дело сво­его спа­се­ния, с помо­щью Божией, мы должны сами.

Мы должны пройти тот же путь, что про­шла Пре­свя­тая Вла­ды­чица наша Бого­ро­дица, вос­ходя по сту­пе­ням храма — от одной доб­ро­де­тели к дру­гой, в надежде на помощь Божию, на бла­го­дать Свя­того Духа. Пре­чи­стая Дева любила храм Божий, вос­пи­ты­ва­лась в нем, служа Гос­поду постом, молит­вой и тру­дами руко­де­лия. И нам тоже, по воз­мож­но­сти храм Божий должно любить, при­бе­гать сюда в своих нуж­дах, печа­лях, скор­бях и доро­жить каж­дой мину­той нахож­де­ния в нем. В одном из псал­мов царя Давида есть такие слова: Одного про­сил я у Гос­пода, того только ищу, чтобы пре­бы­вать мне в доме Гос­под­нем во все дни жизни моей, созер­цать кра­соту Гос­подню и посе­щать храм Его.

На могиль­ном памят­нике мит­ро­по­лита Три­фона (Тур­ке­ста­нова), кото­рый был неко­гда насель­ни­ком Опти­ной Пустыни и похо­ро­нен на Вве­ден­ском клад­бище в Москве, напи­сано изре­че­ние, кото­рое он любил повто­рять в конце своей жизни: «Дети, любите храм Божий — Небо на земле». И это воис­тину так. Когда мы при­хо­дим сюда, пусть нас не одо­ле­вают ника­кие мир­ские попе­че­ния, сует­ные мысли и меч­та­ния, пусть ум будет занят только одним: бого­слу­же­нием, бого­мыс­лием, тай­ной сокро­вен­ной молит­вой, совер­ша­е­мой в сердце. В цер­ков­ных пес­но­пе­ниях есть такие слова: «в храме славы сто­яще, на небеси сто­яти мним». То есть здесь, в свя­тых хра­мах Божиих, нам откры­ва­ется осо­бое при­сут­ствие Божие, осо­бое бла­го­дат­ное дей­ствие на нас Духа Свя­того, освя­ща­ю­щее и ожи­во­тво­ря­ю­щее, даю­щее нам силы жить и спа­саться, с любо­вью и помо­щью Божией идти по пути сво­его зем­ного странствия.

По воз­мож­но­сти свое сво­бод­ное время надо отда­вать храму Божию, ста­раться нахо­диться там, где свя­щен­ник воз­гла­шает: «Бла­го­сло­венно Цар­ство Отца, и Сына, и Свя­таго Духа». И это дей­стви­тельно так. Цар­ство Божие реаль­ным обра­зом откры­ва­ется нам в бого­слу­же­нии. Когда мы в храме отре­ша­емся от сует­но­сти и при­зем­лен­но­сти, то чув­ствуем, что здесь живет Бог, незримо, но реально и суще­ственно каса­ясь наших душ и сер­дец. Рай сла­до­сти для анге­лов — Небо, а для нас, пра­во­слав­ных хри­стиан, рай — это наши пра­во­слав­ные храмы, где Сам Гос­подь неви­ди­мым обра­зом зрит наши молитвы, наши про­ше­ния и воз­ды­ха­ния сердечные.

Нахо­дясь в храме Божием, не нужно пре­да­ваться внеш­ним мыс­лям, поже­ла­ниям и неот­лож­ным делам. Когда чело­век соби­ра­ется рас­то­пить печь, он соби­рает дрова вокруг печи, а не раз­бра­сы­вает их по ком­нате. Они сна­чала сох­нут, а потом посте­пенно их под­кла­ды­вают в печь, дом согре­ва­ется, и чело­век при­хо­дит во здра­вие от этого тепла. Так и нам надо соби­рать свои помыслы и не рас­се­и­ваться мыс­лями, иначе мы печь нашего сердца нико­гда не нато­пим. И как при­шли холод­ными в храм Божий, такими можем и уйти, если не будем вни­ма­тельно молиться Господу.

Свя­той Васи­лий Вели­кий учит, что вся­кий день хри­сти­а­нина дол­жен начи­наться со слов: Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Слава Тебе, Боже! Когда при­хо­дишь в храм Божий, пусть твоя молитва начи­на­ется с хвалы Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту, с бла­го­да­ре­ния. Побла­го­дари Бога за то, что ты жив, здо­ров, кре­щен, за то, что ты в вере пра­во­слав­ной. За все види­мые и неви­ди­мые мило­сти Божии, изли­ва­е­мые на каж­дого из нас. Один из свя­тых отцов ска­зал, что бла­го­дар­ность — это про­тя­ну­тая рука за новыми бла­го­де­я­ни­ями. Нам надо посто­янно бла­го­дар­ность Богу иметь в сердце, и тогда Гос­подь будет изли­вать нам еще больше своих щед­рот. Бла­го­да­рить надо не только за слад­кое, но и за горь­кое, не только за то, что нам в жизни нра­вится, но и за то, что посы­ла­ется неви­ди­мым и непо­сти­жи­мым Про­мыс­лом Божиим, как вра­чу­ю­щим наши немощ­ные силы и «веду­щим иже веси судь­бами ко спа­се­нию». Бога бла­го­да­рить надо за все, даже если мы не пони­маем для чего и почему с нами про­изо­шло то или иное собы­тие. В конце кон­цов, через неко­то­рое время все равно откро­ется, что это было для нашей душев­ной пользы.

Когда побла­го­да­ришь Бога от всего сердца, от всей души своей, тогда мыс­ленно испо­ве­дуйся в гре­хах пред Гос­по­дом, потому что здесь пре­стол Божий и суди­лище, и если осу­дит себя чело­век, истинно пока­ется, то выхо­дит из храма очи­щен­ным душой, серд­цем и мыс­лями. Потому что полу­чит оправ­да­ние от Судии пра­вед­ного, кото­рый при­шел не пра­вед­ни­ков спа­сти, но греш­ни­ков при­звать к пока­я­нию, ибо радость бывает на небе об одном греш­нике каю­щемся боль­шая, нежели о 99-ти пра­вед­ни­ках, не име­ю­щих нужды в пока­я­нии. И только после этого можно при­не­сти свои про­ше­ния и мольбы Творцу неба и земли. Помо­лись и попроси у Бога то, что необ­хо­димо, начи­ная с самого глав­ного — спа­се­ния своей души, своих род­ных и близ­ких, потому что не о хлебе еди­ном будет жив чело­век, но о вся­ком гла­голе, исхо­дя­щем из уст Божиих.

Вся наша жизнь должна быть нераз­рывно свя­зана с хра­мом Божиим, потому что это дом нашего Отца Небес­ного. Нужно научиться любить храм, при­хо­дить сюда не только в боль­шие празд­ники, но и в сво­бод­ные минуты, чтобы здесь напи­таться бла­го­дат­ным воз­ду­хом, воз­ду­хом молитвы, кото­рая так нужна нашей голод­ной, исстра­дав­шейся душе. Не надо искать где-то на сто­роне уте­ше­ния в скорби и печали, оно дано в Церкви, в нико­гда неоску­де­ва­ю­щей силе и помощи Божией, кото­рая сокрыта в сокро­вен­ных молит­вах, в свя­щен­но­дей­ствиях свя­щен­но­слу­жи­те­лей и в тихом бесе­до­ва­нии с Ним. Один из свя­тых отцов заме­ча­тельно ска­зал, что круг хра­мо­вого бого­слу­же­ния явля­ется золо­тым коль­цом, кото­рым чело­век обру­ча­ется с вечностью.

Нам с вами нужно подобно Матери Божией, любить храм, любить молитву и Таин­ства, почаще ходить в храм Божий. Мно­гие гово­рят, что нет воз­мож­но­сти в храм ходить по болезни, по ста­ро­сти, дру­гим серьез­ным при­чи­нам. Но все равно в цер­ковь надо ста­раться при­хо­дить, пусть хоть по немощи не на всю службу, но по силам побыть, сколько воз­можно. Если не можешь сто­ять, то можно и поси­деть. Свя­ти­тель Фила­рет, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский по этому поводу ска­зал: «Лучше сидя думать о Боге, чем стоя о ногах».

В одном храме свя­щен­ник заме­тил, что почти каж­дый вос­крес­ный день на Литур­гии стоит и молится некая раба Божия с двумя косты­лями. Как-то раз после службы он подо­шел к ней, спро­сил ее имя, рас­спро­сил об обсто­я­тель­ствах ее жизни и, между про­чим, поин­те­ре­со­вался, не тяжело ли ей с такими боль­ными ногами каж­дый вос­крес­ный день быть в храме Божием. В ответ жен­щина про­из­несла уди­ви­тель­ные слова: «Да, батюшка, тяжело, но прежде чем пойти в храм моим ногам, туда идет впе­ред мое сердце».

Каж­дому из нас дается вку­сить в свою меру «жизни буду­щаго века» через таин­ствен­ное небес­ное соеди­не­ние с Богом. Чело­век при­ча­ща­ю­щийся осо­бенно это чув­ствует, но и вся­кий моля­щийся слы­шит через свя­щен­ника слова самого Бога: «Бла­го­дать Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста и любовь Бога и Отца и при­ча­стие Свя­того Духа будет со всеми вами». Обя­за­тельно бла­го­дать, как помощь и заступ­ле­ние, будет даро­вана каж­дому — в меру его веры, его пока­ян­ного и сми­рен­ного чув­ства. Для каж­дого из нас храм Божий дол­жен стать род­ным домом. Знайте, что минуты, про­ве­ден­ные в Храме, ста­нут содер­жа­нием нашей буду­щей жизни и опре­де­лят жизнь будущую.

Есть такая притча: в один город при­шел путе­ше­ствен­ник и попал на клад­бище. Там он при­шел в ужас — на каж­дом могиль­ном камне был ука­зан срок жизни от двух до трех лет. «Что это за дикий город, где все уми­рают детьми? — спро­сил он у встреч­ного. И тот объ­яс­нил, что с рож­де­ния каж­дому чело­веку дают таб­личку, куда он дол­жен запи­сы­вать моменты сча­стья. В конце жизни набе­гает два-три года из таких момен­тов — это годы насто­я­щей жизни, жизни для вечности.

Один из свя­тых отцов ска­зал: «Мы при­хо­дим в храм не для того, чтобы напом­нить Богу о том, что Он дол­жен сде­лать для нас, а для того, чтобы услы­шать голос Божий о том, что должны сде­лать мы для сво­его спа­се­ния». То есть волю Божью — бла­гую, угод­ную, совер­шен­ную, мы должны слы­шать каж­дый день и каж­дый час своей жизни. И более всего про­сить у Бога даро­вать нам именно духов­ный слух и духов­ное зре­ние. Потому что мало иметь уши и глаза. Надо иметь еще зря­чее и слы­ша­щее сердце. Дай Бог, чтобы именно зре­ние духов­ное и слух духов­ный все­гда были в нашем уме и в нашем сердце. Но на это надо настра­и­ваться. К этому надо стремиться.

Каж­дому из нас даро­вана Богом жизнь, и каж­дый из нас живет с вели­ким о нем пред­опре­де­ле­нием Божиим, у каж­дого оно свое, но у всех в то же время и общее, всех Гос­подь пред­опре­де­лил к веч­но­сти. На этот зов, на этот при­зыв Божий мы должны отве­тить испол­не­нием воли Божией о каж­дом из нас. Апо­стол Павел гово­рит: …вы — храм Божий, и Дух Божий живет в вас ( 1Кор.3:16 ).

Это вели­кое дело стать живым хра­мом, но для этого и тре­бу­ется очень мно­гое. Ведь храм Божий — это не про­сто стены, не про­сто иконы. Тело, то есть стены — есть, кре­стик на груди — есть, вроде бы все есть, но если не совер­ша­ется молитва, то это еще не пол­но­цен­ный храм. Без молитвы невоз­можно очи­ще­ние души, невоз­можно нам стать хра­мом Живого Бога. Каж­дый из нас, загля­нув в сокро­вен­ную сень сво­его сердца, най­дет его далеко несо­вер­шен­ным. Поэтому нам оста­ется, пока еще есть время, про­сить и умо­лять Хри­ста, чтобы Он соде­лал в нас новое чистое сердце, в кото­ром может «оби­тель для Себя сотво­рить». Нам же надобно убрать и укра­сить буду­щую оби­тель, ибо не вой­дет Гос­подь в мрач­ную и смрад­ную клеть.

Это вели­кая милость Божия, что нам открыта дорога в храм. Как мы вошли в него? Об этом твердо ска­зал Сам Спа­си­тель: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поста­вил вас, чтобы вы шли и при­но­сили плод, и чтобы плод ваш пре­бы­вал ( Ин.15:16 ). Сотни тысяч, мил­ли­оны людей живут без веры во Хри­ста, во мраке, не зная ни пока­я­ния, ни надежды буду­щей жизни, ни радо­сти обще­ния со Хри­стом, с Мате­рью Божьей, со всеми свя­тыми, Анге­лами Хра­ни­те­лями, небес­ными покро­ви­те­лями. А нам Гос­подь открыл богат­ство Сво­его мира. За это до бес­ко­неч­но­сти, всю свою жизнь, надо бла­го­да­рить Бога. Самая луч­шая бла­го­дар­ность Богу — это наша любовь к храму Божьему.

Без храма пре­об­ра­же­ние души, очи­ще­ние ее — невоз­можно. Храм Божий и молитва в нем пусть будут для нас как гло­ток воз­духа в душ­ном чулане, как гло­ток све­жей воды жар­ким днем, как яркий луч солнца во время дожд­ли­вой недели. Наше еже­не­дель­ное моле­нье здесь должно стать стерж­нем и содер­жа­нием нашей жизни, а к этому надо и при­учать, и понуж­дать себя. По слову Писа­ния: «Шесть дней делай, седь­мой день посвя­щай Гос­поду Богу твоему».

Не раз мы с вами про­бо­вали, рас­счи­ты­вая только на свои силы, стать дру­гими — бла­го­че­сти­выми, совер­шен­ными, и ничего из этого не полу­ча­лось. Вне храма, вне этой духов­ной боль­ницы найти душев­ное и телес­ное здра­вие невоз­можно: будут всплески, будут порывы, но грех, живу­щий внутри, все равно возь­мет свое. Мы убе­ди­лись, недо­ста­точно каж­дому из нас одного только осо­зна­ния и кон­ста­та­ции факта своей гре­хов­но­сти. Нужна сила и энер­гия, кото­рая под­ни­мет нас над гре­хом. Умом мы пони­маем, как должно посту­пать, но нередко в кон­крет­ной ситу­а­ции наружу выхо­дит такое, что потом ужас­нет нас самих. Только опыт­ным путем чело­век может почув­ство­вать, насколько он немо­щен без помощи Божьей.

Именно посвя­щен­ность Богу, молитва, любовь к храму дают силы нести образ хри­сти­а­нина в этот греш­ный мир, пол­ный непо­ни­ма­ния, коры­сти, злобы, само­лю­бо­ва­ния, блуда и нечи­стоты. В любой обста­новке мы должны являть лицо чело­века, кото­рый верит в веч­ность, пре­дан Богу душой и телом, под­ра­жает Ему в сми­ре­нии и кро­то­сти, ста­ра­ется жить по зако­нам любви. Как это далеко от нас, как не соот­вет­ствует нашей сего­дняш­ней жизни! В глу­бине сердца, каж­дый чело­век желает быть иным, однако грехи, при­вычки, при­мер греш­ных людей, заглу­шают ростки доб­ро­де­тели, про­би­ва­ю­щи­еся через сухую, потрес­кав­шу­юся почву нашего сердца. Будем же упо­вать на то, что наше искрен­нее жела­ние стать иными осу­ще­ствится по молит­вам Матери Божией и с помо­щью самого Бога, Кото­рый, только за одно наше стрем­ле­ние изме­нить свою жизнь к луч­шему и самую малую реши­мость к совер­ше­нию запо­ве­дей, щедро подает Свою бла­го­дат­ную силу, спо­соб­ную и нас сде­лать хри­сти­а­нами не по имени, а по суще­ству, а именно — сынами Вос­кре­се­ния, сынами по бла­го­дати Божией.

Вспом­ним свои пер­вые шаги в свя­том храме, вспом­ним как кротко, сми­ренно, со стра­хом Божиим пере­сту­пали его порог. Сей­час зача­стую в цер­ковь не вхо­дят, а вва­ли­ва­ются как завсе­гда­таи, забы­вая о страхе Божием, кото­рый дол­жен быть все­гда, до послед­него нашего изды­ха­ния. Не дай Бог, чтобы храм стал для нас повсе­днев­но­стью, обы­ден­но­стью, чтобы мы забыли страх и тре­пет, утра­тили бла­го­го­ве­ние к этой свя­тыне. Дай Бог, чтобы мы в повсе­днев­ной суете мега­по­лиса, когда мно­же­ство вся­ких забот, слу­хов и пред­ме­тов отвле­кают от молитвы и бого­мыс­лия, все­гда были настро­ены на такую волну, когда слух и зре­ние обра­щены внутрь, а не вовне. Тогда мы дей­стви­тельно будем сынами и доче­рями Божьими. Тогда дей­стви­тельно и наш храм сер­деч­ный ста­нет хра­мом для Бога.

Как устроен пра­во­слав­ный храм

Храм — место осо­бого при­сут­ствия Божия, и по сво­ему внеш­нему виду отли­ча­ется от дру­гих зда­ний. Часто он имеет в осно­ва­нии форму кре­ста, глав­ного хри­сти­ан­ского сим­вола. Его строят в виде корабля — это озна­чает, что Цер­ковь, подобно кораблю, ведет нас по морю жизни в Цар­ство Небес­ное. Ино­гда в осно­ва­нии лежит круг — знак веч­но­сти, или вось­ми­уголь­ная звезда — сим­вол Виф­ле­ем­ской звезды. Зда­ние храма завер­ша­ется купо­лом, его вен­чает глава, на кото­рой водру­жают крест. На храме ста­вят одну или несколько глав: одна озна­чает Иисуса Хри­ста как Главу Церкви; две главы — боже­ствен­ное и чело­ве­че­ское есте­ство Сына Божия Бога; три — в честь Пре­свя­той Тро­ицы. Пять глав зна­ме­нуют Спа­си­теля и четы­рех еван­ге­ли­стов; семь — по числу Таинств Церкви. Девять глав соот­вет­ствуют числу ангель­ских чинов, а три­на­дцать глав сим­во­ли­зи­руют Иисуса Хри­ста и две­на­дцать апо­сто­лов. Каж­дый храм посвя­ща­ется Богу и носит имя того или иного свя­щен­ного собы­тия или угод­ника Божия.

Над вхо­дом в храм, а ино­гда рядом с ним, стро­ится коло­кольня или звон­ница, на кото­рой уста­нав­ли­вают коло­кола — обя­за­тель­ную при­над­леж­ность пра­во­слав­ного храма. По сво­ему внут­рен­нему устрой­ству пра­во­слав­ный храм делится на три части: алтарь, сред­ний храм и при­твор. Самая важ­ная часть храма — алтарь, здесь нахо­дится свя­той пре­стол, на кото­ром про­ис­хо­дит таин­ствен­ное пре­об­ра­же­ние Свя­тых Даров в Тело и Кровь Хри­стовы. Сред­няя часть храма озна­чает Цар­ство Хри­стово на земле, здесь во время бого­слу­же­ния молятся хри­сти­ане. В при­творе, ближ­ней к выходу части храма, можно купить свечи, книги и жур­налы для духов­ного чте­ния, подать записки для поми­но­ве­ния, зака­зать моле­бен и пани­хиду и т. д.

Алтарь отде­ля­ется от сред­него храма ико­но­ста­сом. В нем име­ется три двери, на цер­ков­ном языке — врата. По сере­дине нахо­дятся самые боль­шие, Цар­ские врата, в кото­рые про­хо­дят только свя­щен­но­слу­жи­тели. Боко­вые двери, север­ную и южную, назы­вают еще диа­кон­скими: чаще всего через них про­хо­дят диаконы.Составляющие ико­но­стас иконы пред­став­ляют моля­щимся исто­рию биб­лей­ской и еван­гель­ской жизни. Клас­си­че­ский ико­но­стас состоит из пяти рядов, увен­чан­ных кре­стом, как сим­во­лом победы Хри­ста над смер­тью. Верх­ний ряд назы­ва­ется пра­о­те­че­ским — здесь изоб­ра­жены свя­тые пра­отцы Вет­хого завета от Адама до Мои­сея. Сле­ду­ю­щий ярус — празд­нич­ный, его иконы посвя­щены глав­ным, дву­на­де­ся­тым пра­во­слав­ным празд­ни­кам. Ниже сле­дует так назы­ва­е­мый деи­сус­ный ряд (деи­сис — моле­ние по-гре­че­ски). Здесь рас­по­ла­га­ются иконы Божией Матери, архан­ге­лов, апо­сто­лов и свя­тых. В самом ниж­нем ряду справа от Цар­ских врат нахо­дится икона Спа­си­теля, а слева Бого­ма­тери с Мла­ден­цем. Сле­ду­ю­щей за ико­ной Спа­си­теля поме­щают мест­ную, хра­мо­вую икону: на ней изоб­ра­жен празд­ник или свя­той, в честь кото­рого освя­щен храм.

Воз­вы­ше­ние перед ико­но­ста­сом имеет назва­ние солея, сере­дина кото­рой перед Цар­скими вра­тами имеет полу­круг­лую форму и име­ну­ется амво­ном. Здесь свя­щен­ник читает Еван­ге­лие, про­по­ве­дует и пре­по­дает веру­ю­щим Свя­тое При­ча­стие. Слева и справа от алтаря преду­смот­рены места для цер­ков­ного хора — кли­росы. В храме име­ется еще канун­ник, или канун, с изоб­ра­же­нием Рас­пя­тия и рядами под­свеч­ни­ков. Это место осо­бой молитвы об усоп­ших, сюда ста­вят свечи об упо­ко­е­нии их душ, здесь совер­ша­ются заупо­кой­ные бого­слу­же­ния — панихиды.

Над гали­лей­скими хол­мами воз­вы­ша­ется гора Фавор, где про­изо­шло одно из самых таин­ствен­ных ново­за­вет­ных собы­тий — Пре­об­ра­же­ние Гос­подне, когда Хри­стос види­мым обра­зом явил людям Свою Боже­ствен­ную сущ­ность. Он при­от­крыл Своим уче­ни­кам тайну веч­ного бытия, пол­ноту и сия­ние славы боже­ствен­ной, чтобы они и все Его после­до­ва­тели ура­зу­мели: не про­стой чело­век пред ними, а Тво­рец неба и земли, Сын Божий.

Неза­долго до Своих крест­ных стра­да­ний на эту гору Иисус при­вел трех уче­ни­ков — Петра, Иакова и Иоанна, и пре­об­ра­зился перед ними: Одежды Его сде­ла­лись бли­ста­ю­щими, весьма белыми, как снег, как на земле белиль­щик не может выбе­лить ( Мк.9:3 ). Он стоял, окру­жен­ный сия­нием неизъ­яс­ни­мого света, кото­рый не ослеп­лял, а напол­нял душу небес­ным покоем и блаженством.

Из Еван­ге­лия мы знаем, что сна­чала уче­ники на горе Фавор­ской уснули, но когда вдруг откры­лись у них глаза, то они уви­дели не того Хри­ста, с кото­рым были изо дня в день. Они уви­дели, что лицо их Учи­теля сияет не зем­ной, а небес­ной сла­вой, сияет как солнце, и одежды Его бли­стают све­том такой белизны, какой не бывает на земле. То есть это не про­сто какой-то свет, это свет незем­ной, нетвар­ный свет бла­го­дати Божией, сия­ние Божие, кото­рое было при­от­крыто уче­ни­кам. Вот так и чело­ве­че­ское есте­ство неко­гда, в веч­ной жизни, будет сиять небес­ной славой.

Славу Свою Гос­подь явил уче­ни­кам прежде Сво­его рас­пя­тия, чтобы пока­зать, что стра­да­ния и смерть Он при­нял доб­ро­вольно. Им нужно было осо­знать, что рас­пи­нать будут не люди, не пре­да­тель Иуда — Любовь Боже­ствен­ная сама пошла на это стра­да­ние, ибо Гос­подь Сам о Себе ска­зал: Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять при­нять ее. Никто не отни­мет ее у Меня, но Я Сам отдаю ее ( Ин.10:17–18 ). Вспом­ним, когда в Геф­си­ман­ском саду Петр схва­тил меч, чтобы защи­тить Хри­ста, Гос­подь оста­но­вил его: Или дума­ешь, что Я не могу теперь умо­лить Отца Моего и Он пред­ста­вит Мне более, нежели две­на­дцать леги­о­нов Анге­лов? Как же сбу­дутся Писа­ния, что так должно быть? ( Мф.26:53–54 ). То есть Бог может спа­сти чело­века только тогда, когда Сын Божий возь­мет на себя все грехи рода чело­ве­че­ского и постра­дает за него, чтобы иметь право мило­вать без нака­за­ния тех, кто выбе­рет путь жизни.

В див­ных пес­но­пе­ниях в честь празд­ника Пре­об­ра­же­ния мы слы­шим такие слова: «Пре­об­ра­зился еси на горе, Хри­сте Боже, пока­за­вый уче­ни­кам Твоим славу Твою, якоже можаху», — то есть насколько это было для них воз­можно. Почему добав­лены эти слова? Потому, что огра­ни­чен­ные чело­ве­че­ские чув­ства и ум не в состо­я­нии познать бес­ко­неч­ного Бога во всей Его пол­ноте и кра­соте. Бог открыл Свою славу людям настолько, насколько они могли вместить.

Каж­дое слово Еван­ге­лия, опи­сы­ва­ю­щее Пре­об­ра­же­ние Гос­подне, испол­нено глу­бо­кого смысла. Хри­стос перед Пре­об­ра­же­нием вос­хо­дит на гору высо­кую. Свя­тые отцы гово­рят, что и вся­кий чело­век, кото­рый хочет уви­деть славу Божию, дол­жен стре­миться к пре­об­ра­же­нию своей жизни, к изме­не­нию сво­его есте­ства: при­вы­чек, наклон­но­стей, своей воли и чувств, дол­жен под­няться на вер­шину горы духов­ной. И тут надо потру­диться, потому что только тот чело­век спо­доб­ля­ется виде­ния славы Божией, кто совер­шает труд доб­ро­де­тель­ной жизни, труд стя­жа­ния еван­гель­ской про­стоты и чистоты жизни. Без труда, без про­ли­тия крови не бывает откро­ве­ний Гос­под­них. Это и зна­чит: «и воз­вел их на гору высо­кую». Тяжело туда было под­ни­маться, но плод сего был — бого­ви­де­ние. Вот и в нашей жизни тяжело нам под­ни­маться по сту­пе­ням хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей, но конец всему этому — радость Божия, Цар­ствие Небес­ное, уте­ше­ние Господне.

Кого взял на гору Фавор­скую Гос­подь? Взял не всех Своих уче­ни­ков, кото­рых было две­на­дцать, а только троих из них: Петра, Иакова и Иоанна. Свя­щен­ное Писа­ние сооб­щает нам: и воз­вел на гору высо­кую особо их одних, и пре­об­ра­зился перед ними ( Мк.9:2 ). Не кого-нибудь, а Своих осо­бых уче­ни­ков, тех, кото­рые по тол­ко­ва­нию свя­тых отцов оли­це­тво­ряют глав­ные еван­гель­ские доб­ро­де­тели. Петр имел креп­кую веру в Гос­пода, он пер­вым ска­зал: Истинно Ты Сын Божий ( Мф.14:33 ). Апо­стол Иаков — пер­вый хри­сти­ан­ский муче­ник, он пошел на стра­да­ния за Хри­ста, имея глу­бо­кую надежду на Бога, на то, что невоз­можно убить чело­ве­че­скую душу, потому что она бес­смертна и Богом при­звана к веч­ной и бла­жен­ной жизни. Апо­стол Иоанн — воз­люб­лен­ный уче­ник Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, Апо­стол любви, как назы­вает его наша Цер­ковь. Любовь явля­ется вен­цом всех хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей. В этом и заклю­ча­ется весь смысл Бого­во­пло­ще­ния — Хри­стос при­шел для того, чтобы сотво­рить нового чело­века, живу­щего по закону любви. Этим уче­ни­кам — Апо­столу веры Петру, Апо­столу надежды Иакову, Апо­столу любви Иоанну — явил Гос­подь Свою Боже­ствен­ную славу, потому что этим доб­ро­де­те­лям — вере, надежде и любви, откры­ва­ются тайны буду­щего века.

На Фаворе Гос­подь пре­бы­вал в Своей веч­ной славе, в веч­ном сия­нии Сво­его Боже­ства. Он пока­зал непо­сти­жи­мое чело­ве­че­скому уму веч­ное сия­ние боже­ствен­ного света и дару­е­мую им неиз­ре­чен­ную радость. Петр только и мог вос­клик­нуть: Настав­ник! Хорошо нам здесь быть ( Лк.9:33 ). Цар­ствие Божие — это и есть невы­ра­зи­мая радость, о кото­рой чело­век только и может ска­зать — «хорошо нам здесь быть». Насколько было воз­можно чело­ве­че­скому есте­ству и уму вме­стить в себя пол­ноту бытия Цар­ствия Божия, настолько Гос­подь и открыл славу Сво­его Боже­ства. Чтобы Его после­до­ва­тели нико­гда не уны­вали, не стра­ши­лись Его крест­ных стра­да­ний и не отсту­пили от Бога в тот момент, но вечно взи­рали на славу Его Боже­ства и укреп­ля­лись в вере, в надежде и любви.

В жизни каж­дого хри­сти­а­нина, истинно под­ви­за­ю­ще­гося в испол­не­нии запо­ве­дей Божиих, есть свой Фавор, свое пре­об­ра­же­ние, есть такая мера бла­го­дати, от кото­рой чело­век в вос­хи­ще­нии сердца может вос­клик­нуть: «Хорошо нам здесь быть». Где же Гос­подь дает нам такой Фавор? В вели­ком, непо­сти­жи­мом, чудо­твор­ном, пре­об­ра­жа­ю­щем Таин­стве При­ча­стия Тела и Крови Гос­под­ней, когда мы, подобно уче­ни­кам Хри­сто­вым, пред­стоим перед пре­сто­лом, как они на Фавор­ской горе. И каж­дого чело­века, каким бы греш­ным он ни был, про­све­тит бла­го­дать Божия, если он будет при­сту­пать к Чаше Гос­под­ней с чув­ством сми­ре­ния и искрен­него пока­я­ния. Часто мы пре­об­ра­жа­емся после истин­ной, сер­деч­ной пока­ян­ной молитвы, когда мы не про­сто молимся по «Молит­во­слову», потому что это всего лишь трам­плин, только разо­грев дви­га­теля, а нам надо дви­гаться дальше. Для беседы с Богом из нашего сердца должны изли­ваться слова такой глу­бины и силы, чтобы душа наша оза­ри­лась Божией благодатью.

Мно­гие из нас, наде­юсь, испы­ты­вали этот небес­ный Фавор. Необ­хо­димо Гос­пода за это бла­го­да­рить и про­слав­лять, как это делали Апо­столы: после Пре­об­ра­же­ния пошли в мир, испол­нен­ный злобы и без­ве­рия, и воз­ве­щали славу Божию, потому что их осе­няла Божья бла­го­дать. В этом теперь и состоит наша чело­ве­че­ская задача — прийти к пре­об­ра­же­нию своей соб­ствен­ной жизни, кото­рая порой запят­нана гре­хом, иско­вер­кана вся­че­скими стра­стями и бедами. Для того Гос­подь наш Иисус Хри­стос и при­шел в этот греш­ный мир, чтобы пре­об­ра­зить его изнутри, чтобы каж­дый из нас стал таким чело­ве­ком, каким заду­ман Богом — спо­соб­ным вме­стить неиз­ре­чен­ный свет Славы Божьей.

Наш хри­сти­ан­ский долг состоит в том, чтобы, глядя на нас, кто-нибудь смог узнать это сия­ние Цар­ства Божия. Это очень тяжело. Один из свя­тых отцов ска­зал так: «Пусть ваше лицо, сия­ю­щее доб­ро­той, гово­рит вме­сто ваших слов». Как далеко до этого в нашей сего­дняш­ней повсе­днев­ной хри­сти­ан­ской жизни! Но это воз­можно, и к этому должно стре­миться, надо бороться за свое спа­се­ние до конца жизни, не уны­вая, не отча­и­ва­ясь из-за неиз­беж­ных паде­ний, потому что Гос­подь взи­рает именно на наше жела­ние спастись.

Дай Бог, чтобы свет Еван­гель­ской жизни, свет Фавора хоть немного све­тился в нашей душе. На Фаворе раз­дался голос Отца Небес­ного: Сей есть Сын Мой воз­люб­лен­ный, в Кото­ром Мое бла­го­во­ле­ние; Его слу­шайте ( Мф.17:5 ). Это ска­зал Сам Живой Бог, и ска­зал не только Апо­сто­лам, а тебе и мне. Поэтому ска­жет Он про­щать — про­щайте, ска­жет тер­петь — тер­пите, ска­жет не зави­до­вать — не зави­дуйте, ска­жет бла­го­тво­рить — тво­рите бла­гие дела, ска­жет носить тяготы друг друга — так и посту­пайте. Этот голос Божий мы должны слы­шать и испол­нять Его пове­ле­ние, потому что Сын Божий запла­тил за нас ценой соб­ствен­ной жизни.

Апо­столы видели при­от­кры­тое Цар­ствие Божие только на мгно­ве­ние ока и тут же упали на лица свои, потому что не могли поне­сти славу сия­ния Боже­ства. Когда же они под­няли головы, то уви­дели, что с Иису­сом Хри­стом бесе­дуют Мои­сей и Илия, и в этом тоже есть осо­бый смысл. Про­рок Мои­сей на Синай­ской горе бесе­до­вал с Богом и полу­чил от Него запо­веди Божии, напи­сал их на скри­жа­лях камен­ных и на скри­жа­лях сво­его сердца и пере­дал изра­иль­скому народу. Слы­шал он Божий глас, но не видел Бога лицом к лицу. Про­рок Илия, как гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, на огнен­ной колес­нице был вос­хи­щен на Небо и доныне живым пре­бы­вает там неиз­ре­чен­ным и неве­до­мым для нас образом.

Мы, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, самые счаст­ли­вые люди в мире, потому что нам даны силы, помощь Божия и вели­кие обе­то­ва­ния, нас всех ждет веч­ная жизнь. Какими мы можем быть в этой веч­ной жизни — Гос­подь открыл на Фаворе. Об этом очень хорошо ска­зал свя­ти­тель Гри­го­рий Бого­слов: «Фавор­ским чудом Гос­подь пока­зал, каковы будут одежды славы, в кото­рые в буду­щем веке обле­кутся при­бли­жен­ные к Богу, и каково оде­я­ние без­греш­но­сти». К чему дол­жен стре­миться хри­сти­а­нин? К пре­об­ра­же­нию, к изме­не­нию сво­его есте­ства, так что и тело будет сиять этой веч­ной сла­вой, и душа будет пре­об­ра­жена. В Еван­ге­лии мы читаем, что даже ризы Спа­си­теля стали бли­ста­ю­щими как снег, а это зна­чит, что весь мир веще­ствен­ный ждет пре­об­ра­же­ние. Не только душой мы вос­крес­нем, но и телом, ибо это непре­лож­ная истина. Гос­подь гово­рит, что каж­дому подо­бает при­нять все, что он с телом сотво­рил: доб­рое или злое. Так что и тело будет при­ни­мать уча­стие в этой вели­кой, неиз­ре­чен­ной, нико­гда неоску­де­ва­ю­щей жизни. Зало­гом, нача­лом этой жизни явля­ется наш Фавор, наше пре­об­ра­же­ние души здесь на земле.

Сей­час у нас и есть время выбора. У нас сей­час про­ис­хо­дит внут­рен­нее пре­об­ра­же­ние и изме­не­ние, мы гото­вимся к веч­ной жизни по мере своих немощ­ных сил, но эти силы укреп­ляет Гос­подь в вели­ких Таин­ствах — Пока­я­ния и При­ча­ще­ния, кото­рые в мгно­ве­ние ока пре­об­ра­жают чело­ве­че­скую душу. Как только чело­век от чистого сердца назы­вает свой грех с жела­нием оста­вить его, то рукою Божией тут же этот грех раз и навсе­гда изгла­жи­ва­ется из книги жизни. И пусть никто не уны­вает, что бывают у него грехи, немощи, оплош­но­сти. У всех есть воз­мож­ность быть во все­гдаш­ней чистоте, потому что пока­ян­ные слезы, как гово­рят свя­тые отцы, омы­вают вся­кую скверну и пре­об­ра­жают нас вновь и вновь. Какая бы жизнь у нас ни была, в какие бы грехи и без­за­ко­ния мы ни впа­дали, мы должны пом­нить, что Гос­подь готов при­нять вся­кого каю­ще­гося человека.

Нужно изме­няться, под­ви­заться, пре­об­ра­жаться до самой смерти, до послед­него изды­ха­ния. Как бы чело­век ни пал, есть у него воз­мож­ность этого див­ного пре­об­ра­же­ния. Всем воз­можно войти в славу Божию и уви­деть Цар­ствие Божие, кото­рое испол­нено света, сия­ния, тихой бла­го­дати, о кото­рой только и может чело­век ска­зать: «Хорошо нам здесь быть». Этой радо­стью надо делиться с теми людьми, кото­рые пре­бы­вают во тьме неве­де­ния и без­бо­жия, кото­рых свет Фавор­ской радо­сти еще не достиг.

Наша с вами жизнь должна посто­янно пре­об­ра­жаться, осо­бенно нужно пре­об­ра­жаться своим умом, чтобы он слу­жил Гос­поду день и ночь.

Нахо­димся ли мы в дороге или в тру­дах, все­гда должно быть у нас тай­ное поуче­ние. Читайте наизусть пса­лом, кото­рый зна­ете, то или иное место из Свя­щен­ного Писа­ния. И так можно посте­пенно при­учиться все­гда быть в памяти Божией, а через это прийти и к дела­нию Иису­со­вой молитвы: «Гос­поди, Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй мя, греш­ного». Вот так мы будем вос­хо­дить на гору высо­кую в нашем соб­ствен­ном сердце, и тогда нам Гос­по­дом, как на Фаворе, будет открыто самое глав­ное и суще­ствен­ное — виде­ние своих гре­хов, кото­рых у нас как песка мор­ского. Потому что, по боль­шому счету, мы с вами по своей немощ­ной, повре­жден­ной при­роде только одним язы­ком гово­рим, что мы греш­ные, а до глу­бины души это еще у нас не дошло.

Тру­диться надо и над пре­об­ра­же­нием своей воли, чтобы она из немощ­ной и рас­слаб­лен­ной стала твер­дой и муже­ствен­ной. Начи­нать можно с малого: испол­нять запо­веди Божии без вся­кой лено­сти и про­мед­ле­ния, не откла­ды­вать того, что в силах сде­лать сего­дня, на зав­тра. Есть у нас молит­вен­ное пра­вило — испол­няем его, есть запо­веди, вра­чу­ю­щие нашу волю, сле­дуем им, не раз­ду­мы­вая, нра­вится нам это или нет.

Также надо пре­об­ра­жать свои чув­ства, чтобы они слу­жили Гос­поду. Не надо давать волю нашим очам, чтобы они взи­рали на то, что не поло­жено: ни на чужую жизнь, ни на чужую жену или мужа, а зреть только туда, куда мы когда-то воз­вра­тимся и помыш­лять в себе: «земля еси и в землю оты­деши» ( Быт.3:19 ).

Ушами сво­ими не слу­шать ничего, кроме того, что нам запо­ве­дано свя­тыми отцами и Цер­ко­вью. Слово Хри­стово да все­ля­ется в вас обильно ( Кол.3:16 ), — так гово­рит апо­стол Павел. Вот и будем слу­шать поуче­ния Еван­ге­лия, вни­мать бого­слу­же­нию, и на это свой слух рас­про­стра­нять, а не на кле­вету и осуждение.

Своим язы­ком мы должны день и ночь Гос­пода про­слав­лять, творя молитву. Помните, как закан­чи­ва­ется Псал­тирь Давида: «Вся­кое дыха­ние да хва­лит Гос­пода». Вот тогда сердце, ум, чув­ства и воля — вся наша сущ­ность будет поти­хоньку пре­об­ра­жаться из вет­хого чело­века в нового, из чело­века, живу­щего по стра­стям, мы будем пре­об­ра­жаться в чело­века, живу­щего по запо­ве­дям Божиим.

Трудно нам из слеп­цов стать зря­чими, так как тре­бу­ется очи­ще­ние ока души — ума. Очи­ще­ние же про­хо­дит через гор­нило скор­бей, иску­ше­ний, унижений.

Епи­скоп Фео­фан Затвор­ник пишет, что часто у нас скорби и радо­сти сме­няют друг друга, как чер­ное с белым, как день и ночь, посто­янно пере­ме­жа­ясь. Гос­подь, чтобы мы не забы­вали, что эта земля не наше при­ста­нище, а только вре­мен­ная гости­ница, часто допус­кает скорби и болезни, отры­ва­ю­щие нас от при­вя­зан­но­сти к земле, от теку­щих дел. Когда поло­же­ние наше ста­бильно, нам кажется, что и бла­го­по­лу­чие, и здо­ро­вье будут у нас все­гда в порядке. Но вот мы теряем одно, дру­гое и через это пони­маем, что все в жизни вре­менно, кроме веч­ного Бога.

Пре­об­ра­же­ние Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста совер­ши­лось не ради Него Самого, не ради Его славы, потому что если к солнцу доба­вить еще свечу, от этого ему сия­ния и славы не при­ба­вится. Пре­об­ра­же­ние было ради нас с вами, ради тех, кто после­дует за Хри­стом, чтобы вели­чие Божие, Его бла­го­дать и сила являли себя в немощи чело­ве­че­ского есте­ства. Чтобы пока­зать, что Боже­ствен­ная сила вме­сте с волей чело­века спо­собна на такое пре­об­ра­же­ние, кото­рое откроет нам дорогу в Цар­ство Божие.

Вспом­ним и о тех пре­об­ра­же­ниях, кото­рые были в исто­рии нашей Церкви: Мат­фей-мытарь, сбор­щик нало­гов, стал апо­сто­лом Хри­сто­вым и Еван­ге­ли­стом; апо­стол Павел, упав­ший на землю Сав­лом, но встав­ший апо­сто­лом Пав­лом, при­няв­шим Бога в свое сердце. Вспом­ним раз­бой­ника на кре­сте, безум­ного лихо­дея, став­шего в один миг испо­вед­ни­ком Хри­ста и пер­вым всту­пив­шего в рай. Вспом­ним пре­об­ра­же­ние вои­нов и сот­ника, кото­рые сто­яли при Кре­сте Гос­пода и, уви­дев, какие неве­ро­ят­ные собы­тия сопро­вож­дают рас­пя­тие этого, каза­лось бы, бес­по­мощ­ного чело­века, уве­ро­вали в Него как в Бога. Сот­ник Лон­гин, воз­вра­тив­шись на родину, стал про­по­ве­до­вать там Еван­ге­лие, и по про­ис­кам иудеев был обез­глав­лен. Вме­сте со свя­тым муче­ни­ком Лон­ги­ном постра­дали и два дру­гих воина, также уве­ро­вав­шие во Христа.

Про­изо­шло пре­об­ра­же­ние самое глав­ное — души. Вспом­ним вели­кого языч­ника, пре­вос­хо­див­шего своей нече­сти­вой жиз­нью, может быть, всех совре­мен­ни­ков, но уве­ро­вав­шего во Хри­ста и став­шего нашим пра­ро­ди­те­лем — свя­того бла­го­вер­ного рав­ноап­о­столь­ного вели­кого князя Вла­ди­мира, кре­стив­шего впо­след­ствии Русь. Вспом­ним Мои­сея Мурина, раз­бой­ника, став­шего пре­по­доб­ным отцом, вспом­ним пре­по­доб­ную Марию Еги­пет­скую, свя­того Кипри­ана Кар­фа­ген­ского, кото­рый был волх­вом, но стал свя­ти­те­лем церкви. Можно при­ве­сти тысячи и тысячи при­ме­ров, когда про­стые греш­ные люди силой Пре­об­ра­жен­ного Бога пре­об­ра­зили свою жизнь и стали наслед­ни­ками Хри­сто­выми. Так что не надо ссы­латься на тяже­лую жизнь, на слож­ные обсто­я­тель­ства, а поста­раться сле­до­вать этим пре­крас­ным примерам.

Не только в цер­ков­ной жизни, духов­ной жизни есть это уди­ви­тель­ное слово — «пре­об­ра­же­ние». Ино­гда, про­сы­па­ясь после тем­ной ночи, вдруг видим сия­ю­щее солнце, росу на траве и с душев­ным вос­тор­гом гово­рим: «Как все вокруг пре­об­ра­зи­лось!» Когда после затяж­ной тоск­ли­вой осени выпа­дает пер­вый снег, мы раду­емся: «Как все вокруг пре­об­ра­зи­лось!» Даже в свет­ской, повсе­днев­ной жизни, когда жен­щина при­шла на работу в новом кра­си­вом пла­тье, сослу­живцы заме­тят: «Как ты пре­об­ра­зи­лась!» Когда совер­ша­ется ино­че­ский или мона­ше­ский постриг, чело­век ста­но­вится совер­шенно иным, и слово именно такое — «инок», «иной», то гово­рят: «Как он пре­об­ра­зился!» Бывает, что после тяже­лой болезни чело­век, до этого рез­кий и гру­бый, ста­но­вится сми­рен­ным — болезнь поти­хо­нечку его оста­но­вила. Мы тоже гово­рим: «Посмотри, как он пре­об­ра­зился!» Началь­нику, кото­рый в гневе кидался всем, что под руку попа­дется, кто-то из сослу­жив­цев дал про­чи­тать Еван­ге­лие, и это изме­нило его. Гово­рят о нем: «Как он изме­нился!» Изме­нился, то есть пре­об­ра­зился, стал похож на образ. Какой образ? Образ Божий.

Наша бес­смерт­ная душа должна пре­об­ра­жаться, сиять делами любви, мило­сер­дия, состра­да­ния. Тогда мы с вами всту­пим в лику­ю­щее Цар­ство Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста свет­лыми, все­ра­дост­ными, пре­об­ра­жен­ными, с печа­тью на своем сия­ю­щем лице, с печа­тью, имя кото­рой Любовь. Дай Бог, чтобы Фавор­ский свет боже­ствен­ной бла­го­дати вхо­дил в нас через цер­ков­ные Таин­ства и осве­щал нашу жизнь. И, самое глав­ное, чтобы мы этим внут­рен­ним све­том пока­зы­вали путь ко Хри­сту, к веч­ному бла­жен­ству в Цар­стве Небес­ном тем людям, кото­рые нас окру­жают. Чтобы мы, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, бла­го­да­тью и силой Божией, не только назы­ва­лись, но и на самом деле были сынами и доче­рями Бога Любви и Истины. Поза­бо­тимся о том, чтобы мы дей­стви­тельно пере­хо­дили от силы в силу, пре­об­ра­жали свою жизнь, свои мысли, чув­ства, жела­ния. И только тогда, когда мы будем делать все воз­мож­ное, чтобы ста­но­виться чуть-чуть лучше, доб­рее, мило­серд­ней, тогда мы дей­стви­тельно уви­дим славу Божию, кото­рой да спо­до­бит нас мило­серд­ный Господь.

Див­ное облако

С дав­них вре­мен гора Фавор явля­ется посто­ян­ным и излюб­лен­ным объ­ек­том мас­со­вого палом­ни­че­ства. В IX веке на нее вела гигант­ская лест­ница в 4340 сту­пе­ней. Теперь же до вер­шины можно добраться на авто­мо­биле. Осо­бенно много людей со всего мира соби­ра­ется здесь в пра­во­слав­ный празд­ник Пре­об­ра­же­ния Гос­подня. В этот день во время утрен­него бого­слу­же­ния на тер­ри­то­рии пра­во­слав­ного мона­стыря над веру­ю­щими про­но­сится све­тя­щийся шар, а затем над кре­стом храма Пре­об­ра­же­ния воз­ни­кает облачко, кото­рое, уве­ли­чи­ва­ясь в раз­ме­рах, опус­ка­ется на толпу палом­ни­ков, накры­вает ее и обдает неизъ­яс­ни­мой живи­тель­ной силой. По сви­де­тель­ству оче­вид­цев, эти тон­кие облака не про­из­во­дили впе­чат­ле­ния обыч­ных метео­ро­ло­ги­че­ских обра­зо­ва­ний, но пред­став­ляли собой именно «облако света».

Мы видим знак осо­бой мило­сти Божией в том, что это див­ное явле­ние про­ис­хо­дит в день пра­во­слав­ного празд­но­ва­ния Пре­об­ра­же­ния Гос­подня. Это словно под­твер­ждает, что именно Пра­во­слав­ная Цер­ковь явля­ется хра­ни­тель­ни­цей Фавор­ского Света, при­кос­нуться к кото­рому чело­ве­че­ская душа может через молитву, бого­мыс­лие и жизнь по Еван­ге­лию. Этот Боже­ствен­ный Свет оза­рял муче­ни­ков, делал огнен­ными слова про­по­вед­ни­ков, а ныне откры­ва­ется душе в цер­ков­ных таин­ствах, исхо­дит от чудо­твор­ных икон и мощей свя­тых. Этот свет пре­об­ра­жен­ного чело­ве­че­ского есте­ства изоб­ра­жа­ется на ико­нах как нимб вокруг ликов свя­тых, как дра­го­цен­ная корона, кото­рой Гос­подь вен­чает своих избранников.

Летом 2010 года спе­ци­ально создан­ная Комис­сия по изу­че­нию чудес, в кото­рую вошли пред­ста­ви­тели Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии, уче­ные-исто­рики и метео­ро­логи, побы­вала в Изра­иле на горе Фавор, чтобы изу­чить это сверхъ­есте­ствен­ное явле­ние, застав­ля­ю­щее живо вспом­нить еван­гель­ский рас­сказ об осе­нив­шем Апо­сто­лов свет­лом облаке. По всей тер­ри­то­рии мона­стыря были рас­став­лены спе­ци­ально при­ве­зен­ные пор­та­тив­ные метео­стан­ции для изме­ре­ния дав­ле­ния, тем­пе­ра­туры, влаж­но­сти, точки росы. Науч­ный сотруд­ник цен­тра погоды «Фобос», осно­вы­ва­ясь на пока­за­ниях при­бо­ров, уве­ренно утвер­ждал, что в этих усло­виях обра­зо­ва­ние тумана невоз­можно. Но когда в храме нача­лось Таин­ство При­ча­стия, мно­го­ты­сяч­ную толпу веру­ю­щих во дворе мона­стыря накрыло неиз­вестно откуда взяв­ше­еся облако. Люди с вооду­шев­ле­нием под­ни­мали к небу руки, осе­няли себя кре­стом. А жур­на­лист, вхо­див­ший в состав этой Комис­сии, напра­вил в гущу собы­тий объ­ек­тив своей теле­ка­меры и в окошке мони­тора отчет­ливо уви­дел колы­ха­ние туман­ной массы. Итак, даже у свет­ских людей, воору­жен­ных самой совре­мен­ной аппа­ра­ту­рой, не оста­лось ника­ких сомне­ний — чудо есть!

Суще­ствует лишь один путь спа­се­ния души — понуж­де­ние себя к дела­нию запо­ве­дей Божиих. А начи­на­ется он с важ­ней­шей доб­ро­де­тели, кото­рая обни­мает все про­чие, — с молитвы. Свя­ти­тель Гри­го­рий Палама, жив­ший в XIV веке, сфор­му­ли­ро­вал в своих бого­слов­ских тру­дах то пони­ма­ние молитвы, кото­рое имели подвиж­ники и свя­тые. Он объ­яс­нил, что через молитву мы реально можем соеди­няться с Богом. Его оппо­ненты воз­ра­жали: с Богом соеди­ниться невоз­можно, потому что Он пре­бы­вает над этим миром и никак с ним не соеди­ним. Тогда свя­ти­тель Гри­го­рий при­вел такой при­мер: мы не можем соеди­ниться с солн­цем — оно бес­ко­нечно уда­лено от земли. Но с лучами солнца соеди­ниться можно — когда мы под­став­ляем под них свое тело, то они согре­вают нас. Да, дей­стви­тельно, Бог Своей Сущ­но­стью нахо­дится над этим миром, но Своей энер­гией, Своей бла­го­да­тью Он пре­бы­вает в этом мире и дей­ствует в нем.

Так, с помо­щью Иису­со­вой молитвы, кото­рая соеди­няет ум и сердце с Богом, чело­век про­ни­зы­ва­ется Боже­ствен­ной энер­гией, кото­рая спо­собна пре­об­ра­зить любое черст­вое сердце, любой тем­ный ум, потому что Сам Бог вхо­дит в жизнь того, кто при­зы­вает имя Божие, имеет памя­то­ва­ние о Боге. И это воз­можно и доступно всем. Не только тем, кто под­ви­за­ется в мона­сты­рях, слу­жит в хра­мах, но и тем, кто изо дня в день «пашет» на работе день и ночь.

Часто люди думают, что одним только мона­хам и свя­щен­ни­кам запо­ве­дано дела­ние молитвы Иису­со­вой. Но свя­тые отцы счи­тают, что это полезно и необ­хо­димо всем веру­ю­щим, в том числе и мир­ским людям. Потому что в уме памя­то­ва­ние о Боге можно дер­жать все­гда — когда ты ешь, пьешь, куда-то идешь, рабо­та­ешь. Когда в сердце будет память о Боге, тогда внутри тебя будет пре­бы­вать Бог. Вот это и есть уче­ние свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы: над­мир­ный, непо­сти­жи­мый Бог, над нами нахо­дя­щийся, может в одном малень­ком сердце сотво­рить Себе храм и оби­тать в нем. И эта воз­мож­ность есть у всех, не только у мона­хов и свя­щен­ни­ков, но и у обык­но­вен­ных мирян. Зани­ма­ясь каж­дый своей рабо­той, забо­той о хлебе насущ­ном, будем пом­нить слова пре­по­доб­ного Силу­ана Афон­ского: «Любить Бога ника­кие дела не мешают».

Иису­сова молитва, внут­рен­няя молитва — это как раз и есть выра­же­ние нашей любви к Богу, если мы так любим Его, что все время о Нем пом­ним и при­зы­ваем Его в нашу обы­ден­ную, про­стую жизнь. Еще важно пони­мать, что молитва Иису­сова — все­объ­ем­лю­щая. Когда чело­век молится: «Гос­поди Иисусе Хри­сте Сыне Божий, поми­луй мя, греш­ного», в слова «поми­луй мя» он может вкла­ды­вать самый широ­кий смысл. «Поми­луй меня» — зна­чит, спаси меня в веч­ность; «поми­луй меня» — зна­чит, измени мое сердце, дай мне любовь, тер­пе­ние, сми­ре­ние; «поми­луй меня» — при­веди ко спа­се­нию род­ных и близ­ких моих; «поми­луй меня» — дай мне силы и кре­пость тво­рить доб­рые дела; «поми­луй меня» — сде­лай так, чтобы побыст­рей подо­шел авто­бус, чтобы я успел на все­нощ­ное бдение.

Так это «поми­луй меня» начи­на­ется с мольбы о пред­ме­тах высо­ких, а кон­ча­ется нашими обык­но­вен­ными быто­выми про­ше­ни­ями. Это и зна­чит: «поми­луй меня» — мою семью, моих род­ных и близ­ких, устрой обсто­я­тель­ства моей жизни, чтобы они были слу­же­нием Тебе. Так что эта молитва все­объ­ем­лю­щая, доступ­ная всем и все­гда, потому что для нее ничего не надо — ни храма, ни осо­бой иконы, ни осо­бого поло­же­ния. Даже здо­ро­вья для нее не надо, потому что и боль­ной чело­век, лежа­щий с инсуль­том, умом может молиться и так нахо­диться с Богом, а его сердце ста­нет хра­мом Божиим. Он и молит­во­слов уже не может взять в руки, и не видит ничего, а внут­рен­няя жизнь у него может быть такой, что нам и не сни­лось. Немно­гие люди бла­го­че­сти­вой жизни могут достичь такого соеди­не­ния с Богом, как тот чело­век, кото­рый непо­движно лежит на одре болезни и непре­станно тво­рит внут­рен­нюю молитву.

Бог может быть в любом месте, в любое время и в любом сердце, при­зы­ва­ю­щем Его с верой, сми­ре­нием и пока­я­нием. Воз­мож­ность внут­ренне молиться име­ется у каж­дого из нас. Свя­тые отцы счи­тают, что если у чело­века нет внут­рен­ней молитвы, то и ника­кой нет. Кафизмы, каноны, ака­фи­сты, пра­вило ко Свя­тому При­ча­ще­нию и все дру­гие молитвы, кото­рые мы с вами читаем, — они назы­вают внеш­ними, «псал­мо­пе­нием». А внут­рен­няя молитва, тво­ри­мая в глу­бине сердца сво­ими сло­вами, — это и есть, соб­ственно молитва. Внеш­няя молитва — это тоже, конечно, молитва, но она ниже по сво­ему досто­ин­ству, чем молитва внут­рен­няя, это только вве­де­ние в истин­ную молитву, всего лишь ее фундамент.

Апо­стол Павел гово­рит: Вся­кою молит­вою и про­ше­нием моли­тесь во вся­кое время духом, и ста­рай­тесь о сем самом со вся­ким посто­ян­ством ( Евр.6:18 ).

С жизни бого­лю­би­вых свя­тых отцов мы должны брать при­мер. Утром мы должны больше вре­мени уде­лить молитве, для чего надо найти в себе силы встать пораньше и не про­сто в тече­ние 10–15 минут ско­ро­го­вор­кой про­чи­тать молитвы, может быть, даже на ходу, готовя зав­трак. Это не духов­ная жизнь, ничего бла­гого и хоро­шего из этого выйти не может. Надо при­учать себя к посто­ян­ной и вдум­чи­вой молитве, чтобы потом полю­бить молиться.

Пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Оптин­ский вспо­ми­нает свое дет­ство, когда ему, малень­кому ребенку очень хоте­лось утром поспать, но мама настой­чиво будила его, гро­зила даже холод­ной водой облить. Ему ничего не оста­ва­лось делать, как быстро встать, одеться и идти с мамой ран­ним утром в храм, а зимой — почти ночью, когда в лицо дует холод­ный ветер и дорога заме­тена сне­гом. Но какой бла­го­да­тью напол­ня­лось его сердце в храме, как радостно было после молитвы воз­вра­щаться вме­сте с мате­рью домой! Этот малень­кий дет­ский труд был воз­на­граж­ден все­ра­дост­ней­шим чув­ством соеди­не­ния с Богом. Так воз­рас­тали свя­тые. Ста­рец Мака­рий Оптин­ский гово­рит: «Конечно, каж­дому из нас хоте­лось бы, лежа на мяг­кой перине, пере­вер­нув­шись, и — сразу в рай, но так не бывает. Узкий путь ведет в Цар­ствие Божие».

Леность к молитве Божией есть пер­вый при­знак помра­че­ния ума, помра­че­ния души, предо­сте­ре­гает пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник. Если вдруг неохота читать утрен­ние и вечер­ние молитвы, то надо себя понуж­дать. Один музы­кант гово­рил: «Если я не упраж­ня­юсь в игре один день, то я это уже слышу; если я не буду играть два дня, то это услы­шат мои род­ные и близ­кие, а если я не поиг­раю три дня, то это уже будут слы­шать все». Так и в духов­ной жизни еже­днев­ное упраж­не­ние в молитве под­дер­жи­вает чело­века в посто­ян­ной форме. Люди, кото­рые учатся в кон­сер­ва­то­рии, по четыре часа в день играют на фор­те­пьяно, для того, чтобы чего-то достичь в жизни, иметь спе­ци­аль­ность и кусок хлеба. Все для того, чтобы иметь внеш­нее мате­ри­аль­ное бла­го­по­лу­чие. А у нас порой не хва­тает вре­мени, чтобы по 15 минут утром и вече­ром посвя­тить молитве. Если мы день про­пу­стили, два, то сна­чала это почув­ствуем мы, а потом почув­ствуют все — наши род­ные, близ­кие и домаш­ние. Потому что когда чело­век остав­ляет молитву, он ста­но­вится раз­дра­жи­тель­ным, гнев­ли­вым, злым, эго­и­стич­ным, не состра­да­тель­ным, завист­ли­вым и лжи­вым. И наобо­рот, пре­бы­вая в молитве, то есть пре­бы­вая в Боге, чело­век ста­но­вится чуточку лучше.

Вера — это фун­да­мент духов­ной жизни, без нее ничего доб­рого достиг­нуть нельзя. У веры же нашей два крыла, два весла — труд и молитва. Одна­жды при­хо­дит некий инок в мона­стырь и видит: бра­тия тру­дится, все что-то делают, а он думал, что в мона­стыре только Псал­тирь читают круг­лые сутки. И тогда он, про­ходя мимо игу­мена, гово­рит: Мария же бла­гую часть избра, яже не оты­мется от нея. Ищите же прежде Цар­ствия Божия, все осталь­ное при­ло­жится вам ( Лк.10:42 ; Мф.6:33 ) — как бы кинул такое «духов­ное настав­ле­ние» игу­мену. Ничего не отве­тил муд­рый игу­мен, но когда при­бли­зи­лось время обеда, он велел сво­ему келей­нику: «Отведи его в гости­нич­ную келью и дай книгу, пусть читает свя­тых отцов». Этот инок час читает, два часа читает, а сам слу­шает: не позо­вут ли к обеду. До вечера его так никто и не позвал. Вече­ром под­хо­дит к игу­мену и гово­рит: «Разве сего­дня обеда не было?» — «Был». — «А чего ж вы меня не позвали?» — «А ты же Мария! Бла­гую часть избрал. Мы-то думали, что ты Ангел. Это мы — люди плот­ские, имеем нужду и в труде, и в еде, и в молитве. А я думал, что ты одной молит­вой можешь про­жить». Так этот инок полу­чил нази­да­ние о том, что в нашей жизни все гар­мо­нично, и она должна пере­ме­жаться тру­дом и молитвой.

Еще один при­мер нераз­рыв­ной связи труда и молитвы дает нам исто­рия, про­изо­шед­шая с импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном. Одна­жды он уви­дел на озере монаха, кото­рый на лодке ловил рыбу, а на вес­лах были напи­саны два слова: труд и молитва. Импе­ра­тор гово­рит ему: «Отче, я пони­маю, что на весле напи­сано „труд”, но никак не пойму, зачем ты напи­сал еще „молитва”?» Монах при­гла­сил импе­ра­тора сесть в лодку, отплыл на сере­дину озера, выта­щил весло, на кото­ром было напи­сано «молитва» и гово­рит ему: «А теперь греби». Импе­ра­тор начал гре­сти одним веслом, на кото­ром было напи­сано «труд», и лодка стала кру­титься по кругу, но с места не сдви­ну­лась. Потом он взял весло со сло­вом «молитва» и опять лодка кру­ти­лась на одном месте. Когда же он стал гре­сти двумя вес­лами, лодка при­плыла к берегу.

Бывают в жизни и край­но­сти: одни только тру­дятся, как волы, думая о том, чтобы зара­бо­тать на хлеб насущ­ный, и, в конце кон­цов, теряют веч­ность, потому что всю жизнь про­жили без Бога, не заду­мы­ва­лись ни о душе, ни о пока­я­нии, ни об изме­не­нии своей жизни. Заняты были только тем, как устро­ить свою внеш­нюю мате­ри­аль­ную жизнь. И есть дру­гая край­ность, когда чело­век «зама­ли­ва­ется», то есть думает только о себе, о своей духов­ной жизни и совер­шенно забы­вает о том, что у него есть семья, близ­кие люди. На испо­веди как-то одна раба Божия жалу­ется: «Вот я при­шла к вере и теперь должна думать только о небес­ном, о духов­ном. А этот без­бож­ник-муж мне теперь не нужен, от него жизнь ста­но­вится какая-то тем­ная, сквер­ная, он мне мешает». Надо наби­раться тер­пе­ния, муже­ства и бла­го­ра­зу­мия, чтобы двумя этими вес­лами — тру­дом и молит­вой — управ­лять своей душой.

Есть у свя­тых отцов такое выра­же­ние: «Чтобы хоро­шенько начать молиться, надо хоро­шенько испу­гаться». То есть иметь живой страх Божий. Как ска­зал пре­муд­рый Соло­мон: «Начало пре­муд­ро­сти — страх Гос­по­день» ( Притч.1:7 ). Он рож­да­ется от рас­суж­де­ния, от раз­мыш­ле­ния, от бого­мыс­лия: что будет впе­реди? Там, в веч­но­сти, два вари­анта — с Богом или без Бога. Спра­ши­ва­ется: «Если сей­час умру и перейду в веч­ность, где я могу ока­заться?» Понять, про­чув­ство­вать, что я могу остаться без Бога — вот этого надо испу­гаться. Тогда воз­ни­кает мысль: «А что надо делать, чтобы ока­заться с Богом?». Есть путь, про­ло­жен­ный еще до нас, — не спи, а иди по нему. Но не упо­доб­ляйся блуд­ному сыну и не уходи на дру­гую дорогу, кото­рая уво­дит от Бога. Сей­час мно­гим кажется очень инте­рес­ной эта кру­го­верть — раз­вле­че­ния, заботы, финансы, отдых, поездки туда-сюда, дру­зья, кино, вино и домино — все это кру­тится, вер­тится, и жизнь кажется такой насы­щен­ной. А куда она ведет-то, эта насы­щен­ная жизнь? Немножко дальше про­крути пленку, чем все это закон­чится? Бог ска­жет: «Ты как жил? Я тебе нужен был? Нет, был не нужен. Ну, тогда и ты Мне не нужен». Но если Гос­подь уви­дит, что ты падал и вста­вал, падал и вста­вал, пусть по пути спа­се­ния даже не шел, а полз — уже за это ты будешь при­нят Богом на Его руки.

Изме­нить наш ум, сердце и всю нашу жизнь спо­собна именно усерд­ная молитва. Старца Амвро­сия Оптин­ского часто про­сили: «Батюшка, научи нас тво­рить Иису­сову молитву». Тогда он отве­чал: «Научи­тесь сна­чала ее твер­дить». Это зна­чит, нам запо­ве­дана тру­до­вая, дея­тель­ная молитва, так назы­ва­е­мая уст­ная, когда мы устами про­из­но­сим как можно чаще это наи­свя­тей­шее имя. Коли­че­ство обя­за­тельно при содей­ствии Божием пере­хо­дит в каче­ство, потому что мы пока­зы­ваем свой труд, свое искрен­нее жела­ние быть с Богом. Тогда молитва тру­до­вая ста­но­вится сна­чала умной, а потом сер­деч­ной. Именно к этому дела­нию — очи­ще­нию ума и сердца — при­званы мы с вами. И поэтому любое сво­бод­ное время, кото­рое есть у нас, мы должны посвя­щать этой молитве. Когда мы умы­ва­емся, оде­ва­емся, зав­тра­каем, когда гото­вим пищу, едем на работу — ум-то наш сво­бо­ден в этот момент. Свя­тые отцы гово­рили: «Дело — в руках, а молитва — в устах».

Не все­гда мы можем при­ча­щаться Свя­тых Хри­сто­вых Таин, но молит­вой при­вле­кать свою душу, ум и сердце к Богу мы можем все­гда — день и ночь. Тогда для нас может насту­пить Цар­ство Божие, кото­рое «внутрь нас». Если чело­век каса­ется молит­вой только поверх­но­сти сво­его сердца или ума, то этого недо­ста­точно. Мы, пра­во­слав­ные люди, едины в стрем­ле­нии быть с Богом. Мы при­званы стать руками, устами, гла­зами Божи­ими, чтобы через нас умно­жа­лось добро в этом мире. Для этого дела­ния нам запо­ве­ду­ется посто­ян­ный духов­ный и молит­вен­ный труд.

Часто люди ищут, как стать счаст­ли­выми, как бы устро­ить свою жизнь бла­го­по­лучно и ком­фортно, без скор­бей и без про­блем. Но так не бывает, потому что если у чело­века нет мира, тишины и рая внутри, то жизнь, постро­ен­ная с воз­душ­ными, или какими угодно зам­ками, будет неслад­кой. Вы, может быть, слы­шали, что среди бога­тых людей велико число само­убийств: они ста­вили себе перед собой какую-то мате­ри­аль­ную конеч­ную цель (машина, само­лет, паро­ход, мил­лион, мил­ли­ард), но когда дости­гали всего этого, то ока­зы­ва­лось, что ни радо­сти, ни сча­стья все равно нет. Тогда насту­пает кри­зис души. Почему? Потому что чело­ве­че­ская душа устро­ена Богом. Найти сча­стье и успо­ко­е­ние она может только в бес­ко­неч­ном: в вере, в свя­тыне, в Боге, в веч­ной жизни, в бес­смер­тии души. Чело­век так устроен Богом, что осо­знает смысл жизни и ощу­щает радость бытия только тогда, когда живет духом, Еван­ге­лием, молит­вой, собе­се­до­ва­нием с Богом, доб­рыми делами, милосердием.

Бывает, что на испо­веди или в лич­ных бесе­дах мне задают вопрос: а для чего мы живем? Ответ мы най­дем в сле­ду­ю­щих сло­вах Гос­пода: Вся­кое дерево, не при­но­ся­щее доб­рого плода, сру­бают и бро­сают в огонь ( Мф.3:10 ). Это озна­чает, что каж­дый из нас — дерево, но дерево духов­ное. Мы не дуб и не липа. И плоды мы должны при­но­сить духов­ные — для Бога, для людей и для Церкви.

Эти плоды пред­на­зна­чены для того, чтобы умно­жать любовь, умно­жать доб­роту. Потому что мы живем не сами по себе и не для себя, все мы в этом еди­ном мире — еди­ное целое, начи­ная с соб­ствен­ной семьи, со своей работы, при­хода, дру­зей. И умно­жать радость жизни в этом мире вокруг нас нужно не в каких-то гло­баль­ных мас­шта­бах, а начи­ная со своих род­ных и близ­ких. Каж­дый день нашей с вами жизни дол­жен быть напол­нен содер­жа­нием. Каж­дый наш день надо ста­раться сде­лать осмыс­лен­ным, свет­лым, потому что наша жизнь скла­ды­ва­ется из каж­дого кален­дар­ного дня. Именно из этих отдель­ных, сего­дняш­них дней будет сло­жена книга нашей жизни. Поэтому не стоит зага­ды­вать: летом я тем-то зай­мусь, в сле­ду­ю­щем году туда-то поеду. Ты живи сего­дня, радуйся тому, что ты живой, здо­ро­вый, на своих двоих добрел до храма. Бла­го­дари за эту милость Бога, потому что даже в сего­дняш­нюю ночь мно­гие люди уснули и не просну­лись — пере­шли в веч­ность. И каж­дый день кто-то остав­ляет эту жизнь, а нам пока что дано время. Дано для того, чтобы мы, как дерево с пло­дами, созрели для вечности.

Бремя дано нам для того, чтобы мы здесь и сей­час научи­лись жить духов­ной и небес­ной жиз­нью. Всем извест­ные и часто повто­ря­е­мые слова про Цар­ство Божие, про рай и небес­ные оби­тели — это все реаль­ность. Но нам, хри­сти­а­нам, Бог дал еще боль­шую реаль­ность: не только загроб­ную жизнь, но и уже здесь, на земле, почув­ство­вать жизнь веч­ную. Тот, кто живет духов­ной жиз­нью, кто молится, пыта­ется жить по Еван­ге­лию, испол­няя запо­веди Божии о любви, мило­сер­дии, состра­да­нии, сми­ре­нии, кто испо­ве­ду­ется, при­ча­ща­ется, — тот уже реально вку­шает веч­ной жизни.

Эти минуты небес­ной бла­го­дати бывают очень и очень крат­ко­вре­мен­ными. Почему? Потому что нет долж­ного уси­лия, с кото­рым мы ищем духов­ной жизни: чуть-чуть напряг­лись, чуть-чуть почи­тали 15 минут утрен­ние и вечер­ние молитвы, по боль­шим празд­ни­кам или один раз Вели­ким постом при­ча­сти­лись. Конечно же, для души этого крайне мало и не может дать ощу­ще­ния реаль­но­сти духов­ной жизни. Мы должны жить небом, Богом, молит­вой и веч­но­стью изо дня в день. Надо все­гда пом­нить, что насто­я­щий хри­сти­а­нин шесть дней в неделю делает свои житей­ские дела — зара­ба­ты­вает на жизнь, на хлеб своей семье, но вос­крес­ный день — день Вос­кре­се­ния Хри­стова — надо посвя­щать Богу, душе, молитве, храму.

Храм для нас с вами — это наша «под­за­рядка», духов­ный «акку­му­ля­тор», наша «духов­ная розетка». Почти у каж­дого из вас в кар­мане лежит сото­вый теле­фон, и вы зна­ете, что через день-два его надо под­за­ря­жать, иначе в нуж­ный момент, когда пона­до­бится выйти на связь, ее не будет, потому что акку­му­ля­тор раз­ря­дился. Точно так же если мы один-дру­гой вос­крес­ный день не были в храме, то уже духовно «раз­ря­ди­лись». Не рабо­тает твоя связь с небом, а вино­вато в этом не небо, а именно ты, потому что твой духов­ный акку­му­ля­тор раз­ря­жен. Мно­гие из нас точно не знают, как устроен теле­фон, что там про­ис­хо­дит, как он заря­жа­ется и как раз­ря­жа­ется. Зато все знают, что надо вклю­чить вилку в розетку, и само все устро­ится. Так и нам надо самих себя — свои «мощи», свое тело в храм про­сто при­та­щить. Вы зна­ете, что тело хри­сти­а­нина на цер­ков­ном языке назы­вают мощами. Вот мы и должны свои мощи сюда про­сто при­не­сти и поста­вить, тогда наша вилка вклю­чится в розетку. Даже если чело­век мно­гого не пони­мает в бого­слу­же­нии, в его пес­но­пе­ниях и молит­вах, душа его реально напитывается.

Дома, вне храма, это сде­лать невоз­можно. Поэтому Гос­подь и гово­рит: «шесть дней рабо­тай и делай в них вся­кие дела твои, а день седь­мой — Гос­поду» ( Исх.20:10 ). Поду­май об этом: живем мы один раз, а душа веч­ная. И свою «книгу жизни» мы пишем сразу на чисто­вик, ника­кого чер­но­вика не будет, ничего не пере­пи­шешь. И тем вре­ме­нем, кото­рое нам дал Гос­подь, надо дорожить.

Ты хочешь, чтобы у тебя была в жизни духов­ная радость? Каж­дый, навер­ное, ска­жет: хочу! А что ты для этого дела­ешь? Мно­гие имеют пред­став­ле­ние о том, как выра­щи­ва­ется кар­тошка: надо вспа­хать землю, поса­дить клубни, потом оку­чи­вать, про­па­лы­вать, поли­вать и через три месяца ты полу­чишь мешки с кар­тош­кой. Но в тече­ние этих трех меся­цев не видно ника­ких пло­дов, потому что они скрыты в земле. Вот так и в духов­ной жизни: если хочешь полу­чить плод, обя­за­тельно надо потру­диться. Чтобы сде­лать закладку в свое духов­ное «ово­ще­хра­ни­лище», надо и сеять, и оку­чи­вать, и поли­вать свою соб­ствен­ную душу, чтобы она потом при­несла плод. И при этом надо пом­нить, что не сразу этот плод духов­ный будет виден. Пре­по­доб­ный Исаак Сирин гово­рит, что все будет прямо про­пор­ци­о­нально тво­ему труду ради Церкви, ради Бога, ради спа­се­ния души. В той мере, в какой у нас умно­жа­ются труды ради Бога, в такой же мере у нас умно­жа­ются уте­ше­ние и бла­го­дать от Него.

Давайте раз­бе­ремся, что мешает нам пре­успе­вать в духов­ной жизни, отвле­кает от молитвы, чте­ния Еван­ге­лия. Есть, спать, смот­реть теле­ви­зор, гулять, раз­вле­каться — застав­лять никого не надо. Как часто мы себя оправ­ды­ваем: ну что тут такого, посмотрю теле­ви­зор, там ново­сти, сери­аль­чик, фильм какой-то, фигур­ное ката­ние. И пошло-поехало: пол­часа, час, два про­ле­тают неза­метно. Вот если бы на час или два взять в руки молит­во­слов да почи­тать, так уже давно бы все свя­тыми были! А мы как живем: 15 минут помо­ли­лись и все — ноги отва­ли­ва­ются, голова рас­ка­лы­ва­ется, спину ломит, ой, надо чайку попить, поси­деть, отдох­нуть, на диван при­лечь. И опять вклю­чаем теле­ви­зор. Ой, мы, конечно, так не хотим! С одной сто­роны, не хотим, а все равно делаем, и делаем сами.

Можно было бы 20 часов спать, так мы бы и 20 часов спали; можно было бы 20 часов теле­ви­зор смот­реть, так мы бы и 20 часов смот­рели. А вот спо­двиг­нуть себя хотя бы на то, чтобы встать вовремя и утрен­ние молитвы ста­ра­тельно про­чи­тать, ока­зы­ва­ется, трудно. Тут самое время вспом­нить еван­гель­ские слова: Цар­ствие Небес­ное нудится ( Мф.11:12 ). Это дей­ствует, как пинок, потому что пони­ма­ешь: если в этот день хочешь чего-то не поте­рять, то вста­вай и иди. Не только каж­дым часом надо доро­жить — надо ценить каж­дую минуту. Жизнь скла­ды­ва­ется из каж­дого дня. Ты этот день про­зе­вал — все, он пере­лист­нулся, обратно ты его не вер­нешь. Вот почему свя­тые назы­ва­лись подвиж­ни­ками — они все время были в дви­же­нии, все­гда доро­жили вре­ме­нем. Им посто­янно было некогда.

В одной из теле­ви­зи­он­ных пере­дач Пат­ри­арх Кирилл рас­ска­зал о том, как духов­ник настав­лял его перед постри­гом: «Если ты хочешь насто­я­щей духов­ной мона­ше­ской жизни (а мона­ше­ская жизнь — это идеал хри­сти­ан­ской жизни), сде­лай так, чтобы тебе все­гда было неко­гда, потому что празд­ность — мать поро­ков». Это и для нас всех важ­ное настав­ле­ние: если появи­лось какое-то время — не убей его напрасно, возьми духов­ную книгу, жития свя­тых, Еван­ге­лие, Апо­столь­ские посла­ния. Есть воз­мож­ность — про­чи­тай два-три раза «Отче наш…», «Бого­ро­дице Дево, радуйся…», сло­вом, будь все­гда «на связи».

Одна­жды пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий спро­сил у Ангела, как спа­саться? И ему было открыто: он уви­дел, что некий чело­век сна­чала немного пора­бо­тал, потом немного помо­лился, еще немного пора­бо­тал, и опять немного помо­лился. И Ангел ска­зал ему: «Делай и ты так, и спа­сешься». Вот и мы начи­наем домаш­ние свои дела — «Гос­поди, бла­го­слови!» Запу­стили сти­раль­ную машину, не вруч­ную же ее кру­тим, — вот и время помо­литься, про­чи­тать два-три раза «Отче наш…» Обед гото­вишь — все положи в кастрюли, пусть там кипит, варится. В это время возьми молит­во­слов в руки, повер­нись к иконе и про­чи­тай несколько молитв. Потом опять — к плите. И так полу­чится, что самая обык­но­вен­ная, быто­вая жизнь, рас­тво­рен­ная молит­вой, будет в непре­стан­ном пред сто­я­нии перед Богом.

Хоро­шей иллю­стра­цией к этому будет наша беседа с отцом Иоан­ном (Кре­стьян­ки­ным). «А зна­ете, батенька, — начал ста­рец, — вся наша жизнь должна быть, как сло­е­ный пирог: тесто-крем, тесто-крем, тесто-крем, а сверху пудра. Если ваша жизнь будет только одно тесто, она будет слиш­ком прес­ная, а если будет только один крем, она будет слиш­ком слад­кая, неудо­бо­ва­ри­мая. А жизнь должна быть: тесто-крем, тесто-крем, как сло­е­ный торт «Напо­леон». Тесто — это наша повсе­днев­ная жизнь, а крем — наша молитва. И вот когда в тече­ние дня все это укла­ды­ва­ется сло­ями: дела — молитва, дела — молитва, вот тогда ваша жизнь, ваш пирог будет слад­ким для Бога». — «Батюшка, а что ж такое „пудра”?» — спро­сил я. «А вот этого я тебе не скажу» — улыб­нулся старец.

Думаю, пудра — это бла­го­дать Божия, кото­рая покры­вает и наши труды, и наши молитвы, и нашу повсе­днев­ную жизнь. В ней все должно разумно пере­ме­жаться, а не так, что сна­чала теста пере­ло­жили, а потом крема много нава­лили. Все должно гар­мо­нично соче­таться в душе чело­века. Доста­точно и малого: «Гос­поди, поми­луй! Гос­поди, бла­го­слови! Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас!» Живя с этим памя­то­ва­нием, чело­век рай­скую обста­новку начи­нает сози­дать внутри своей души здесь и сей­час, а не только где-то и когда-то в веч­но­сти. Если чело­век в обык­но­вен­ной, мир­ской кру­го­верти живет с Богом, это дарит ему необык­но­вен­ную радость. Если у тебя в душе рай, то все осталь­ное ста­но­вится вто­ро­сте­пен­ным — какая у тебя зар­плата, какое здо­ро­вье, сколько тебе лет.

Мы с вами счаст­ли­вые люди потому, что Гос­подь дал нам воз­мож­ность не изме­нять вокруг нас обсто­я­тель­ства жизни, а изме­нить наше к ним отно­ше­ние, чтобы мы могли радо­ваться жизни, ощу­щать ее пол­ноту и пони­мать ее смысл. Ведь очень мно­гие люди утром даже не хотят про­сы­паться и вста­вать, потому что не пони­мают, зачем они живут и не знают, зачем опять начи­нать этот день. Зачем жить? Работа? Да. Деньги? Да. Дача, машина? Да. А дальше что? И чело­век, как вол, встает, идет на работу и кру­тится, как белка в колесе. А ника­кой радо­сти это ему не при­но­сит, потому что пер­спек­тивы веч­но­сти у него нет, Бога в душе нет, смысла в жизни нет.

Нам, хри­сти­а­нам, надо бес­ко­нечно бла­го­да­рить Бога за смысл бытия, за радость этой жизни, за пер­спек­тиву жизни веч­ной в Цар­стве Небес­ном. Воз­бла­го­да­рим Вели­кого Бога нашего, в Тро­ице сла­ви­мого, за то, что Он нас любит и милует. Не про­сто так сотво­рил нас Гос­подь и дал нам веру, а для одного — чтобы умно­жить в нас радость жизни, даро­вать нам ту пол­ноту любви, какую имеет Он. Как гово­рят свя­тые отцы, этот мир был сотво­рен по одной при­чине — от пол­ноты любви Свя­той Тро­ицы. И создан наш мир Богом для одной цели — чтобы чело­век при­об­щился пол­ноте Боже­ствен­ной Любви. Пусть каж­дому чело­веку глав­ным напут­ствием на жиз­нен­ном пути будут слова псал­мо­певца: вку­сите и видите, яко благ Гос­подь ( Пс.33:8 ).

Есть в этом мире место, где много пла­чут. Есть в этом мире место, где пла­чут все­гда, и есть в этом мире место, где не пла­чут нико­гда. Еван­гель­ское повест­во­ва­ние о Страш­ном Суде напо­ми­нает нам о том, что место, где много пла­чут — это наша с вами земля, мир в кото­ром мы сей­час живем и пла­чем о том, чего мы лиши­лись в своей жизни. Здесь кто о чем слезы льет: кто о пло­хом муже или пло­хой жене, кто о нера­ди­вых детях или о малень­кой зар­плате, а кто-то пла­чет от обиды, от зави­сти, от уны­ния. Много о чем и отчего пла­чут, но только не о Боге. И такой плач не при­но­сит нам ни радо­сти, ни уте­ше­ния, ни про­ще­ния. Гос­подь только один плач назы­вает бла­жен­ным: Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся ( Мф.5:4 ) — пла­чу­щие о своей поги­ба­ю­щей душе. Плач о Боге — это плач о наших гре­хах, и это плач доб­рый, плач пока­ян­ный, хода­тай­ству­ю­щий о про­ще­нии грехов.

Но есть в этом мире и место, где пла­чут все­гда — это ад: место, лишен­ное света, место, кото­рое уго­то­вано не людям. В Еван­ге­лии ясно гово­рится о том, что оно уго­то­вано дья­волу с его слу­гами. Люди же сами доб­ро­вольно выби­рают это место, если они не ото­зва­лись на при­зыв Гос­пода, не выбрали истину, не захо­тели изме­нить свою жизнь, а зна­чит, по своей воле ока­за­лись в веч­ном мраке ада. И есть место, где нико­гда не пла­чут. Это — рай­ские оби­тели, Цар­ствие Божие, цар­ство добра, правды и истины, кото­рое Гос­подь уго­то­вал всем, воз­лю­бив­шим истину, и всем, воз­лю­бив­шим Гос­пода. Наша чадо­лю­би­вая Матерь Цер­ковь забо­тится о том, чтобы мы нико­гда не ока­за­лись в том месте, где пла­чут все­гда. А для этого надо очень мало и очень много — про­бу­дить свою совесть от сна гре­хов­ного, накор­мить, напо­ить, увра­че­вать и укра­сить свою соб­ствен­ную душу.

Когда-нибудь насту­пит время, когда не будет самого вре­мени. Наста­нет такой миг, когда уже нельзя будет ска­зать «зав­тра», когда все наши зем­ные планы оста­но­вятся. В этот момент все, что было реаль­но­стью, ста­нет мифом. А все, что каза­лось нере­аль­ным мифом, ста­нет для нас реаль­но­стью. Поскольку все мы — люди мало­вер­ные или сомне­ва­ю­щи­еся, а то и вообще скеп­тики, то жизнь буду­щего века кажется нам чем-то из обла­сти фан­та­стики, где-нибудь и когда-нибудь и непо­нятно с кем совершающейся.

Кто из нас может о себе ска­зать, что обла­дает реаль­ным ощу­ще­нием конеч­но­сти бытия? Реаль­ным ощу­ще­нием того, что каж­дый из нас перей­дет в веч­ность? Перей­дет в веч­ность не про­сто так, а после того, как на Страш­ном Суде будет оце­нен каж­дый его шаг, взве­шена каж­дая мысль и каж­дое дело — чего в его жизни было более доб­рого или злого? Если бы у нас было ощу­ще­ние реаль­но­сти пред­сто­я­щего ответа перед Богом, тогда мы уже напо­ло­вину были бы свя­тыми. Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник так и гово­рит: «Как только чело­веку запа­дет мысль о его конце, тогда оста­нав­ли­ва­ется тече­ние его гре­хов­ной жизни».

Самое глав­ное для каж­дого чело­века — пом­нить о том, чем может закон­читься его жиз­нен­ный путь. Тогда мы более вни­ма­тельно посмот­рим на свою жизнь, пере­ста­нем при­да­ваться бес­печ­но­сти и усвоим, что это будет не когда-то и с кем-то, а с нами. Нужно пом­нить о том, что рано или поздно все мы пере­сту­пим порог веч­но­сти, и глас Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста при­зо­вет нас к ответу: как мы про­жили здесь на земле эту вре­мен­ную жизнь? Как мы под­го­то­ви­лись к веч­но­сти? Поэтому и наша с вами зем­ная жизнь — это лишь под­го­товка к жизни веч­ной; и наша вре­мен­ная жизнь — не книга, а только пре­ди­сло­вие к книге. И как жалки те люди, кото­рые пре­ди­сло­вие при­няли за саму книгу, кото­рые поду­мали, что ничего дальше не будет, что все закан­чи­ва­ется здесь, на земле. Что нет ни Суда, ни воз­да­я­ния, нет ни ада, ни рая, нет ни награды, ни наказания.

Однако мно­гие бес­печно думают именно так. Наше лука­вое созна­ние и лука­вое сердце посто­янно дове­ря­ются диа­воль­скому иску­ша­ю­щему гласу, кото­рый еще в раю нашеп­ты­вал на ухо нашим пра­от­цам: «Солгал Бог, — шеп­чет диа­вол, — когда ска­зал, что если вку­сите плода запре­щен­ного, смер­тию умрете!» Это шеп­тал он в уши Евы и то же самое шеп­чет всему роду чело­ве­че­скому. И вот люди, дове­рив­шись этому диа­воль­скому гласу, живут так, как будто они бес­смертны, как будто им нико­гда не при­дется уми­рать. Они и уми­рают так, как будто нико­гда больше не при­дется жить.

Зна­ете, как уми­рал Антон Пав­ло­вич Чехов? Он был всю жизнь скеп­ти­ком, неве­ру­ю­щим чело­ве­ком. Зна­ме­ни­тый писа­тель болел неиз­ле­чи­мой фор­мой тубер­ку­леза. И под конец ему намек­нули, не позвать ли свя­щен­ника? Но он об этом не попро­сил. Зна­ете, какой была его просьба в послед­ний момент жизни? «При­не­сите мне, — ска­зал он, — шам­пан­ского». Ему при­несли бокал с шам­пан­ским. Он отве­дал и ска­зал: «Да, хоро­шее. Нико­гда не пил такого шам­пан­ского». И с такими сло­вами умер.

Все мы знаем о мило­сер­дии, любви, бла­го­сти и чело­ве­ко­лю­бии Божием. Ибо Гос­подь все сде­лал ради нашего спа­се­ния: при­нял чело­ве­че­скую плоть, родив­шись в убо­гом вер­тепе, при­нял обре­за­ние, Кре­ще­ние в Иор­дане, ходил по греш­ной земле, терпя поно­ше­ния, оскорб­ле­ния и при­нял саму Крест­ную смерть. Но мы должны также пони­мать, что Гос­подь не только мило­сер­ден, чело­ве­ко­лю­бив и состра­да­те­лен, но и пра­во­су­ден. А об этом пра­во­су­дии Божием мы часто забы­ваем, потому исто­рия, кото­рая про­изо­шла в раю с нашими пра­ро­ди­те­лями, еже­дневно, еже­часно совер­ша­ется и с нами. Как Адаму и Еве диа­вол нашеп­ты­вал ослу­шаться Гос­пода и вку­сить от плода запре­щен­ного, так и каж­дого из нас он еже­часно иску­шает и испы­ты­вает на вер­ность Богу, под­тал­ки­вает на пре­да­тель­ство Бога. Диа­вол готов дать чело­веку все что угодно, все сокро­вища зем­ные, только бы отвра­тить его от памяти Божией, от памяти Суда и воз­да­я­ния. Пони­мает лука­вый, что если пом­нит чело­век об этом, то осте­ре­га­ется вся­кого пре­ступ­ле­ния и вся­кого греха.

Б Еван­ге­лии не раз гово­рится о том, что за вся­ким пре­ступ­ле­нием после­дует нака­за­ние. Это нака­за­ние настигло и Адама с Евой, и весь греш­ный мир — он был потоп­лен (только восемь душ были спа­сены). Кара Божия обру­ши­лась на нече­сти­вые города, погряз­шие в неисто­вом раз­врате — Содом и Гоморру, и на «вели­кий Вави­лон». Гос­подь явил Свое пра­во­су­дие и в ответ на исступ­лен­ный крик еврей­ского народа: кровь Его на нас и на детях наших ( Мф.27:25 ). Древ­ний иудей­ский исто­рик Иосиф Фла­вий опи­сал, как постра­дал народ, кото­рый рас­пял Хри­ста. В 70 году рим­ские леги­о­неры окру­жили Иеру­са­лим и уни­что­жили около двух мил­ли­о­нов евреев, кото­рые собра­лись здесь на свою иудей­скую Пасху. И дей­стви­тельно не оста­лось от этого града, рас­пяв­шего Хри­ста, камня на камне — рим­ские воины разо­брали все город­ские стены, чтобы навсе­гда сте­реть память о нече­сти­вых людях. И сей­час в Иеру­са­лиме оста­лась только малая часть древ­ней стены вели­кого храма, у кото­рой пла­чут иудеи. Она так и назы­ва­ется — «стена плача». Гос­подь пока­зал, как чело­век может быть нака­зан за свой грех в одно мгно­ве­ние, в одну минуту, чтобы не пре­да­ва­лись мы бес­печ­но­сти, гре­хо­лю­бию и не рас­пи­нали Гос­пода в своем сердце.

Может воз­ник­нуть вопрос: почему Гос­подь — бла­гой и мило­серд­ный — будет так строго судить нас? В Еван­ге­лии гово­рится об огне неуга­са­ю­щем, о черве неусы­па­ю­щем, о тар­таре веч­ном, о геенне огнен­ной. Что это такое? Неко­то­рые думают, что это — алле­го­рия, образ­ное выра­же­ние, а в реаль­но­сти этого нет и быть не может. Однако это не худо­же­ствен­ный вымы­сел и не сказка, а дей­стви­тель­ность. Ока­зы­ва­ется, во вре­мена зем­ной жизни Спа­си­теля Геен­ной огнен­ной назы­ва­лась долина Ено­мова в окрест­но­стях Иеру­са­лима. Раньше там нахо­ди­лось язы­че­ское капище, а потом свалка с отхо­дами и нечи­сто­тами. Туда же выво­зи­лись тела каз­нен­ных раз­бой­ни­ков — их не хоро­нили, а про­сто выбра­сы­вали туда. Пред­став­ля­ете, какой нестер­пи­мый был там запах, и для его уни­что­же­ния посто­янно жгли костры, от кото­рых шел силь­ный жар. Вот эту долину Геенн­скую, долину Ено­мову — и вспом­нил Хри­стос, чтобы дать пред­став­ле­ние о том, что ждет нерас­ка­яв­шихся грешников.

В беседе с пре­по­доб­ным Сера­фи­мом Саров­ским его духов­ный сын Нико­лай Алек­сан­дро­вич Мото­ви­лов, будучи чело­ве­ком пра­во­слав­ным, усо­мнился в веч­ном муче­нии и ска­зал, что сомне­ва­ется даже в суще­ство­ва­нии духов злобы. Пре­по­доб­ный Сера­фим воз­ра­зил ему: «Что Вы такое гово­рите, батюшка! Один малый бес, если бы было ему попу­щено, он по своей злобе мог бы пере­вер­нуть весь мир, но Гос­подь не дает ему таких сил». За эти сомне­ния в реаль­ном суще­ство­ва­нии духов­ного мира Гос­подь попу­стил Мото­ви­лову на себе испы­тать адские муче­ния. Впо­след­ствии он опи­сал, как некое тем­ное облако вошло в него, и в тече­ние трех дней он испы­ты­вал геенн­ский огонь, так что люди, нахо­дя­щи­еся рядом с ним, соби­рали с него сажу. Мото­ви­лов испы­тал и веч­ный тар­тар: он был объят таким холо­дом, что даже над горя­щей све­чой не мог согреть руку, хотя она уже вся закоп­ти­лась. Целые сутки мало­вера грыз червь неусы­па­ю­ший, кото­рый вхо­дил во внут­рен­но­сти его души, выхо­дил и вновь погло­щал его, грыз и не съе­дал его. И в ужасе он молился чело­ве­ко­лю­би­вому Богу, чтобы Он пре­кра­тил эти муче­ния и не оста­вил вечно пре­бы­вать в них. Эта исто­рия рас­ска­зы­ва­ется в жиз­не­опи­са­нии пре­по­доб­ного батюшки Сера­фима и предо­сте­ре­гает всех нас, чтобы мы не стро­или иллю­зий и не укра­шали цве­тами ту адскую яму, кото­рая гро­зит нам.

Люди мир­ские, живу­щие одной пло­тью, не думают о веч­но­сти, а думают только о том, как укра­сить свою жизнь. Но веру­ю­щие люди хотя бы сотую часть своей жизни должны упо­тре­бить на то, чтобы укра­сить свою душу. И если бы мы пом­нили о смерти, то не делали бы вели­ких гре­хов и оши­бок и вся­че­ски забо­ти­лись об исправ­ле­нии своей жизни. Гос­подь не желает нам смерти, наобо­рот, в Еван­ге­лии Он обра­ща­ется к пра­вед­ни­кам: при­и­дите… насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира ( Мф.25:34 ). Греш­ни­кам же Он гово­рит: идите от Меня, про­кля­тые, в огонь веч­ный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лам его ( Мф.25:41 ). Не людям был уго­то­ван этот ад, но диа­волу и при­спеш­ни­кам его. А мы сво­ими гре­хами сами обре­каем себя на эту страш­ную участь. Если у нас будет хоть какая-то чело­веч­ность, хоть какое-то подо­бие веры, то, как гово­рит свя­ти­тель Фео­фан, затвор­ник, на Страш­ном Суде Бог будет искать, не за что бы осу­дить чело­века, а за что бы его оправдать.

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит, гораздо страш­нее, чем огонь геенн­ский и червь неусы­па­ю­щий, ока­жутся муче­ния сове­сти, когда греш­ник вне­запно осо­знает, что только он и никто дру­гой — ни жизнь, ни обсто­я­тель­ства, ни время — вино­ват в том, что ока­зался в аду и будет вечно там пре­бы­вать. Даже пред­ста­вить себе трудно, что такое веч­ность и что такое нико­гда не пре­кра­ща­ю­ще­еся состо­я­ние души, когда ничего уже нельзя изме­нить. Мы с вами должны об этом пом­нить и не упо­доб­ляться тем людям, кото­рые абсо­лютно не думают ни о веч­но­сти, ни о бес­смер­тии своей души, ни о пра­вед­ном и неумо­ли­мом Суде Божием, когда каж­дое дело, каж­дая тай­ная мысль будет открыта. Если можно скрыть что-то от людей, от духов­ника на испо­веди, то перед Гос­по­дом ничего не скро­ешь. Бог знает наше сердце и все тай­ные помыш­ле­ния. Вся­кое дело и вся­кая мысль чело­века впи­сы­ва­ются в книги жизни, по кото­рой мы будем судимы, и духи злобы напом­нят о каж­дом нашем согре­ше­нии. Но Гос­подь дает нам вели­кую милость — все без­за­кон­ные дела, впи­сан­ные в книгу, можно вычер­ки­вать соб­ствен­ным рас­ка­я­нием, чисто­сер­дечно откры­вая перед духов­ни­ком свои грехи. Таким обра­зом Гос­подь дает нам право самим решать свою участь.

Мы читаем Свя­тое Еван­ге­лие, слы­шим про­по­веди, кото­рые посто­янно напо­ми­нают нам об этой веч­но­сти, но все равно оста­емся бес­чув­ствен­ными, пре­не­бре­жи­тель­ными, сердца наши холодны, ничто нас не тро­гает. Так как же выйти из этого духов­ного состо­я­ния? Все начи­на­ется с малого: прежде всего, с хра­не­ния своей сове­сти, чтобы ничего не делать про­тив Бога, про­тив ближ­него. Надо все­гда пом­нить, что каж­дый день может быть для нас послед­ним, то есть надо все­гда быть гото­вым к вне­зап­ной смерти. И если сей­час мы нахо­димся в немир­но­сти с бра­том или сест­рой, в гневе, во вражде или нена­ви­сти, то надо вспом­нить, что в этот момент Гос­подь может вос­хи­тить нас на Свой пра­вед­ный Суд. Какой же тогда будет наша участь? Цер­ков­ное пре­да­ние сохра­нило для нас слова Хри­ста Спа­си­теля: «В чем застану, в том и сужу». Поэтому все­гда надо иметь память о часе смерт­ном и Страш­ном Суде, это будет хра­нить нас от бес­печ­но­сти и нерадения.

Мно­гие могут воз­ра­зить: «Но это же ужасно! Это же омра­чает наш празд­ник жизни — все эти мысли о пока­я­нии, о каком-то Суде, ответе, ответ­ствен­но­сти! Это все очень мрачно!» Но ведь если у тебя гастрит, тебе гово­рят: спирт­ное, жир­ное и жаре­ное про­ти­во­по­ка­зано. Если у тебя сахар­ный диа­бет, то надо колоть инсу­лин. Если у тебя сте­но­кар­дия, врач про­пи­сы­вает сосу­до­рас­ши­ря­ю­щие пре­па­раты. Это что? Омра­че­ние празд­ника жизни или про­дле­ние твоей жизни? Конечно же, про­дле­ние, поэтому ты будешь при­ни­мать лекар­ства, чтобы через год не ока­заться на Хован­ском клад­бище. Если мы так забо­тимся об этой жизни, то тем более нужно заду­маться о жизни веч­ной, чтобы с боляч­ками души не ока­заться в адской тьме. Если чело­век здесь, на земле, Богом не жил, то там вдруг и откуда-то ничего не возь­мется. Если чело­век жил здесь Богом, жил духов­ной жиз­нью, молит­вой, свя­зью с Ним, там это только умно­жится и воз­рас­тет. И исправ­ле­ние, и пока­я­ние, и пре­об­ра­же­ние — все это про­ис­хо­дит только в зем­ной период нашей жизни. А когда время оста­но­вится, тогда уже и исправ­ле­ния, и совер­шен­ство­ва­ние, и пока­я­ние — все уже будет невозможно.

Не зря вечер­ние молитвы закан­чи­ва­ются испо­ве­да­нием гре­хов пред Гос­по­дом, хотя мы порой и фор­мально пере­чис­ляем эти грехи. Но очень полезно хоть на пару минут пред­ста­вить себя перед Все­ви­дя­щим Богом, пораз­мыс­лить о том, как мы про­вели минув­ший день. И испо­ве­дав Гос­поду свой грех, поло­жить за него поклон, так как эта испо­ведь и эта ночь могут ока­заться послед­ними в нашей жизни. А потом эти грехи нужно доне­сти до духов­ника, чтобы услы­шать от него слова раз­ре­ши­тель­ной молитвы: «Про­щаю и раз­ре­шаю». Все­гда нужно пом­нить о послед­нем своем часе, чтобы, как только посту­чит Гос­подь, быть гото­выми отво­рить Ему двери нашего сердца, в кото­ром нет греха. И чтобы час смерт­ный не застал нас вне­запно, но вос­хи­тил бы нас в небес­ные оби­тели, где по своей малой вере мы спо­до­би­лись бы услы­шать желан­ный глас Гос­пода нашего: при­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира ( Мф.25:34 ).

Это инте­ресно!

Неожи­дан­ный сви­де­тель Вос­кре­се­ния Христова

В жиз­не­опи­са­нии рим­ского пра­ви­теля Иудеи Пон­тия Пилата, состав­лен­ном его совре­мен­ни­ком и офи­ци­аль­ным био­гра­фом Гер­ми­дием, при­во­дится мало­из­вест­ный, но весьма мно­го­зна­чи­тель­ный факт. В день суда над Хри­стом жена Пон­тия Пилата, вра­зум­лен­ная ноч­ным виде­нием, убеж­дала его не выно­сить смерт­ного при­го­вора Иисусу: «Чем ты иску­пишь свою вину, если осуж­ден­ный тобою дей­стви­тельно Сын Божий, а не пре­ступ­ник?» На что Пилат отве­тил: «Если Он Сын Божий, то тогда Он вос­крес­нет, и пер­вое, что я сде­лаю, — будет запре­ще­ние чека­нить мое изоб­ра­же­ние на моне­тах, пока я жив». Пора­зи­тельно, но Пилат, убе­див­шись в Вос­кре­се­нии Хри­ста, дей­стви­тельно запре­тил изоб­ра­жать себя на моне­тах, что у рим­лян счи­та­лось высо­кой честью. Совре­мен­ная архео­ло­гия и нумиз­ма­тика пол­но­стью под­твер­ждают при­ве­ден­ный Гер­ми­дием раз­го­вор. С того вре­мени в Иеру­са­лиме стали чека­нить монеты только с изоб­ра­же­нием рим­ского импе­ра­тора, убрав с дру­гой сто­роны изоб­ра­же­ние Пон­тия Пилата. Так гроз­ный и жесто­кий пра­ви­тель оста­вил нам непо­сред­ствен­ное сви­де­тель­ство Вос­кре­се­ния Иисуса Христа.

Хоров вос­тор­жен­ные лики Бес­смерт­ный гимн воз­но­сят ввысь И слышна нам хвала небес: Хри­стос Вос­крес! Хри­стос Воскрес!

Какова все-таки веч­ная жизнь, о кото­рой мы меч­таем и к кото­рой стре­мимся, но до конца не пони­маем, не видим, не ощу­щаем? В пол­ной мере мы это почув­ствуем только когда раз­ре­шимся от брен­ного тела и перей­дем в веч­ность. Но Бог ино­гда при­от­кры­вает тайны Цар­ства Небес­ного пра­вед­ным мужам, потому что Он откры­ва­ется не пыт­ли­вому уму, а сми­рен­ному серд­цем. В начале XX века, еще до рево­лю­ции, в мона­стыре Оптина Пустынь был один заме­ча­тель­ный слу­чай, кото­рый повест­вует о той пол­ноте бытия и небес­ного лико­ва­ния, кото­рые дару­ются в веч­но­сти всем, истинно веру­ю­щим в нашего Гос­пода Иисуса Христа.

Одного из мона­хов, имев­шего сми­рен­ный, крот­кий и незло­би­вый нрав, Гос­подь спо­до­бил ради пользы и душев­ного нази­да­ния дру­гих видеть небес­ные оби­тели рая. Он был вос­хи­щен туда в тон­ком виде­нии. Когда этот монах при­шел в обыч­ное состо­я­ние, его собраться стали рас­спра­ши­вать, что же он видел, какова там жизнь. Пра­вед­ник кротко отве­чал: «Вы зна­ете, бра­тья, такой вос­торг, такая радость, но чело­ве­че­ским язы­ком я не могу это пере­ска­зать. Я не под­беру таких слов, и нет у нас таких поня­тий». Когда огор­чен­ные бра­тья уже выхо­дили из кельи, монах ска­зал: «Одно только мне запом­ни­лось: там все­гда поют: «Хри­стос Вос­кресе!» И его собра­тьям стало понятно, что там — пик радо­сти, потому что нет дру­гого такого состо­я­ния, как во время ноч­ной Пас­халь­ной службы, когда исче­зает ощу­ще­ние вре­мени и явственно чув­ству­ется при­над­леж­ность к вечности.

Порой скеп­тики спра­ши­вают, как там будет, в Цар­стве Небес­ном, ведь это наверно скучно — все­гда одно и то же, пусть даже радо­ва­ние? Будет в Цар­стве Небес­ном все­гда такое лико­ва­ние, такая радость, кото­рые мы чув­ствуем только на Пас­халь­ной службе, забы­вая вся­кую уста­лость и скорби, помня и слыша только одно: «Хри­стос Вос­кресе!» — «Воис­тину Вос­кресе!» Когда это все­ра­дост­ное при­вет­ствие зву­чит в ноч­ной тишине, чело­век хоть на несколько мгно­ве­ний забы­вает обо всем зем­ном и при­над­ле­жит уже дру­гому вре­мени, дру­гому бытию. Так в Пас­халь­ное бого­слу­же­ние Гос­подь погру­жает нас в бла­го­дат­ную радость Сво­его Цар­ствия, дает почув­ство­вать малое подо­бие, одну тысяч­ную той радо­сти, кото­рую испы­ты­вают там пра­вед­ники. Это только малень­кий намек, только образ того, что нас ждет нас в вечности.

И, самое глав­ное, что вре­мени там уже не будет. Так что пик радо­сти, кото­рый мы испы­ты­ваем на Пасху, там будет веч­ным для тех, кто про­шел свято свой зем­ной путь и до конца был верен Гос­поду во всем. Это упо­ва­ние должно оза­рять всю нашу жизнь, невзи­рая на те труд­но­сти, кото­рые мы уже пере­жили и кото­рые еще пред­стоит пере­жить. Во всех зем­ных скор­бях и испы­та­ниях надо думать о том, что ждет нас впе­реди. Апо­стол Павел гово­рит, что скорби нынеш­него вре­мени — ничто по срав­не­нию с той сла­вой, кото­рая должна явиться в нас, вер­ных Гос­поду и Церкви. Но эта пас­халь­ная радость, это ощу­ще­ние веч­но­сти должно начаться реально уже сей­час, в нашей повсе­днев­ной жизни. С чего оно должно начаться? С нашей веры, веры во Хри­ста Рас­пя­того и во Хри­ста Воскресшего.

Еще одна нази­да­тель­ная для нас исто­рия про­изо­шла в мона­стыре Оптина Пустынь на Пасху в начале про­шлого века. Оби­тель нахо­дится на берегу реки Жиз­дры, и в те вре­мена жители окрест­ных дере­вень доби­ра­лись в мона­стырь на лод­ках. Пасха была ран­няя, лед тогда еще только-только сошел. После окон­ча­ния пас­халь­ной службы бого­мольцы отпра­ви­лись по домам на дру­гую сто­рону реки на боль­шой лодке. По неиз­ре­чен­ным судь­бам Про­мысла Божия, в лодку наби­лось очень много людей. Когда лодка достигла уже сере­дины реки, она вдруг начала тонуть — Жиз­дра хоть и неши­ро­кая, но вре­ме­нами бур­ная, непред­ска­зу­е­мая река, да и народу в лодке было слиш­ком много.

Лодка опро­ки­ну­лась, и люди ока­за­лись в ледя­ной воде. Одни кри­чали: «Спа­сите! Помо­гите!» Дру­гие же вос­кли­цали: «Хри­стос Вос­кресе!» Люди, сто­яв­шие на берегу, бро­си­лись на помощь, начали вытас­ки­вать постра­дав­ших баг­рами и дру­гими спо­со­бами. Очень мно­гих уда­лось спа­сти, но неко­то­рые все же уто­нули. Когда мест­ные жители обсуж­дали это чрез­вы­чай­ное про­ис­ше­ствие, то заме­тили, что спа­сти уда­лось только тех, кто кри­чал в тот момент: «Хри­стос Вос­кресе!» Эта вера в буду­щую жизнь, в бес­смер­тие чело­ве­че­ской души, когда не страшно уме­реть после при­ня­тия Свя­тых Хри­сто­вых Таин на свя­тую Пасху и пред­стать пред Богом, вот такое упо­ва­ние и помогло выплыть и спа­стись, потому, что Сам Гос­подь про­тя­нул им Свои Свя­тые Руки.

Кого-то в этой исто­рии может сму­тить гибель дру­гих людей, они ведь тоже вер­ные хри­сти­ане, моли­лись и при­ча­сти­лись на Пасху. Эти сомне­ния помо­жет раз­ве­ять цер­ков­ное пре­да­ние о том, что вся­кий чело­век, кото­рый уми­рает на Пасху, без мытарств про­хо­дит воз­душ­ное про­стран­ство в уго­то­ван­ную оби­тель — по бла­го­дати Божией, за то, что спо­до­бился быть при­част­ни­ком Тела и Крови Хри­сто­вых, за неиз­ре­чен­ный дар Хри­стов в этот день. И Гос­подь дарует ему веч­ную жизнь. Эта вера дей­стви­тельно побеж­дает вся­кое уны­ние и скорбь, дает силы пере­не­сти мно­гие житей­ские тяготы, если все мысли и взоры обра­щены к Началь­нику и Совер­ши­телю нашей жизни и наших тру­дов в вере, бла­го­че­стии и любви.

О вели­кой чудо­твор­ной силе пас­халь­ной молитвы сви­де­тель­ствует также слу­чай, о кото­ром рас­ска­зал Вла­дыка Арсе­ний, помощ­ник Свя­тей­шего Пат­ри­арха Кирилла и его пра­вая рука. Одна­жды в Пас­халь­ную сед­мицу в Пат­ри­ар­хии раз­дался зво­нок, Вла­дыка Арсе­ний сни­мает трубку и слышит:

— Это Пат­ри­ар­хия? Срочно позо­вите Патриарха.

— А может, кого-нибудь поменьше? Я его помощ­ник, вроде я к нему тоже отно­ше­ние неболь­шое имею.

— Вы зна­ете, это зво­нят из 64‑й боль­ницы. У нас здесь при­везли чело­века при смерти, без созна­ния, без пас­порта. Мы вам зво­ним, потому что он уже вто­рые сутки бор­мо­чет, не при­ходя в созна­ние: «Хри­стос Вос­кресе! Воис­тину Вос­кресе! Хри­стос Вос­кресе! Воис­тину Вос­кресе!» Что нам с ним делать?

— Вы обра­ти­тесь в бли­жай­ший храм, пусть при­дет батюшка. И если есть хоть какая-то воз­мож­ность, то его надо при­ча­стить, если он в сознании.

В это время раз­да­ется зво­нок от Патриарха:

— Вла­дыка, я Вас уже 10 минут жду на обед. Вы что забыли?

— Ваше Свя­тей­ше­ство, бегу!

При­хо­дит он к Пат­ри­арху, все уже сидят за сто­лом и спра­ши­вают его, почему он так задер­жался. Вла­дыка Арсе­ний рас­ска­зал о звонке из боль­ницы, о чело­веке без пас­порта, судя по всему бомже, кото­рый в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии все время повто­ряет: «Хри­стос Вос­кресе. Воис­тину Воскресе!».

Пат­ри­арх выслу­шал его и говорит:

— Вла­дыка, поез­жайте в боль­ницу сами и раз­бе­ри­тесь в этой ситу­а­ции. Если что-то надо сде­лать, все возь­мите на себя.

Так и полу­чи­лось. Когда Вла­дыка Арсе­ний при­е­хал в боль­ницу, ему сооб­щили, что чело­век, непре­станно повто­ряв­ший пас­халь­ную молитву, ото­шел ко Гос­поду. И попе­че­нием Вла­дыки Арсе­ния безы­мян­ный бомж был отпет и погре­бен по хри­сти­ан­скому обряду, похо­ро­нен на цер­ков­ные деньги. Вот как в послед­ние минуты эта молитва спо­до­била его бла­го­сло­ве­ния Пат­ри­арха, хри­сти­ан­ской кон­чины, отпе­ва­ния, погре­бе­ния и поми­на­ния его Цер­ко­вью, иже веси судь­бами, с име­нем, кото­рое знает Гос­подь. Так иду­щая от сердца молитва может вне­сти в нашу жизнь, незри­мую, но реаль­ную помощь Божию.

Пре­по­доб­ный Нико­дим Свя­то­го­рец счи­тает, что молитва «Хри­стос Вос­кресе. Воис­тину Вос­кресе!» спо­собна изба­вить чело­века от уны­ния и без­на­деж­но­сти, от духа без­ве­рия. Дай Бог, чтобы эти свя­тые слова все­гда жили в нашей памяти и стали неиз­мен­ной частью повсе­днев­ной духов­ной жизни. Дай Бог, чтобы эта молитва не внеш­ним лико­ва­нием и не только в свет­лые Пас­халь­ные дни зву­чала в нашем сердце, но была глу­бин­ной убеж­ден­но­стью в буду­щем вос­кре­се­нии. Будем пом­нить, что «смерть есть к жизни при­бли­же­ние, к жизни той, где смерти нет».

Вос­крес Христос! И смерть исчезла, Сияет радость бытия, Хри­стос Воскрес! И будем вечно Вос­кре­шены и ты и я.

В сло­вах «Хри­стос Вос­кресе!» заклю­чена вся наша вера, надежда, и упо­ва­ние, весь смысл и фун­да­мент жизни, все наше лико­ва­ние. Какие бы жиз­нен­ные труд­но­сти нам ни выпа­дали, эти два слова будут спа­сать нас от той смерти, от кото­рой мно­гие из нас уми­рают еще прежде кон­чины физи­че­ской. Я говорю о смерти духов­ной, когда люди живут без веры и истины, без нрав­ствен­но­сти, без Еван­ге­лия, и потому уже сей­час явля­ются живыми мерт­ве­цами. И наобо­рот, того, кто ста­ра­ется идти путем Еван­гель­ской жизни и сле­дует закону Боже­ствен­ной любви, могут ожи­дать рас­пах­ну­тые врата Цар­ства Небес­ного, где нет ни болезни, ни печали, ни воз­ды­ха­ния, а жизнь бесконечная.

Пре­по­доб­ный Мак­сим Испо­вед­ник гово­рил, что после Вос­кре­се­ния Хри­стова завер­ше­ние этой жизни — не смерть, а избав­ле­ние от смерти. «Хри­стос Вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даро­вав» — этот тро­парь, кото­рый после Пасхи мы поем в тече­ние сорока дней, три­жды упо­ми­нает о той страш­ной вещи, о кото­рую раз­би­ва­лись все фило­соф­ские постро­е­ния, все высо­кие думы и рас­суж­де­ния о смысле жизни. Какие бы высо­кие планы ни строил чело­век, они все руши­лись, наты­ка­ясь на мысли о смерти как конце бытия. На какую бы высоту ни под­ни­мался чело­век в своей карьере, в своих сред­ствах, в своем таланте, резуль­тат у всех все равно был один и тот же. И чело­век не мог выбраться из этого тупика, потому, что всех погло­щала смерть — бога­тых и бед­ных, моло­дых и ста­рых, умных и не очень, талант­ли­вых и бесталанных.

И только Хри­стос Своим Вос­кре­се­нием, «пер­ве­нец из умер­ших бысть», пер­вый про­ло­жил всем нам дорогу в веч­ность своим чело­ве­че­ством, как гово­рит нам об этом Свя­щен­ное Писание.

Вду­ма­емся в тро­парь празд­ника Свя­той Пасхи: «Хри­стос Вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ, и сущим (нахо­дя­щимся) во гро­бех живот даро­вав». Три раза упо­ми­на­ются и мерт­вецы, и смерть, и нахо­дя­щи­еся во гробе, чтобы три­жды обра­тить нашу мысль на то, что смерти теперь нет. Тупика, бес­смыс­лицы теперь для нас уже не суще­ствует. Это будет пере­ход в веч­ность, в ту веч­ность, о кото­рой апо­стол Павел ска­зал: не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его ( 1Кор.2:9 ). И, дай Бог, чтобы страш­ное испы­та­ние, кото­рое при кон­чине про­хо­дит каж­дый чело­век, — испы­та­ние бого­остав­лен­но­сти, нами было достойно прой­дено бла­го­даря молитве: «Хри­стос Вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даровав».

Дай Бог, чтобы эти свя­тые слова «Хри­стос Вос­кресе! Воис­тину Вос­кресе!» были на наших устах в момент радо­сти и в момент испы­та­ний, в момент скорби, и в момент лико­ва­ния. Чтобы в непро­стой момент пере­хода чело­века в веч­ность эти слова стали тем яко­рем, за кото­рый бы мы ухва­ти­лись. И ладья нашей души не поко­ле­ба­лась бы в этом бушу­ю­щем мире. Дай Бог, чтобы мы за этот якорь надежды и веры дер­жа­лись так, чтобы и наша лодка, и каж­дый из нас достиг той тихой при­стани, о кото­рой свя­тые отцы ска­зали: «Бог не обе­щал нам без­бед­ного пла­ва­ния, но всем нам обе­щал тихую при­стань, кото­рая назы­ва­ется «Цар­ствие Божие». В это Цар­ствие вхо­дят те люди, кото­рые всем серд­цем, всей душою, всем своим помыш­ле­нием верят во Хри­ста Рас­пя­того и во Хри­ста Вос­крес­шего, для кото­рых слова «Хри­стос Вос­кресе» явля­ются смыс­лом их бытия и веры.

«Хри­стос Вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даро­вав!» Пусть эта непре­стан­ная молитва ста­нет для нас про­дол­же­нием и сохра­не­нием пас­халь­ной радо­сти. И не забу­дем в свет­лые пас­халь­ные дни поздра­вить наших род­ных и близ­ких, может быть, и неве­ру­ю­щих срод­ни­ков с этим свя­тым Хри­сто­вым праздником.

Поде­лимся духов­ной радо­стью с ними и воз­не­сем о них сер­деч­ную молитву, чтобы Гос­подь и им даро­вал свет истины и испол­нил их позна­нием Бота живого, веч­ного. Хри­стос Воскресе!

Это инте­ресно!

Каж­дый год нака­нуне Пасхи Хри­сто­вой в Вели­кую Суб­боту в храме Гроба Гос­подня в Иеру­са­лиме про­ис­хо­дит чудо соше­ствия Бла­го­дат­ного огня.

При­мерно в пол­день крест­ный ход во главе с Иеру­са­лим­ским Пат­ри­ар­хом вхо­дит в Храм Вос­кре­се­ния, направ­ля­ется к пещере Гроба Гос­подня — Куву­к­лии, и, три­жды обойдя ее, оста­нав­ли­ва­ется перед ее вра­тами. Все огни в храме поту­шены. Поли­цей­ские тща­тельно осмат­ри­вают Куву­к­лию и самого Пат­ри­арха, чтобы убе­диться в отсут­ствии чего-либо, про­из­во­дя­щего огонь. Такой ритуал издавна уста­нов­лен для того, чтобы исклю­чить вся­кие сомне­ния в боже­ствен­ном про­ис­хож­де­нии этого чуда.

В одном только длин­ном нис­па­да­ю­щем хитоне Пат­ри­арх вхо­дит внутрь Гроба Гос­подня и на коле­нях молит Бога о нис­по­сла­нии Свя­того огня. И вдруг на мра­мор­ной плите Гроба появ­ля­ется огнен­ная роса в виде шари­ков голу­бо­ва­того цвета. Свя­тей­ший при­ка­са­ется к ним ват­кой, и она вос­пла­ме­ня­ется. Этим про­хлад­ным огнем Пат­ри­арх зажи­гает лам­паду и свечи, кото­рые затем выно­сит в храм и пере­дает народу. В это же мгно­ве­ние сотни и тысячи голу­бо­ва­тых огней вспы­хи­вают в воз­духе под купо­лом храма. Трудно пред­ста­вить себе, какое лико­ва­ние охва­ты­вает мно­го­ты­сяч­ную толпу, огонь пере­да­ется от одного пучка све­чей к дру­гому, и через минуту — весь храм в огне. Вна­чале Бла­го­дат­ный огонь имеет осо­бые свой­ства — он не обжи­гает, хотя у каж­дого в руке горит пучок из 33 све­чей (по числу лет Спа­си­теля). Пора­зи­тельно наблю­дать, как люди умы­ва­ются этим пла­ме­нем, про­во­дят им по боро­дам и воло­сам. Свя­той огонь нис­хо­дит в храм Гроба Гос­подня только в Вели­кую Суб­боту — нака­нуне пра­во­слав­ной Пасхи и только по молит­вам пра­во­слав­ного Патриарха.

Одна­жды в XVI веке турец­кие вла­сти не допу­стили его в пещеру Гроба Гос­подня, и там долго и без­успешно моли­лись армян­ские пер­во­свя­щен­ники. А Иеру­са­лим­ский Пат­ри­арх вме­сте со своей паст­вой молился у запер­тых две­рей храма. И вот неожи­данно что-то подоб­ное мол­нии уда­рило в мра­мор­ную колонну, она рас­сек­лась, и из нее вышел столп огня, кото­рый зажег свечи в руках у Пат­ри­арха. С тех пор никто из пред­ста­ви­те­лей мно­го­чис­лен­ных хри­сти­ан­ских кон­фес­сий не реша­ется оспа­ри­вать у пра­во­слав­ных иерар­хов право молиться в этот день в Гробе Гос­под­нем. На левой от входа в храм колонне и сего­дня можно уви­деть рас­ще­лину, из кото­рой появился в тот памят­ный день Свя­той огонь. Суще­ствует народ­ное пове­рье, что в тот год, когда Бла­го­дат­ный огонь не сой­дет на Гроб Гос­по­день, насту­пит конец света. Поэтому еже­годно мил­ли­оны хри­стиан во всем мире, затаив дыха­ние, ждут радост­ной вести о том, что вели­кое чудо свер­ши­лось. Несколько лет назад была воз­об­нов­лена тра­ди­ция без про­мед­ле­ния достав­лять в Рос­сию Бла­го­дат­ный огонь. Его при­во­зят спе­ци­аль­ным авиа­рей­сом пред­ста­ви­тели Фонда Андрея Пер­во­зван­ного, и уже в пас­халь­ную ночь Свя­той огонь появ­ля­ется в рус­ских пра­во­слав­ных хра­мах. Веру­ю­щие зажи­гают от него свои свечи и ста­ра­ются до сле­ду­ю­щей Пасхи сохра­нить этот боже­ствен­ный огонь в своих домах.

Воз­не­се­ние Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста — это собы­тие, кото­рое свя­зано самым тес­ным обра­зом с уча­стью каж­дого чело­века. Небо, как жилище Божие, раз­верз­лось для сынов чело­ве­че­ских, о чем ска­зано Самим Гос­по­дом: Когда Я воз­не­сен буду от земли, всех при­влеку к Себе ( Ин.12:32 ). Душа напол­ня­ется радо­стью о Боге нашем, Кото­рый ради нашего спа­се­ния при­нял чело­ве­че­скую плоть, родив­шись в этом греш­ном мире, научил нас жить свято, честно и дружно между собою, за каж­дого из нас пре­тер­пел рас­пя­тие, воль­ную смерть и при­ми­рил нас с Богом.

У апо­стола Луки это вели­кое собы­тие опи­сано кратко: И вывел их вон из города до Вифа­нии и, под­няв руки Свои, бла­го­сло­вил их. И, когда бла­го­слов­лял их, стал отда­ляться от них и воз­но­ситься на небо ( Лк.24:50–51 ). Это празд­ник не только славы Божьей, но и славы чело­ве­че­ской при­роды, кото­рую Спа­си­тель воз­нес на Пре­стол Сво­его Боже­ствен­ного Отца. Так вос­крес­шее чело­ве­че­ское есте­ство не только было вве­дено в рай­ские оби­тели, из кото­рых нис­пало пре­ступ­ле­нием Адама, но и вошло в тайну бытия Свя­той Тро­ицы. Воз­не­се­ние Хри­ста завер­шило дело спа­се­ния здесь, на земле, кото­рое при­шел совер­шить Гос­подь наш Иисус Хри­стос две тысячи лет назад. Каж­дый чело­век заду­ман Богом бес­ко­неч­ным суще­ством, при­зван для веч­ной жизни в любви Боже­ствен­ной. Спа­си­тель все сде­лал для того, чтобы мы имели шанс с Ним вме­сте прийти к Отцу Небес­ному. Теперь нам во Хри­сте даро­вано больше, чем поте­рял Адам. Если в Адаме мы поте­ряли рай, то во Хри­сте мы обре­таем Небо, если в Адаме мы стали смерт­ными, то через Хри­ста мы при­об­рели бес­смер­тие, если в Адаме мы поте­ряли обще­ние с Богом, то через Хри­ста Спа­си­теля вновь воз­вра­ща­емся в радость обще­ния с Богом. Но этот путь нам еще пред­стоит пройти, ни на секунду не забы­вая о своем пред­на­зна­че­нии, о том, что мы не только для жизни на земле созданы, но для Неба.

Для нас непо­сти­жимо: как во Хри­сте, неиз­менно и нераз­дельно пре­бы­вают две при­роды — Боже­ствен­ная и чело­ве­че­ская? Хри­стос чело­ве­че­ское есте­ство про­пи­тал, про­ни­зал Сво­ими Боже­ствен­ными энер­ги­ями, но оно не пере­стало быть нашим есте­ством, не стало боже­ствен­ным. В этом заклю­чена огром­ная надежда, что наша брен­ная, запят­нан­ная гре­хами чело­ве­че­ская при­рода имеет воз­мож­ность быть при­част­ной Богу по бла­го­дати, имеет шанс на вечность.

Не на время, не на крат­кую зем­ную жизнь Хри­стос вос­при­нял наше есте­ство, став истин­ным чело­ве­ком, с нашими чув­ствами и пере­жи­ва­ни­ями, с нашей болью и любо­вью, со сле­зами, кото­рые Он про­ли­вал над Лаза­рем чет­ве­ро­днев­ным и над Иеру­са­ли­мом, не узнав­шим Бога. Соеди­не­ние во Хри­сте двух при­род — Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской про­изо­шло навсе­гда. И Хри­стос после Сво­его Вос­кре­се­ния уче­ни­кам явля­ется во плоти, но какой? Небес­ной, пре­об­ра­жен­ной, но именно в Своей чело­ве­че­ской плоти, кото­рую узнали все.

В пред­рас­свет­ной мгле, в сто­я­щем на берегу чело­веке духом любви узнал апо­стол Иоанн Бого­слов Иисуса Хри­ста, Бога, Вос­крес­шего из мерт­вых. И про­шеп­тал Иоанн на ухо Петру: «Это Гос­подь». И тот от радо­сти бро­сился в море, чтобы быст­рее при­плыть ко Хри­сту. Узнал и апо­стол Фома, что это не при­зрак, не некое воз­душ­ное облако, похо­жее на образ Хри­ста, о кото­ром Сам Гос­подь ска­зал, когда почув­ство­вал, что уче­ники так думают о Нем: дух плоти и костей не имеет ( Лк.24:39 ). Еще спро­сил Он: есть ли у вас какая пища? ( Ин.21:5 ). И ел, гово­рит Писа­ние, вме­сте уче­ни­ками Своими.

Для Бога нет зако­нов есте­ства, ибо Он Сам Тво­рец зако­нов — Он ходил по морю, насы­щал тысячи людей пятью хле­бами, вос­кре­шал мерт­вых, очи­щал про­ка­жен­ных. Для Него нет при­выч­ных для нас бытий­ных зако­нов этого мира.

Когда в Церкви мы слы­шим, что после Воз­не­се­ния Хри­стос вос­сел «одес­ную Отца» (то есть справа), то не можем понять, как это — с пра­вой сто­роны Бога, у Кото­рого нет ни левой, ни пра­вой сто­роны, Кото­рый напол­няет все Собою, весь кос­мос и больше этого кос­моса, потому что мир види­мый имеет пре­дел. Но Бог, создав­ший этот мир и кос­мос, пре­дела не имеет. Чело­ве­че­ское суще­ство Хри­ста нахо­дится сей­час в непо­сти­жи­мом для нас мире и сидит одес­ную славы Божией, то есть раз­де­ляя рав­ную славу с Богом Отцом и со Свя­тым Духом.

Неза­долго до Сво­его Воз­не­се­ния Гос­подь ска­зал уче­ни­кам: Я иду при­го­то­вить место вам. И когда пойду и при­го­товлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я ( Ин.14:2–3 ), В доме Отца Моего оби­те­лей много ( Ин.14:2 ). Так что пусть никто не отча­и­ва­ется и не думает: вот — я вели­кий греш­ник, так что мне на небе­сах ничего не най­дется, и буду ли я там с Богом? Нико­гда не надо уны­вать, всем и каж­дому там хва­тит места. Не все апо­столы, не все про­роки, не все учи­теля, не все свя­щен­ники, но каж­дому дастся по мере веры и по мере воз­рас­та­ния в любви. Если будем иметь пока­я­ние и свя­тую пра­вед­ную жизнь, зна­чит, будет и надежда на то, что мы тоже смо­жем стать граж­да­нами Неба.

Свя­щен­ное Писа­ние сви­де­тель­ствует, что Хри­стос воз­но­сился на небо, бла­го­слов­ляя апо­сто­лов. Это таин­ствен­ное бла­го­сло­ве­ние Спа­си­теля во веки веков пре­бы­вает на свя­тых Апо­сто­лах и на их уче­ни­ках, на той Церкви, кото­рую создали они, то есть на нашей Свя­той Пра­во­слав­ной Собор­ной и Апо­столь­ской Церкви. И бла­го­сло­ве­ние это нико­гда не пре­кра­ща­ется, им освя­ща­ется вся жизнь Церкви в Духе Свя­том, потому что назна­че­ние Церкви — при­во­дить людей к Богу.

В этом и есть смысл чело­ве­че­ской жизни, чтобы мы, живя на земле, уже зара­нее знали, что не это наше оте­че­ство, что зем­ная вре­мен­ная жизнь есть только под­го­товка к насто­я­щей, пол­ной жизни с Богом, Кото­рый дает радость, сча­стье и мир. Мы должны все­гда пом­нить о Небе, в том и беда, что мы порой о нем забы­ваем. «Почему чело­век бывает плох? — спра­ши­вал пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский и отве­чал: От того чело­век бывает плох, что забы­вает, что над ним Бог». Это памя­то­ва­ние о Гос­поде, о душе своей, о веч­ной бла­жен­ной жизни нико­гда не должно поки­дать хри­сти­а­нина. Это не зна­чит, что надо забыть обо всем, нет. Конечно, нужно иметь попе­че­ния и о своей плоти, и о своей семье. Но всему сле­дует давать свою цену, чтобы глав­ное у нас было — забота о веч­ной жизни, о здра­вии души, а потом уже мир­ские попе­че­ния. Мы должны о мир­ском не забы­вать, а пре­об­ра­жать его в небес­ное. Сеем ли, жнем ли, иное что руками делаем — любое дело можно пре­вра­тить в слу­же­ние Господу.

Каково же пред­на­зна­че­ние чело­века, если и его есте­ство спо­до­бится когда-то жизни на небе, и насколько же должна быть свя­той, пра­вед­ной и чистой наша жизнь на земле? Если на Теле Вос­крес­шего Хри­ста Спа­си­теля оста­лись язвы, раны от гвоз­дей и копья, отпе­чатки злобы чело­ве­че­ской и сви­де­тель­ство Его боже­ствен­ной, все­про­ща­ю­щей любви, зна­чит и у нас все, что есть доб­рого или злого, отпе­ча­та­ется в нашем уме, душе, сердце, на нашем теле. И все это пой­дет в веч­ность. Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст гово­рит, что вся­кий чело­век будет вос­кре­шен со своим телом, и это тело будет носить отпе­ча­ток или греха, или доб­ро­де­тели. Муче­ники вос­крес­нут со сво­ими язвами, кото­рые будут сви­де­тель­ство­вать о победе Хри­сто­вой. Пост­ники вос­крес­нут со своим телом, удру­чен­ным постами, бде­ни­ями и молит­вами. А сла­сто­любцы вос­крес­нут со сле­дами греха на своем теле. Внут­рен­няя жизнь чело­века отоб­ра­жа­ется на всем его есте­стве. У Каина, по сло­вам Писа­ния, будет на лбу знак чело­ве­ко­убийцы. Вся­кий встре­тив­ший воз­не­на­ви­дит его. Надо поста­раться, чтобы наша жизнь, наши поступки и дела отоб­ра­жали на лице только свет­лые, радост­ные чув­ства. Пока есть время.

Очень ответ­ственно и важно сей­час, когда мы еще только совер­шаем путь сво­его зем­ного бытия, заду­маться о том, что и наше тело должно слу­жить Богу. Апо­столы учат нас: …и сами, как живые камни, устро­яйте из себя дом духов­ный… ( 1Пет.2:5 ). Поэтому надо сле­дить за сво­ими делами, мыс­лями и поступ­ками. Часто мы бываем в уны­нии и в печали, но не по Богу. Мы счи­таем и гово­рим, что любим Гос­пода, но повсе­днев­ными забо­тами о своем теле, все­гдаш­ним мало­ду­шием в борьбе с гре­хами, невни­ма­тель­но­стью к себе, сви­де­тель­ствуем о своем отда­ле­нии от Бога. Напомню посло­вицу, кото­рую любил повто­рять ста­рец Амвро­сий Оптин­ский: «Тол­стое брюхо к молитве глухо». То есть все вза­и­мо­свя­зано — наша телес­ная жизнь и жизнь бла­го­дат­ная. Потому свя­тые отцы и запо­ве­дуют нам немного огра­ни­чи­вать себя во сне, в еде и питье, во внеш­нем сует­ном бытии. Напри­мер, пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник счи­тает, что вся­кое подвиж­ни­че­ство чело­века, его бла­го­дат­ная духов­ная жизнь начи­на­ется с малого, хотя бы с ущем­ле­ния себя во сне, потому что мы много вре­мени про­во­дим в неге.

Чело­веку же не так уж много тре­бу­ется, чтобы под­кре­пить свои силы. Свя­тые отцы знали об этом и поэтому зря свое время не про­во­дили. У пре­по­доб­ного Сера­фима Саров­ского спро­сили: «Какова мера сна для чело­века?» Он отве­тил, что для здо­ро­вого чело­века доста­точно шесть часов, если по немощи — то семь, а если больше, то с пока­я­нием. Для нас, людей послед­него вре­мени, может быть, эта мера мала, каж­дый может уста­но­вить ее для себя, но при этом не забы­вать, что мы должны слу­жить Богу, а не изне­жен­ному телу. Неважно, что будет с телом, лишь бы спас­лась бес­смерт­ная наша душа. Поэтому не будем осо­бенно жалеть свое тело — все равно сгниет, с дав­ле­нием или без дав­ле­ния, с кало­ри­ями или без кало­рий, с вита­ми­нами или без вита­ми­нов — резуль­тат будет один. Зато через уси­лие плоть обнов­ля­ется, пре­об­ра­жа­ется, можно ска­зать, что духов­ная жизнь, при ущем­ле­нии себя, обре­тает кры­лья. У поэта Д. С. Мереж­ков­ского есть такие строки:

Боже, дай нам избавленья, Дай сво­боды и стремленья, Дай весе­лья Твоего. О, спаси нас от бессилья, Дай нам кры­лья, дай нам крылья, Кры­лья Духа Твоего!

Заду­ма­емся о том, не тра­тим ли мы без­дарно время на сон, на пустые раз­го­воры, сози­даем ли мы себя в молитве, в бла­го­дати и в доб­рых делах.

Обра­тимся опять к Еван­ге­лию. Уче­ники, попро­щав­шись с Хри­стом, вдруг испы­ты­вают непо­нят­ные нам чув­ства: …воз­вра­ти­лись в Иеру­са­лим с вели­кою радо­стью ( Лк.24:52 ). Они поте­ряли Учи­теля, но воз­вра­ща­ются в Иеру­са­лим с радо­стью вели­кой, потому что они за этим внеш­ним видят духов­ное, видят боль­шее. Апо­столы знали, что на земле Он помо­гал только им, а теперь, воз­нес­шись, будет всему миру помо­гать. Дух Свя­той сой­дет на весь мир и изме­нит, ожи­во­тво­рит его. Вот и мы, теряя, должны пони­мать, что мы при­об­ре­таем. Теряя покой, сон, силы, здо­ро­вье, энер­гию на свое спа­се­ние, мы его при­об­ре­таем. Когда мы вме­сто того, чтобы в вос­крес­ный день спать до десяти часов, идем на ран­нюю службу, то мы теряем во сне. Поте­ряли мы что? Сон. А что при­об­рели? Небо. Когда можно было поле­жать, посмот­реть теле­ви­зор, а мы поехали в боль­ницу, наве­стили маму, папу, друга сво­его, поси­дели с вну­ком, каза­лось бы, поте­ряли время, но для души что-то хоро­шее при­об­рели. Проще было бы жить для самих себя, но тогда ничего не при­об­ре­та­ешь на Небе. Надо пони­мать, что ради Цар­ствия Небес­ного надо чем-то посту­паться, чем-то жерт­во­вать. Потеря вре­мени, сил, покоя, сна — это все види­мое. Но только через это види­мое и можно при­об­ре­сти невидимое.

Спа­си­тель учил своих после­до­ва­те­лей: Ищите же прежде Цар­ства Божия и правды Его, и это все при­ло­жится вам ( Мф.6:33 ). Апо­стол Павел нам объ­яс­няет: Цар­ствие Божие не пища и питие, но пра­вед­ность и мир и радость во Свя­том Духе ( Рим.14:17 ). Цар­ствие Божие само ниот­куда сверху не сва­лится, обре­сти его можно, только если чело­век нач­нет сози­дать его в себе. А внутри чего? Не внеш­него — дома, дачи, карьеры, а внутри сво­его сердца. Гос­подь гово­рит: Цар­ствие Божие внутрь вас есть ( Лк.7:21 ). Так вот, только в глу­бине сво­его сердца можно найти эту таин­ствен­ную, бла­го­дат­ную, сокро­вен­ную жизнь с Богом. Ибо Бог не только где-то везде, но и в кон­крет­ном, малень­ком, тре­пе­щу­щем сердце каж­дого из нас.

Свя­той Исаак Сирин учит: «Войди внутрь тво­его сердца и там най­дешь сту­пени, воз­во­дя­щие на Небо». Так вос­хо­дят люди на небо — сойдя внутрь сво­его сердца. Кто-то ска­жет: «Ну, мы же не аскеты, не древ­ние монахи или подвиж­ники. Это слиш­ком высо­кие мате­рии. Что зна­чит — войти внутрь сво­его сердца?» На этот вопрос дает ответ свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник: «У нас внутри сердца должна быть Боже­ствен­ная болячка. Когда у тебя болит зуб, то ты пом­нишь о нем во вся­кое время: ешь, пьешь, спишь, гово­ришь — эта боль посто­янна. То же должно быть и с душою, ты дол­жен также помыш­лять о Боге, о Гор­нем, о Небес­ном, что бы ни делал, зани­ма­ясь сво­ими обыч­ными житей­скими или рабо­чими делами. И это ока­зы­ва­ется воз­мож­ным: быть внутри этого мира и вне этого мира, душою и серд­цем быть с Богом, а повсе­днев­но­стью испол­нять необ­хо­ди­мые дела».

Хри­стос воз­несся на Небо, открыв каж­дому из нас этот путь, как Пер­во­про­хо­дец, как любя­щий Свое тво­ре­ние, чтобы каж­дого из нас при­ве­сти к веч­ной, бла­жен­ной жизни. Но что ведет туда, каков он — путь к Небу, и что нам необ­хо­димо сде­лать, чтобы спо­до­биться этой все­ра­дост­ной и все­б­ла­жен­ной жизни, о кото­рой апо­стол Павел ска­зал: Не видел того глаз, не слы­шало ухо, и не при­хо­дило то на сердце чело­веку, что при­го­то­вил Бог любя­щим Его ( 1Кор.2:9 ).

На горе Еле­он­ской, когда Спа­си­тель воз­но­сился на небо, апо­столы были совер­шенно погло­щены этим собы­тием, свои взгляды устре­мили на Хри­ста. А мы смот­рим на землю, каковы здесь дела, каковы поли­ти­че­ские, эко­но­ми­че­ские собы­тия. Или думаем, как обу­стро­ить свою вре­мен­ную жизнь, про­кор­мить семью, попра­вить здо­ро­вье, одеться, обуться. Да, это, без­условно, необ­хо­димо, но не может все­цело напол­нять наши мысли и ста­но­виться сущ­но­стью нашей жизни. Мы же из 24 часов, отпу­щен­ных нам Гос­по­дом на каж­дый день, только мизер­ную часть остав­ляем для Бога. Нам бы не на землю смот­реть, а всей душой стре­миться слу­жить Боту — испол­не­нием свя­тых Хри­сто­вых запо­ве­дей, доб­ро­де­ла­нием и самое глав­ное — любо­вью. Все это, конечно, невоз­можно без помощи Божией, о чем Гос­подь Сам ска­зал: Ибо без Меня не можете делать ничего ( Ин.15:5 ).

Нужно, чтобы мы жили и дышали верой, неда­ром на Боже­ствен­ной Литур­гии, в самый сокро­вен­ный момент бого­слу­же­ния мы слы­шим при­зыв свя­щен­ника: «Горе имеем сердца». То есть ввысь, к небу устре­мим наши сердца. Что это трудно, мы знаем по себе. Как часто мы не можем ото­рваться от своих про­блем, чтобы про­чи­тать утрен­ние и вечер­ние молитвы, кото­рые зани­мают 10–15 минут. И даже во время бого­слу­же­ния нашего вни­ма­ния хва­тает минут на пять-десять, а потом мысли начи­нают «уле­тать». Не горе, а вниз направ­лены наши мысли и сердце. Как же нам умуд­риться прийти в такое состо­я­ние, чтобы мы дей­стви­тельно «горе имели сердца»? Чтобы это было все­гдаш­ним состо­я­нием нашей с вами души?

Гос­подь Иисус Хри­стос Своим Воз­не­се­нием соеди­нил землю с небом и при­бы­вает неот­ступно с каж­дым из нас: …и се, Я с вами во все дни до скон­ча­ния века ( Мф.28:20 ). То, что мы все вос­крес­нем — это факт. Вос­крес­нут и пра­вед­ники, и греш­ники, и свя­тые, и не очень. Но этого мало. Надо быть воз­не­сен­ным на Небо, в ту славу, в кото­рой пре­бы­вает Гос­подь и кото­рую уго­то­вал любя­щим Его.

С одной сто­роны он нам уго­тов­ляет там место, а с дру­гой сто­роны, мы для Духа Свя­того должны при­го­то­вить храм нашей души в своем соб­ствен­ном сердце. Умом мы всего этого жаж­дем, а слова, дела, поступки и мысли про­ти­во­по­ложны, и полу­ча­ется, что наше сердце рас­ко­лото попо­лам: одна поло­вина любит небо, а дру­гая слу­жит себе и при­вя­зана к земле. Как прийти к един­ству внутри соб­ствен­ного сердца? Как найти внут­рен­нюю гар­мо­нию, пол­ноту ощу­ще­ния бытия? Ум желает одного, воля стре­мится к греху, чув­ства слу­жат телу, а тело при­леп­лено к земле.

Гар­мо­ния души и сердца, ума, воли и чувств состоит в том, чтобы ум слу­жил Богу, воля поко­ря­лась воле Божьей и чтобы чув­ства поко­ря­лись не телу, а слу­жили уму, посвя­щен­ному Богу. Как все это соеди­нить? Вот для этого и дана Цер­ковь, Таин­ства, молитва, пока­я­ние. Чтобы мы уви­дели, что одним только напря­же­нием ума мы ничего сде­лать не можем. Читаем Еван­ге­лие и пыта­емся жить по нему, но ничего не полу­ча­ется. Только когда мы при­хо­дим к осо­зна­нию сво­его бес­си­лия, тогда и пони­маем, что сила должна прийти извне. Мало жела­ния, должна быть сила. И эта сила суще­ствует и дей­ствует в Церкви. Сила эта — бла­го­дать Свя­того Духа, кото­рая, придя в сердце чело­века, может из немощ­ного сде­лать силь­ного, из сла­бого — великого.

Реаль­ность нашего вре­мени такова, и дар Божий таков, что Цар­ство Божие может и должно начи­наться сей­час, в этой суете XXI века, в наших тес­ных квар­ти­рах, в труд­ных обсто­я­тель­ствах. Но именно в этой жизни может и должно начаться вос­хож­де­ние к Богу и Цар­ству Божьему. Для этого надо только одно: иметь ум, при­леп­лен­ный не к земле, а к Небу. И тогда наша с вами земля ста­нет Небом. Дове­лось услы­шать, как неко­то­рые при­хо­жане сокру­ша­лись, мол, празд­ник Пасхи про­шел, когда мы все время при­вет­ство­вали друг друга: «Хри­стос Вос­кресе!» Душа как-то по инер­ции живет, что же теперь гово­рить вме­сто «Хри­стос Вос­кресе»? Теперь говорите:

Это тоже будет напо­ми­на­нием, что и мы должны душой своей, серд­цем и умом воз­но­ситься от земли на Небо. Дай Бог, чтобы та небес­ная радость и бла­го­дать, кото­рой Гос­подь каса­ется в меру веры и сми­ре­ния каж­дого из нас, пре­бы­вала в наших серд­цах как можно дольше. Будем Бога бла­го­да­рить день и ночь за дело нашего спа­се­ния, кото­рое Гос­подь совер­шил по своей Боже­ствен­ной любви и уго­то­вал оби­тели для каж­дого из нас на Небе. Самое глав­ное, мы верим, что тот путь, кото­рым про­шел Хри­стос, сде­лав его воз­мож­ным и для чело­века, при­ве­дет нас к пол­ноте жизни с Богом. На этом пути в Цар­ствие Божие мы не одни — с нами Гос­подь, с нами бла­го­дать Свя­того Духа, заступ­ни­че­ство Матери Божией, помощь и молитвы свя­тых, от века Богу угодивших.

Это инте­ресно!

То место на вер­шине Еле­он­ской горы, откуда воз­несся Спа­си­тель, по сей день оста­ется свя­щен­ным для всех хри­стиан. Неко­гда здесь кра­со­вался вели­че­ствен­ный храм Воз­не­се­ния, постро­ен­ный в IV веке свя­той рав­ноап­о­столь­ной цари­цей Еле­ной. Теперь это место ого­ро­жено двух­мет­ро­вой камен­ной сте­ной, воз­ве­ден­ной из раз­ва­лин древ­него храма, а сама тер­ри­то­рия при­над­ле­жит мусуль­ма­нам. Посреди двора стоит вось­ми­уголь­ное зда­ние часовни. Стены ее пусты, нет ни икон, ни лам­пад. Напро­тив входа на полу нахо­дится камень есте­ствен­ной скалы, обрам­лен­ный пря­мо­уголь­ной мра­мор­ной рам­кой, а на нем ясно виден отпе­ча­ток левой стопы воз­нес­ше­гося Иисуса Хри­ста. Мусуль­мане берут плату за вход в часовню и поз­во­ляют пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам совер­шать здесь бого­слу­же­ния на пере­нос­ных алта­рях в Верб­ное вос­кре­се­нье, на Воз­не­се­ние и в день Пре­об­ра­же­ния Господня.

После Воз­не­се­ния Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста апо­столы с надеж­дой и упо­ва­нием ждали, когда испол­нится обе­то­ва­ние Спа­си­теля, ска­зав­шего им: Пошлю вам иного Уте­ши­теля, Духа Свя­того, кото­рый наста­вит вас на вся­кую истину и воз­ве­стит вам все, что Я гово­рил вам ( Ин.16:5 ). На пяти­де­ся­тый день после Вос­кре­се­ния Хри­ста Его уче­ники нахо­ди­лись в Сион­ской гор­нице, моли­лись, вспо­ми­нали жизнь Спа­си­теля. И гово­рится в Писа­нии: Дух Свя­той сошел на них в виде огнен­ных язы­ков и почи­вал на голове каж­дого из них ( Деян.4:31 ). При­шел Дух Свя­той, чтобы завер­шить то, что начато было Спа­си­те­лем: сде­лать апо­сто­лов спо­соб­ными к про­по­ве­до­ва­нию Еван­ге­лия всему миру, пере­дать людям те Боже­ствен­ные дары, кото­рые Сын Божий при­об­рел для них Сво­ими Крест­ными страданиями.

Апо­сто­лам была даро­вана бла­го­дать пони­ма­ния Свя­щен­ного Писа­ния, глу­бин Боже­ствен­ной жизни. Так про­стые рыбаки, не знав­шие эле­мен­тар­ной гра­моты, смогли гово­рить на язы­ках того народа, к кото­рому при­хо­дили с про­по­ве­дью Еван­ге­лия. Апо­столь­ские Дея­ния сви­де­тель­ствуют, что народы услы­шав­шие про­по­ведь апо­сто­лов — пар­фяне, фес­са­ло­ни­кийцы, мало­азийцы и дру­гие, были пора­жены — как они гово­рят на их язы­ках. А это был дар ради того, чтобы Слово Божие рас­про­стра­ня­лось среди всех наро­дов. Не книж­ные, не уче­ные, апо­столы про­по­ве­дали по всему миру. Осно­вали Церкви: один — в дале­кой Индии, дру­гой — в Малой Азии. Апо­стол Андрей дошел до рус­ских земель, а апо­стол Павел — до Испа­нии. Весь тогдаш­ний мир был про­све­щен про­по­ве­дью о Вос­крес­шем Хри­сте Спасителе.

Празд­ник Соше­ствия Свя­того Духа на Апо­сто­лов имеет еще два дру­гих назва­ния — День Свя­той Тро­ицы и Пяти­де­сят­ница. Этот день счи­та­ется днем рож­де­ния Церкви. Вме­сто Хри­ста Спа­си­теля, Кото­рый жил, дей­ство­вал, про­по­ве­до­вал среди уче­ни­ков, сей­час реаль­ным обра­зом пре­бы­вает Дух Свя­той — Тре­тье Лицо Свя­той Тро­ицы. Мы раз­ли­чаем в Тро­ице Бога Отца, Бога Сына, рож­ден­ного от Бога Отца, и раз­ли­чаем Бога Духа Свя­того, исхо­дя­щего вечно от Бога Отца. Такова наша Тро­ица — не име­ю­щая ни начала, ни конца, непо­сти­жи­мая, все­б­ла­гая, все­со­вер­шен­ная, все­гда пре­бы­ва­ю­щая и нико­гда не пере­ста­ю­щая быть, даю­щая бытие и свет этому миру. Чело­век не может смот­реть на солнце без каких-либо вспо­мо­га­тель­ных средств. Так непо­сти­жимо и суще­ство Свя­той Тро­ицы, но един­ствен­ное открыто нам, что Бог есть Любовь и позна­ется любо­вью. Вот поэтому, если мы хотим позна­вать Бога и соеди­няться с Ним, тогда должны иметь смыс­лом своей жизни любовь. Любовь — един­ствен­ная дверь, через кото­рую мы можем всту­пить в Свя­тая Свя­тых и стать достой­ными «зреть» непри­ступ­ную кра­соту Свя­той Троицы.

Бла­жен­ный Авгу­стин об этом так ска­зал: «Там где любовь, там и Троица».

В исто­рии Рус­ской Церкви изве­стен слу­чай откро­ве­ния Свя­той Тро­ицы ико­но­писцу Андрею Руб­леву. Неиз­вестно, как ему была явлена непо­сти­жи­мая тайна Свя­той Тро­ицы, но ее отра­же­ние мы чув­ствуем, всмат­ри­ва­ясь в вели­кую икону свя­того Андрея. Каж­дый пом­нит ее, пом­нит — как Лица скло­ня­ются друг перед дру­гом так, что невоз­можно постичь, кто из них пер­вый, а кто послед­ний, потому, что все они в «веч­ном дви­же­нии любви». Вот и мы с вами, глядя на образ Свя­той Тро­ицы, должны пони­мать, что хри­сти­а­нами можем быть только тогда, когда пом­ним, чей образ мы в себе носим. Носим же мы в себе образ Свя­той, Еди­но­сущ­ной, Живо­тво­ря­щей и Нераз­дель­ной Тро­ицы. Когда мы себя осе­няем крест­ным зна­ме­нием, когда мы скла­ды­ваем пер­сты вме­сте во имя Отца и Сына, и Свя­того Духа, зна­чит, в этот момент, мы осе­ня­емся бла­го­сло­ве­нием Пре­свя­той Тро­ицы. Поэтому перед каж­дым делом для успеш­ного его совер­ше­ния надо осе­нять себя крест­ным знамением.

Когда мы раз­мыш­ляем о тайне Свя­той Тро­ицы, то нам хоте­лось бы полу­чить какой-то Ее образ и пред­став­ле­ние о дей­ствии Ее Лиц на мир. Некое объ­яс­не­ние об этом нам оста­вили свя­тые отцы. Так епи­скоп Игна­тий Брян­ча­ни­нов гово­рит, что чело­век тоже похож на Свя­тую Тро­ицу, он тро­и­чен по сво­ему составу, ибо у него есть вла­ды­че­ству­ю­щий ум, воля и чув­ства. Нам дано позна­ние Свя­той Тро­ицы в подо­биях. Солнце собою как бы сим­во­ли­зи­рует внут­рен­нее бытие Свя­той Тро­ицы. Яркий, сия­ю­щий сол­неч­ный круг подо­бен Богу Отцу, Кото­рый не имеет ни начала, ни конца. Из этого круга исхо­дят лучи света, этот свет подо­бен вто­рому Лицу Свя­той Тро­ицы — Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту, кото­рый све­том Еван­ге­лия про­све­тил весь мир. И еще от солнца исхо­дит тепло, ожив­ля­ю­щееи согре­ва­ю­щее каж­дого из нас, каж­дую тра­винку на земле. Вот эта теп­лота сол­неч­ная подобна тре­тьему Лицу Свя­той Тро­ицы — Духу Свя­тому, живо­тво­ря­щему, согре­ва­ю­щему каж­дого чело­века, кото­рый стре­мится к позна­нию истины.

Изве­стен такой слу­чай, пока­зы­ва­ю­щий пре­дел позна­ния тайны Троицы.

Одна­жды бла­жен­ный Авгу­стин раз­мыш­лял о Свя­той Тро­ице и хотел чело­ве­че­ским умом понять всю Ее пол­ноту и тайну. Про­ха­жи­ва­ясь по берегу моря, он уви­дел юношу, кото­рый выко­пал в песке малень­кую яму, чер­пал вед­ром воду из моря и пере­ли­вал в эту ямку. Бла­жен­ный Авгу­стин спро­сил его, что он делает. Юноша отве­тил: «Я хочу море пере­лить в эту ямку». Свя­той Авгу­стин гово­рит ему: «Это же невоз­можно». И услы­шал в ответ: «А ты, Авгу­стин, как своим немощ­ным, огра­ни­чен­ным, чело­ве­че­ским есте­ством пыта­ешься про­ник­нуть в тайну Свя­той Тро­ицы? Не мудр­ствуй, а лучше в про­стоте и искрен­ним серд­цем верь Пре­свя­той Тро­ице и покло­няйся Ей в духе и истине». Так через Ангела, явив­ше­гося в виде отрока на мор­ском берегу, бла­жен­ному Авгу­стину было открыто, что не бого­слов­ство­ва­ние нужно нашему Гос­поду, а наи­паче всего чистая вера и дела во славу Божию.

Посмот­рите вни­ма­тельно на икону Соше­ствия Свя­того Духа на апо­сто­лов и обра­тите вни­ма­ние: Свя­той Дух сошел не по отдель­но­сти на Петра в Иеру­са­лиме, на Иакова на Иор­дане, на Мат­фея в Наза­рете — нет. Он сошел, когда они все вме­сте были в молитве, еди­ным брат­ством, когда две­на­дцать пер­вых апо­сто­лов полу­чили бла­го­сло­ве­ние сози­дать Цер­ковь Хри­стову и являли собою Цер­ковь! Вот туда при­хо­дит Свя­той Дух, потому что мы спа­са­емся не каж­дый сам по себе, не по отдель­но­сти, а вме­сте спа­са­емся в Церкви, кото­рая име­ну­ется Телом Хри­ста, в Кото­ром Он Глава, а каж­дый из нас явля­ется малень­кой клет­кой одного живого орга­низма. И если мы хотим дей­стви­тельно жить в бла­го­дати Свя­того Духа, то должны состав­лять брат­ство — насто­я­щее, сущ­ност­ное. Если же мы не имеем тес­ного, реаль­ного обще­ния и соеди­не­ния, содру­же­ства, хотя бы в мыс­лен­ной молитве, то живем раз­дельно от дру­гих людей.

Оки­нем взгля­дом свою жизнь: есть ли у нас две­на­дцать бра­тьев и сестер, так же близ­ких нам, как род­ные бра­тья? Куда, в какое един­ство будет при­хо­дить Свя­той Дух? Вряд ли таким един­ством живут люди, но к этому нужно стре­миться. Потому что, как поется в День Свя­той Тро­ицы на празд­нич­ном бого­слу­же­нии: «Свя­тым Духом всяка душа живится и чисто­тою воз­вы­ша­ется, свет­ле­ется Тро­и­че­ским един­ством». Только в един­стве, в цель­но­сти, в дружбе, в соеди­не­нии во имя Хри­ста при­дет бла­го­дать Свя­того Духа, когда ты реально для кого-то брат или сестра. Хри­сти­ан­ство есть общая жизнь, еди­но­мыш­ле­ние, при кото­ром еди­не­ние людей можно упо­до­бить един­ству Лиц Пре­свя­той Троицы.

Дух Свя­той со дня Пяти­де­сят­ницы живет в нашей Церкви, в свя­тых Таин­ствах, и через них вос­ста­нав­ли­вает в нас образ Божий. Порой это непо­сти­жимо чело­ве­че­скому уму, но сердцу дано знать Духа Свя­того. Каж­дый из нас знает такое слово «бла­го­дать». Это слово чело­век познает, когда вдруг к нему при­хо­дит сила, и он реально ощу­щает ее — сила со сто­роны, Боже­ствен­ная энер­гия, мы ее име­нуем «бла­го­да­тью Божьей». С ней мы хоть ино­гда, но сопри­ка­са­емся в молитве, в Церкви, через чте­ние Еван­ге­лия, через Таин­ства. Когда чело­век бесе­дует в Духе с Богом, тогда он испол­ня­ется бла­го­дати Божьей, кото­рая выра­жа­ется в чув­стве уми­ле­ния. А что такое чув­ство уми­ле­ния? Мы познаем, что Гос­подь любит нас греш­ных, и за это про­ли­ваем теп­лые слезы уми­ле­ния. Когда чело­век чув­ствует любовь Божью и пони­мает, как далеко он отстоит от Бога, то испол­ня­ется неиз­ре­чен­ной бла­го­дати. Когда в руки попа­дет книга свя­того отца, в кото­рый неожи­данно при­от­кро­ется глу­бина духов­ной жизни, тогда мы тоже чуть-чуть при­об­ща­емся этого вея­ния Свя­того Духа, Кото­рого Бог послал в этот мир — про­све­щать и гото­вить его для Цар­ствия Божьего. Это ощу­ще­ние посе­ще­ния нас Свя­тым Духом — явно про­ис­хо­дит в Таин­ствах нашей Церкви, осо­бенно в Таин­стве испо­веди и в Таин­стве причащения.

Каковы же плоды бла­го­дати Духа Свя­таго? Об этом гово­рит апо­стол Павел: Плод же духа: любовь, радость, мир, дол­го­тер­пе­ние, кро­тость, мило­сер­дие, вера, кро­тость, воз­дер­жа­ние ( Гал.5:22–23 ). И еще слова апо­столь­ские при­зы­вают нас не под­вер­гаться совер­шенно дру­гому духу, не духу бла­го­дати, а духу мира сего, плоды кото­рого — раз­дра­же­ние, гнев, само­лю­бие, эго­изм, неми­ло­сер­дие, несо­стра­да­тель­ность. Свя­ти­тель Васи­лий Вели­кий ска­зал: «Как пчелы боятся дыма, так и Дух Свя­той не живет в серд­цах гнев­ли­вых». Если в нас мир­ность, зна­чит, и мир­ность вокруг нас.

Наш хри­сти­ан­ский долг — наблю­дать за тем духом, кото­рый у нас. Как часто мы слы­шим такие слова: «Он не в духе». Вот именно, не в духе, потому что тот, кто в мире душев­ном, тот в духе, в Духе Хри­сто­вом, в Духе Божьем. И божьего чело­века, прежде всего, отли­чает мир­ность, спо­кой­ствие, доб­ро­же­ла­тель­ность, когда из любого слож­ного поло­же­ния он ищет выход, про­яв­ляя все­про­ще­ние и тер­пе­ние, идя на ком­про­мисс и уступки. Ста­рец Амвро­сий Оптин­ский гово­рил: «Тот, кто усту­пает, тот при­об­ре­тает». Он при­об­ре­тает рас­по­ло­же­ние и дове­рие дру­гого чело­века, при­об­ре­тает мир и согла­сие в отно­ше­ниях с окру­жа­ю­щими, что чрез­вы­чайно важно в повсе­днев­ной жизни, осо­бенно в семье. И не будем забы­вать настав­ле­ние свя­того апо­стола Павла: Друг друга тяготы носите и тако испол­ните закон Хри­стов ( Гал.6:2 ). Как мы, совре­мен­ные хри­сти­ане, далеки от этого! Но Цер­ковь, как боль­ница, при­хо­дит на помощь, чтобы мы поне­многу научи­лись думать об этом и к этому стремиться.

Дух Свя­той — это сила, бла­го­дать, кото­рая дана Церкви, и через Цер­ковь мы можем при­об­щиться к этому источ­нику и про­дол­жать жизнь Церкви за ее пре­де­лами. Вот тогда кусо­чек рая мы поне­сем домой с собой, потому что рай не где-то там или здесь, но, если его не будет в сердце, его нигде не будет.

И если в твоей душе с лит­ро­вым объ­е­мом будет хотя бы 10 грам­мов добра, то 990 грам­мов бла­го­дать доба­вит, чтобы полна была твоя душа. Но 10-то грам­мов надо иметь! Гос­подь все готов нам дать, только был бы сосуд нашей души не дыря­вый, гото­вый с бла­го­дар­но­стью вос­при­нять силу Божью и хра­нить ее в чистом и напол­нен­ном любо­вью к Богу и людям сердце.

В виде огня, огня согре­ва­ю­щего и про­све­ща­ю­щего, Дух Свя­той сошел на апо­сто­лов. Это образ суще­ство­ва­ния Духа Свя­того, образ всей хри­сти­ан­ской жизни, в кото­рой мы должны гореть любо­вью к Богу и ближ­ним. Неда­ром в Церкви все­гда горят лам­пады и свечи, как сим­вол огнен­ных язы­ков Свя­того Духа, Сошед­шего в этот мир, чтобы его ожи­вить, согреть и про­све­тить. Вот и в нас, хри­сти­а­нах, все­гда дол­жен гореть огонь, прежде всего, любви, потому, что Бог наш есть любовь. Если мы хотим быть похо­жими, как дети, на сво­его Отца, то в нас должна быть любовь, и не про­сто любовь, а огнен­ная — к Боту и к людям.

Каж­дый хри­сти­а­нин в отно­ше­нии ближ­них дол­жен гореть Духом Свя­тым потому, что когда чело­век живет для самого себя, то такой чело­век тлеет, но когда он живет для дру­гих — он горит. Свя­той Васи­лий Вели­кий научает нас: «Если ты хочешь жить для самого себя, то живи для дру­гих, потому что, живя для дру­гих, ты будешь жить для самого себя». Только в этом состоит истин­ное сча­стье, радость, покой и лико­ва­ние, кото­рые ни за какие деньги не купишь. Когда мы соби­раем мате­ри­аль­ные блага, то мы соби­раем сред­ства к жизни, но когда мы этими зем­ными бла­гами делимся с дру­гими людьми, помо­гаем им в беде или нуж­дах, то это и есть соб­ственно жизнь, и это — плоды бла­го­дати Духа Свя­того. Должна быть у нас огнен­ная реши­мость и огнен­ная рев­ность о славе Божьей, о спа­се­нии, о доб­ро­де­ла­нии. И как ска­зал свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский, доб­ро­де­тель наша должна быть мгно­вен­ной: заду­мал доб­рое дело — сде­лай его сей­час. Хочешь попро­сить про­ще­ния — сде­лай это без про­мед­ле­ния. Не откла­ды­вай ни на зав­тра, ни на после­зав­тра, потому что если ты этого не сде­ла­ешь сей­час, то не сде­ла­ешь нико­гда. Об этой реши­мо­сти, об этой огнен­но­сти на добро, все мы должны помнить.

Не одних апо­сто­лов Дух Свя­той про­све­тил боже­ствен­ным све­том. Он как боже­ствен­ный настав­ник учит весь хри­сти­ан­ский мир, и каж­дую душу, веру­ю­щую в Иисуса Хри­ста, настав­ляет на вся­кую истину и на вся­кое бла­гое дело. «Душа чело­ве­че­ская, остав­лен­ная самой себе, — учит пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий, — столь слаба, что когда дух злобы напа­дает на нее или чув­ствен­ное жела­ние, она редко может про­ти­виться им, а потому сама собой она не может вос­ста­вить себя в пер­во­быт­ное без­греш­ное состо­я­ние». И если это так, то долг вся­кого хри­сти­а­нина тре­бует посто­янно и искренне желать даров Свя­таго Духа, неот­ступно про­сить их у Господа.

Задайте любому чело­веку в храме вопрос: «А хочешь ли ты иметь в себе Свя­того Духа?» Каж­дый отве­тит: «Хочу». В Свя­щен­ном Писа­нии гово­рится, что не мерою дает Гос­подь свою бла­го­дать про­ся­щему, а столько, сколько про­ся­щий может ее вме­стить. И именно в этом заклю­ча­ется несо­от­вет­ствие нашего «хочу» и «могу». Мы хотим Свя­таго Духа — Гос­подь его дает, а взять его нам некуда. Нам дается не огра­ни­чен­ная ничем Божия бла­го­дать, а мы болеем, имеем скорби и несчаст­ливы в своей жизни. Как у любого чело­века в доме для всего есть свое место, так и в нашей душе должно быть свое место для Духа Свя­того. Попро­буйте в свою квар­тиру на шестой этаж поста­вить авто­мо­биль — он туда не вой­дет. И каж­дый пой­мет: «В квар­тире для моей машины места нет, а место для нее есть в гараже». Так и в своей душе мы зача­стую путаем квар­тиру и гараж, скла­ды­ваем в душу вся­кие ненуж­ные вещи, и не остав­ляем в ней места для того, что ей дей­стви­тельно необ­хо­димо — для Духа Свя­того. Сколько лиш­него и ненуж­ного в нашей душе! Все это надо выбро­сить! И без храма, без помощи Божией разо­браться, что лиш­нее, а что — нуж­ное, зача­стую нам не удается.

Когда юноша и девушка хотят соеди­нить свои жизни, обычно он гово­рит ей: «Я тебя люблю». А что она ему отве­чает? «Докажи». И юноша начи­нает дока­зы­вать: поку­пает цветы, акку­ратно под­стри­га­ется, ста­ра­ется выгля­деть кра­сиво, читает ей стихи, свои или чужие, ну, частушки, на худой конец. Так же и мы, когда читаем в Еван­ге­лии слова Гос­пода «при­мите Дух Свят», должны дока­зать, что хотим его иметь. Как это можно дока­зать? Нужно очи­стить душу пока­я­нием, жить по запо­ве­дям Божиим, не допус­кать ничего непо­лез­ного и нечи­стого, и после этого уже позвать Дух Свя­той к себе. Ну, как в жизни. Ждете кого-нибудь в гости — уби­ра­е­тесь в квар­тире, накры­ва­ете стол. Но чело­века-то позвать про­сто, допу­стим, позво­нили по теле­фону: «В семь часов у меня». — «Все, понял. Буду». А как же нам позвать Свя­того Духа? Только молит­вой. «Царю Небес­ный, Уте­ши­телю, Душе истины, Иже везде сый и вся испол­няяй, Сокро­вище бла­гих и жизни Пода­телю, при­иди и все­лися в ны, и очи­сти ны от вся­кия скверны, и спаси, Блаже, души наша». Посто­янно молиться так и в храме, и дома.

Один ста­рец, выслу­ши­вая на дол­гих испо­ве­дях скорб­ные обсто­я­тель­ства жизни и болез­ней, одна­жды полу­шутя спро­сил: «А вы к Духу Свя­тому обра­ща­лись?» Чело­век уди­вился: «Это как, батюшка?» — «Столк­нув­шись в этой жизни с неправ­дой, уни­же­нием, нечи­сто­той, читай про себя „Царю Небес­ный”. Забо­лел, и нет помо­га­ю­щего тебе в болезни док­тора меди­цин­ских наук — читай „Царю Небес­ный” уже вслух. Если не можешь уже тер­петь телес­ной или душев­ной боли, тогда кричи: „Царю Небес­ный!” Если стало полегче, раз­ре­ши­лась какая-либо жиз­нен­ная ситу­а­ция, ушла боль телес­ная, скорбь, тогда пой — „Царю Небес­ный”. Когда при­бли­зи­лось время пере­хода в жизнь веч­ную, и ты чув­ству­ешь свою негод­ность и гре­хов­ность, сокру­шайся и плачь: „Царю Небес­ный”. Для вся­кой минуты нашей жизни под­хо­дит эта молитва при­зы­ва­ния и бла­го­да­ре­ния Духу Свя­тому за то, что выпол­нил Он свя­тое послу­ша­ние от Бога Отца и Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста — освя­тил, омыл, защи­тил нас Божьею благодатью».

Каж­дый чело­век имеет в себе дух, подобно тому, как в Тро­ице есть Дух Божий. И наш дух живится, укреп­ля­ется Свя­тым Духом и в свою оче­редь живо­тво­рит душу и тело, но только при тес­ном вза­и­мо­дей­ствии с Боже­ствен­ным Духом. «Стя­жа­ние Духа Свя­того — истин­ная цель нашей жизни», — так гово­рит нам пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский. Чтобы спо­до­биться пости­же­ния дог­ма­тов и самому непо­сти­жи­мого из них, дог­мата о Тро­ице, наш ум должно посвя­щать слу­же­нию Богу, добру и истине, и настолько позна­вать «веч­ное дви­же­ние любви» Лиц Свя­той Тро­ицы, насколько мы при­об­щены к Боже­ствен­ной Тро­ице делами любви и мило­сер­дия. Прежде всего, волю свою каж­дый чело­век дол­жен пре­да­вать Богу, борясь со сво­ими стра­стями и похо­тями, потому, что только тот, кто рас­пи­нает свою плоть, борется с поро­ками, только такой чело­век отдает свою волю Богу. И чув­ства наши должны мы также посвя­щать Еди­ному, Непо­сти­жи­мому Богу, при­зы­вая в свою жизнь бла­го­дать Свя­того Духа.

Те люди, кото­рые собра­лись стро­ить Вави­лон­скую башню, кото­рые хотели утвер­дить свое имя на земле, захо­тели упо­до­биться Богу — их Гос­подь лишил спо­соб­но­сти пони­мать ино­стран­ные языки, а зна­чит и друг друга, что при­вело к рас­се­я­нию этих пле­мен. И вот перед нами Апо­столы, собрав­ши­еся ради един­ства всех людей, ради созда­ния Церкви. Гос­подь дает им пони­ма­ние дру­гих язы­ков и, через это они все народы при­вели к позна­нию Еван­ге­лия, к Церкви Хри­сто­вой. Ведь Цер­ковь — это при­об­ще­ние к Пре­свя­той Тро­ице, это место, где при­сут­ствие Хри­ста и освя­ща­ю­щая сила Свя­того Духа слу­жат вос­ста­нов­ле­нию собор­но­сти чело­ве­че­ской природы.

Будем при­зы­вать в нашу жизнь Свя­того Духа, Уте­ши­теля, чтобы в нас горел огонь любви к Богу, чтобы мы испол­ня­лись вер­но­сти и един­ства по образу Свя­той Тро­ицы. Будем молиться, чтобы и на нас сошла бла­го­дать Свя­того Духа, вра­зум­ля­ю­щая, уми­ро­тво­ря­ю­щая, про­све­ща­ю­щая нас, чтобы и мы стали для дру­гих све­том, о кото­ром так ска­зал одна­жды пре­по­доб­ный Амвро­сий Оптин­ский: «Будьте друг для друга сол­ныш­ком, кото­рое все­гда про­све­щает и согре­вает всех людей, кото­рые нахо­дятся под его бла­го­дат­ным воз­дей­ствием». Дай Бог, чтобы мы были тако­выми через бла­го­дать Свя­того Духа, кото­рая при­хо­дит только туда, где един­ство и мир, где только пони­ма­ние и любовь во имя Бога Любви.

Под Твою милость при­бе­гаем, Бого­ро­дице Дево» «Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Вла­ды­чице…» Именно с таким вздо­хом каж­дая хри­сти­ан­ская душа обра­ща­ется к Матери Божией, Царице Неба и Земли, с надеж­дой и упо­ва­нием, что Пре­свя­тая Бого­ро­дица не оста­вит род хри­сти­ан­ский, как она не оста­вила его и в Успе­нии Своем. Об этом гово­рят слова ака­фист­ного пения: «Радуйся, Обра­до­ван­ная, во Успе­нии Твоем мир не остав­ля­ю­щая». Непо­сти­жи­мым для нас духов­ным дей­ствием Матерь Божия реально при­сут­ствует с нами. И это чув­ствуют те искрен­ние души, кото­рые любят Ее и обра­ща­ются к ней с молитвой.

В день празд­ника Успе­ния Божией Матери, кото­рый свя­тые отцы назы­вают «Малой Пас­хой», мы сви­де­тель­ствуем о Ее вос­кре­се­нии. Это на самом деле так и есть, потому в этот день мы празд­нуем, с одной сто­роны, Успе­ние Матери Божией, Кото­рая уснула сном всея земли, но, с дру­гой сто­роны, силою Божией, непо­сти­жи­мым Про­мыс­лом Все­мо­гу­ще­ства Божия, Ее бес­смерт­ная душа была взята вме­сте с телом на Небо. В Успе­нии мы как бы через шаг пере­но­симся: день Успе­ния Божией Матери тут же можно счи­тать Ее свет­лым Вос­кре­се­нием, и именно так Цер­ковь и в кано­нах, и в молит­вах про­слав­ляет этот день. Этим свя­тым днем, днем Успе­ния и днем вос­кре­се­ния Матери Божией, завер­ша­ется бого­слу­жеб­ный круг всего года, начав­шийся с Рож­де­ства Матери Божией, даро­вав­шей жизнь и тело Гос­поду нашему Иисусу Хри­сту и теперь пере­дав­шей Свою душу руки Того, Кото­рого вме­стила в своем чреве.

Обсто­я­тель­ства Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы известны с апо­столь­ских вре­мен и бережно хра­нятся в цер­ков­ном пре­да­нии. После Воз­не­се­ния Иисуса Хри­ста Матерь Божия, подобно апо­сто­лам, про­по­ве­до­вала о Хри­сте Спа­си­теле и стала для всех веру­ю­щих уте­ше­нием и нази­да­нием. Она подолгу моли­лась о том, чтобы ско­рее перейти от земли на небо, к Сыну Сво­ему и Богу. Одна­жды во время такой молитвы Бого­ро­дице явился Архан­гел Гав­риил с радост­ной вестью о том, что через три дня окон­чится Ее зем­ная жизнь и Гос­подь возь­мет Ее к Себе. Пре­свя­тая Дева стала гото­виться к своей кон­чине. Более всего Она хотела про­ститься с апо­сто­лами и горе­вала, что мно­гие из них разо­шлись по даль­ним стра­нам. И вот Гос­подь чудес­ным обра­зом пере­нес в Иеру­са­лим на обла­ках всех апо­сто­лов, кроме Фомы. Пре­свя­тая Дева без малей­шего стра­да­ния, как бы засы­пая, пре­ста­ви­лась. В час кон­чины необык­но­вен­ный свет осиял ком­нату, и апо­столы уви­дели, как сам Гос­подь Иисус Хри­стос явился в окру­же­нии анге­лов, взял на руки свя­тую душу Своей Матери и пере­нес в Цар­ство Небес­ное. Пре­чи­стое тело Божией Матери по ее жела­нию апо­столы похо­ро­нили в Геф­си­ман­ском саду. На тре­тий день при­шел в Иеру­са­лим отсут­ство­вав­ший апо­стол Фома. Он был очень опе­ча­лен, что не попро­щался с Божией Мате­рью. Апо­столы сжа­ли­лись над ним и решили отва­лить камень от могиль­ной пещеры, чтобы дать ему воз­мож­ность покло­ниться Ее пре­чи­стому телу. Но когда открыли пещеру, она ока­за­лось пустой — нашли только погре­баль­ные пелены: мило­стью и силой Божией Бого­ро­дица не уви­дела ни тле­ния, нираз­ру­ше­ния, потому что телом была взята в небес­ные оби­тели, чтобы насла­ждаться жиз­нью Свя­той Тро­ицы и все­гда пода­вать Свою помощь и заступ­ни­че­ство всем людям, истинно жела­ю­щим быть с Богом.

В Успе­нии Божией Матери было пока­зано, что после Вос­кре­се­ния Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста смерть не власт­вует больше над миром. Реаль­ность буду­щего вос­кре­се­ния для каж­дого из нас Матерь Божия еще раз под­твер­дила через Свое все­слав­ное Успе­ние. Мы веруем, что Она как была живой до самых глу­бин Сво­его есте­ства, так и оста­лась живой душою и телом Ее Пре­чи­стым, взя­тым на Небеса Ее Боже­ствен­ным Сыном. Пред­стоит Она теперь Пре­столу Божи­ему и молится обо всех нас. Успе­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы напо­ми­нает нам еще о глу­бо­чай­шей истине, о нашем бес­смер­тии. Если Хри­стос про­ло­жил путь на небо, Матерь Божия пер­вой из людей про­шла этот путь, зна­чит, и мы вслед за Ними имеем воз­мож­ность веч­ного, лику­ю­щего, все­тор­же­ствен­ного, все­бла­го­дат­ного, нико­гда не кон­ча­ю­ще­гося бытия в Боге. Начало этого бытия здесь пола­га­ется — в пре­хо­дя­щем и вре­мен­ном мире.

Иисус Хри­стос был Богом и поэтому не уви­дел смерти, но Он даро­вал чело­веку бес­смер­тие, и пер­вой про­шла за Ним этот путь Пре­свя­тая Бого­ро­дица. Матерь Божия не была богом — Она была чело­ве­ком. Мы знаем о зна­че­нии для каж­дого из нас Вос­кре­се­ния Хри­стова. Для Бога все воз­можно, и мы видим вос­кре­се­ние дру­гого чело­века, име­ю­щего такую же, как и у нас, чело­ве­че­скую при­роду, это — Матерь Божия. И это уже начало все­об­щего вос­кре­се­ния, это — наше буду­щее. Нас окры­ляет надежда, что если вслед за Хри­стом чело­век — Матерь Божия — про­шла весь путь обо­же­ния — зна­чит, это воз­можно и нам.

Но нам надо не только взи­рать на Пре­чи­стую Деву с бла­го­го­ве­нием, нам надо учиться у Нее, так как мы сами опре­де­ляем свою судьбу, мы даже носим ее в себе — это гос­под­ству­ю­щие в нас склон­но­сти сердца, ведь где наше сердце, там наша жизнь. Пре­по­доб­ный Ефрем Сирин гово­рит: «…вос­ста­нут все в одно время, но раз­лично воз­да­я­ние, потому что каж­дому будет воз­дано по правде… каж­дый при­хо­дит и посе­ля­ется в той стране, какую сам для себя уго­то­вил». Жизнь каж­дого из нас должна стать «убе­лен­ной», чистой, как те белые цветы, кото­рые в празд­ник Успе­ния Божией Матери укра­шают наши храмы. Белые цветы — сим­вол чистоты, невин­но­сти, правды, любви; такой белиз­ной дол­жен сиять наш внут­рен­ний чело­век, наши мысли, слова и дела.

Что же Пре­свя­тая Бого­ро­дица оста­вила нам в нази­да­ние? Одну только запо­ведь — те слова, кото­рые Она ска­зала слу­гам в Кане Гали­лей­ской: Что ска­жет Он вам, то сде­лайте ( Ин.2:5 ). И они испол­нили — и воды омо­ве­ния стали доб­рым вином Цар­ства Божия. Эти слова Матери Божией обра­щены к каж­дому из нас: пойми Слово Хри­стово, вслу­шайся в него и будь не только слу­ша­те­лем, но испол­ни­те­лем его. Тогда все зем­ное ста­нет небес­ным, веч­ным, пре­об­ра­жен­ным и про­слав­лен­ным. Будем так посту­пать, и Цар­ство Божие будет уже здесь, внутри нас. И про­стая обы­ден­ность, кото­рая упо­доб­ля­ется воде, кото­рую мы вку­шаем еже­дневно, ста­нет вином лико­ва­ния, не когда-то, а уже сей­час, реально.

В зем­ной жизни есть лишь одно обсто­я­тель­ство, в кото­ром мы можем быть уве­рены: мы все умрем. Самое глав­ное испы­та­ние чело­век обычно пере­жи­вает перед смер­тью, когда про­ис­хо­дит рож­де­ние в веч­ность. Если в зем­ной жизни рож­де­ние ребенка сопро­вож­да­ется стра­да­нием и болью, то это тем более про­ис­хо­дит, когда душа рож­да­ется в веч­ность. Для того чтобы чело­век перед этим вели­ким испы­та­нием смер­тью остался непо­ко­ле­бим, сохра­нил вер­ность Гос­поду и твер­дую надежду, вся его жизнь должна стать под­го­тов­кой к пере­ходу в веч­ность. Как ска­зал один муд­рец: «Смерть — есть к жизни при­бли­же­ние, к жизни той, где смерти нет».

Для чело­ве­че­ства, кото­рое жило до Хри­ста, смерть была страш­ным момен­том, тупи­ком, ибо люди не знали, для чего они живут, не могли найти ответа на вопрос о смысле жизни. Мно­гие фило­соф­ские системы, жиз­нен­ные планы и надежды людей раз­ру­ша­лись о непо­бе­ди­мую скалу, имя кото­рой «смерть». Какие бы планы ни строил чело­век, какими бы зем­ными целями ни руко­вод­ство­вался — будь то семья, работа, госу­дар­ство, деньги, все­воз­мож­ные блага и радо­сти — если он делает это без Бога, вне Бога, вне веч­но­сти, вне бес­смер­тия души, все это, к сожа­ле­нию, обес­смыс­ли­ва­ется, потому что цели эти конечны. Мы, разу­ме­ется, все равно тру­димся ради их дости­же­ния, потому что в этой вре­мен­ной жизни должны решать и вста­ю­щие перед нами зем­ные про­блемы. Но они не могут быть целью. Это только сред­ства для дости­же­ния цели. Какой цели? Бес­ко­неч­ной жизни в Боге. Бог нам пока­зал: мы заду­маны как бес­ко­неч­ные лич­но­сти, мы — образ и подо­бие Божие, в нас живет, бес­смерт­ная душа, бес­смерт­ный дух.

На ико­нах Успе­ния Бого­ро­дица изоб­ра­жа­ется лежа­щей на смерт­ном одре в окру­же­нии бла­го­го­вейно скло­нив­шихся апо­сто­лов. А над ними в таин­ствен­ном облаке слу­жа­щих Ему анге­лов воз­вы­ша­ется Хри­стос. В Его руках мы видим пере­пе­ле­ну­того мла­денца — это душа Пре­чи­стой Девы Марии. Хри­сти­ане пола­гали, что если душа дается чело­веку при рож­де­нии, то и выгля­дит она как мла­де­нец. Мла­ден­че­ский образ озна­чает также начало новой жизни на небе­сах. Гос­подь дер­жит душу Бого­ма­тери с вели­чай­шим почте­нием, одно­вре­менно как Отец, Созда­тель вся­кой чело­ве­че­ской души, но и как любя­щий Сын Пре­чи­стой Бого­ро­дицы, полу­чив­ший от нее плоть чело­ве­че­скую. Так что в одной иконе два собы­тия — и смерть, и вос­кре­се­ние, — чтобы мы не забы­вали, что и внутри нас сокрыты и жизнь, и смерть.

Дай Бог, чтобы мы не только устами, пес­но­пе­ни­ями, но самой своей жиз­нью про­слав­ляли Матерь Божию, под­ра­жая Ей в молитве и сми­ре­нии, в любви к Храму Божию, в кото­ром Сама Она воз­рас­тала с мла­ден­че­ства. Дай Бог, чтобы Матерь Божия хра­нила нас от вся­ких напа­стей, чтобы наши молитвы о род­ных и близ­ких были услы­шаны, и чтобы Пре­свя­тая Бого­ро­дица хода­тай­ство­вала о спа­се­нии рода хри­сти­ан­ского, и по Ее свя­тым молит­вам каж­дый из нас насле­до­вал бы жизнь веч­ную. Она пер­вая про­шла через смерть без тле­ния, так как не было в Ней греха. Еще мы вос­пе­ваем Ей: «Радуйся, венец дог­ма­тов», так как Пре­свя­тая Бого­ро­дица, можно так ска­зать, явля­ется осу­ществ­ле­нием заду­ман­ного Богом о чело­веке, Она — живой дог­мат в дей­ствии, в завершении.

Почему Успе­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы празд­ну­ется так тор­же­ственно, как ника­кое дру­гое собы­тие, и этот празд­ник вошел в плоть и кровь рус­ского народа? Потому что это празд­ник вос­кре­се­ния чело­века — Матери Божией. В Ней — осу­ществ­ле­ние вос­кре­се­ния каж­дого из нас. Именно этому собы­тию посвя­щены и мно­гие глав­ные свя­тыни Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Киево-Печер­ская Лавра, Псково-Печер­ский мона­стырь, Поча­ев­ская Лавра — Успен­ские, глав­ный собор в Тро­ице-Сер­ги­е­вой Лавре — Успен­ский, глав­ный собор в Кремле — Успен­ский. Потому что это смысл всего хри­сти­ан­ства — веч­ная наша жизнь в Боге. Бот где наше упо­ва­ние, вот где наша надежда, и какова наша пер­спек­тива — пер­спек­тива вечности.

Смерть может стать не тупи­ком, не тра­ге­дией, а пере­хо­дом. Почему мы гово­рим див­ные слова: «Дай Бог встре­титься на том свете»? А потому, что в веч­но­сти живет душа веру­ю­щего чело­века, и живет не абстрактно, не фан­та­зийно, а реально. Если вся наша жизнь будет посвя­щена Богу, тогда смерть будет не страшна, и мы вме­сте с апо­сто­лом Пав­лом смо­жем ска­зать: Смерть! где твое жало? ад, где твоя победа? ( 1Кор.15:55 ). Гос­подь побе­дил смерть в Себе, даро­вал жизнь миру, даро­вал бес­смер­тие Своей Матери. Даро­вал и всем нам, ведь мы явля­емся Ее детьми, потому что все мы были в лице Иоанна Бого­слова усы­нов­лены Ею, когда Гос­подь с Гол­гоф­ского Кре­ста ска­зал: «Жено, се сын Твой», ука­зы­вая на Апо­стола любви.

Одна жен­щина на испо­веди гово­рит: «Вы зна­ете, батюшка, я тут одной вещи не пони­маю». — «Только одной? Я вот ничего не пони­маю». Все знают только невежды. Мы про­стых-то вещей не пони­маем, как же в голове уло­жить Боже­ствен­ное Откро­ве­ние, чтобы все стало понят­ным. Все это иллю­зия, понятно будет только там, в веч­но­сти. Оптин­ский ста­рец схи­ар­хи­манд­рит Илий как-то за тра­пе­зой гово­рит: «Как же дивно, как пре­мудро устроен наш мир! Все сви­де­тель­ствует о Боге и Творце, о Его пре­муд­ро­сти. Вот возь­мем корову: жует она солому и траву, а на дру­гом конце у нее выте­кает молоко. Вот скажи мне, кто-нибудь доду­ма­ется до этого, чтобы создать такую фаб­рику, где в одну трубу пихают сено, а из дру­гой течет молоко?» Прой­дут еще хоть мил­ли­оны лет, а никто до этого не доду­ма­ется. Мы мно­гое не пони­маем и не пой­мем. Откро­ве­ние — это тайна и радость нашей веры. Когда мы испы­ты­ваем какие-то скорби, несча­стья, то для под­ня­тия духа нужно читать самую потря­са­ю­щую молитву: «Хри­стос Вос­кресе из мерт­вых, смер­тию смерть поправ и сущим во гро­бех живот даровав».

Свя­тые отцы гово­рят, что если бы чело­век пом­нил о послед­нем своем часе, то он бы вовеки не согре­шил. Если бы сего­дня нам ска­зали, что этот день — послед­ний, каким бы мы содер­жа­нием поста­ра­лись его напол­нить? Разве на какие-то мелочи, склоки, выяс­не­ние отно­ше­ний тра­тили бы свое время? Нет! Поста­ра­лись бы бла­го­родно закон­чить свою жизнь в бла­го­ду­шии и дол­го­тер­пе­нии, напол­нить доб­рыми делами, при­ми­риться со всеми. Но у нас бывает не так. У всех есть очень страш­ный враг — это надежда на то, что дни еще про­длятся. Есть у нас в оби­ходе очень опас­ное слово — «зав­тра». Оттого нам не хва­тает в жизни реши­мо­сти прямо сей­час, сего­дня начать жить для Бога. А у нас чаще всего — «зав­тра, зав­тра, зав­тра»… Неко­гда посмот­реть на небо. «Суета сует, все суета и том­ле­ние духа…» — ска­зал пре­муд­рый Соло­мон. И все у нас кру­тится вокруг этого. А надо бы нам об этом пом­нить: есть абсо­лютно точ­ная в нашей с вами жизни реаль­ность, это — конец нашего зем­ного пути.

Если бы мы знали, когда, где и при каких обсто­я­тель­ствах мы умрем, мы были бы, без­условно, свя­тыми людьми. Если бы знали. А поскольку этот час неиз­ве­стен, то часто смерть при­хо­дит как неждан­ная гостья к тем, кто об этом не заду­мы­ва­ется. И наобо­рот, тот, кто живет, зная и помня о том, что его зем­ная жизнь кон­чится, тот смерть встре­тит совер­шенно иначе, чем люди, не име­ю­щие веры. Смерть — это только дверь, в кото­рой нельзя задер­жаться. Анто­ний Вели­кий при­зы­вает: «Не бойся смерти, потому что через нее ты смо­жешь войти в веч­ность». Нам Гос­подь дал такой шанс и такую воз­мож­ность. Дай Бог, чтобы мы не раз­ме­няли эти бес­цен­ные золо­тые зем­ные дни, не пре­вра­тили их в мед­ные пятаки, бле­стя­щие стек­ляшки или «фан­тики». Дети хотят поско­рее стать взрос­лыми, а когда вырас­тают, вспо­ми­нают и жалеют о про­шед­шем дет­стве. С ран­них лет начи­нают стре­миться к тому, чтобы зара­бо­тать как можно больше денег, и через это теряют здо­ро­вье. Ради денег! А потом начи­нают терять деньги ради того, чтобы вер­нуть хоть чуточку здо­ро­вья. Без конца тешат себя какими-то меч­тами, фан­та­зи­ями о буду­щем, остав­ляя насто­я­щее. И лиша­ются и буду­щего, и настоящего.

Всему при­чина — суета, вооб­ра­же­ние, игривость, в сло­вах и мыс­лях торопливость, в делах и чув­ствах пустота.

Это про­ис­хо­дит тогда, когда нет в сердце Бога. А когда Он есть, тогда каж­дое слово, каж­дое дело может стать шагом к веч­но­сти. Дай Бог, чтобы это было с каж­дым из нас. Дай Бог, чтобы мысли об Успе­нии Царицы Небес­ной хоть ино­гда нас зем­ных, при­би­тых к веще­ствен­но­сти, воз­во­дили на небо, чтобы мы все-таки вспо­ми­нали, кто мы. Мы с вами неба жители, мы с вами дети Божии, и дай Бог, чтобы мы с вами посту­пали бы как дети Божии.

Один муд­рец ска­зал: «Вы будете мертвы до тех пор, пока бои­тесь смерти». А мы живы. Живы и все­ра­достны, потому что Бог нам дал зна­ние и под­твер­жде­ние ожи­да­ю­щей нас веч­но­сти. И мы счаст­ли­вые люди, мы все бла­го­слов­ляем: и болезнь, и ста­рость, и саму смерть. Страш­ного ничего нет. Почему? А потому что все это кон­чится чем? Чем кон­чи­лось у Хри­ста Спа­си­теля — Вос­кре­се­нием. Чем кон­чи­лось у Матери Божией — Вос­кре­се­нием. И это гораздо цен­нее дач, машин, денег и при­креп­ле­ния к спец­боль­ни­цам. Здо­ро­вая душа, она все осве­щает, все оздо­ров­ляет, ей все в радость. Нет веры, бес­смер­тия — все обессмысливается.

Нам, хри­сти­а­нам, смерти нико­гда и ни при каких обсто­я­тель­ствах бояться не надо. Потому что у мно­гих людей смерть насту­пает гораздо раньше, чем оста­нав­ли­ва­ется сердце, отка­зы­вают почки и пре­кра­ща­ется дея­тель­ность мозга. Смерть насту­пает тогда, когда пре­кра­ща­ется духов­ная жизнь, когда оску­де­вает вера, из отно­ше­ний ухо­дит любовь, а в гла­зах отоб­ра­жа­ется только одна земля. Вот это насто­я­щая смерть, ее надо бояться. И, наобо­рот, даже если слу­чился инфаркт, инсульт и поч­кам оста­лось рабо­тать всего ничего, такой чело­век живет и будет жить вечно, когда в нем вера, любовь и в его сердце — Бог. Даже когда мы лежим на земле, но в гла­зах отоб­ра­жа­ется небо — это насто­я­щая жизнь! Если тебе даже остался час до смерти. У кого в душе Бог, там и цар­ство, и веч­ность, и жизнь. Вот чего мы должны желать и что искать, потому что истин­ная цель нашей жизни — научиться жить бес­ко­нечно. И все­гда пом­нить, что наша зем­ная жизнь есть только путе­ше­ствие к буду­щему веку.

Празд­ник Успе­ния еще, и еще раз нам напо­ми­нает о том, чем закон­чится жизнь чело­века. Тот, кто уснул, тот проснется. Неда­ром мы с вами, когда хоро­ним чело­века, гово­рим не «умер­ший» и не «погиб­ший», а «усоп­ший, ново­пре­став­лен­ный». Это и есть стер­жень, содер­жа­ние нашей жизни. Наша вера в жизнь буду­щего века делает нас сво­бод­ными. Потому что небо­язнь смерти делает чело­века жиз­не­спо­соб­ным, бод­рым, трез­вым, все­ра­дост­ным, а без­бож­ное ожи­да­ние смерти хуже самой смерти.

Для Бого­ро­дицы Успе­ние — это рож­де­ние в веч­ность, вос­кре­се­ние в жизнь, ибо на Пре­чи­стые руки Гос­подни были взяты и душа, и тело Матери Божией. Надо и нам поста­раться про­жить так, чтобы наше успе­ние, наш пере­ход в веч­ность был радост­ным, лику­ю­щим, и душа была при­нята в руки Бога Все­дер­жи­теля. Цель нашей зем­ной жизни состоит именно в том, чтобы она закон­чи­лась рож­де­нием в веч­ность, чтобы мы, пройдя свой малый крест­ный путь, были также воз­не­сены на небо. В это мы верим, на это наде­емся, к этому стре­мимся. Поэтому смот­реть на самую смерть мы должны совсем иными гла­зами — гла­зами Еван­ге­лия, гла­зами Божи­ими и Его Пре­чи­стой Матери, ибо теперь нам открыто, что жизнь чело­века должна быть направ­лена к тому, чтобы было чем жить в жизни веч­ной. Дай нам Бог, чтобы жизнь наша не про­шла даром, чтобы мы, купив билет на само­лет, не обма­нули «Аэро­флот» — взяли бы и не поле­тели. Билет нам дан, но потом надо ведь еще и лететь. Помоги нам всем в этом Мило­серд­ный Гос­поди, и бла­го­дать Царицы Небес­ной да пре­бы­вает со всеми нами во все дни нашей с вами хри­сти­ан­ской бла­го­че­сти­вой жизни.

Это инте­ресно!

Свя­тыня, упав­шая с неба

Над Геф­си­ман­ским садом осле­пи­тель­ным золо­том горят купола рус­ского пра­во­слав­ного храма свя­той рав­ноап­о­столь­ной Марии Маг­да­лины в Геф­си­ман­ском жен­ском мона­стыре. Здесь хра­нится немало свя­тых релик­вий, но мы рас­ска­жем о той, кото­рая свя­зана с чудес­ным Успе­нием Божией Матери.

Всем известно, что Пояс Бого­ро­дицы — одна из вели­чай­ших свя­тынь хри­сти­ан­ства. Но мало кто знает, что Сама Божия Матерь оста­вила его апо­столу Фоме уже после сво­его Успе­ния. Фома при­был в Иеру­са­лим через три дня после погре­бе­ния Бого­ро­дицы в Геф­си­ман­ской пещере и горько сокру­шался о том, что не застал Пре­свя­тую Деву в живых и не смог про­ститься с Ней. Апо­стол напра­вился ко гробу и здесь полу­чил вели­чай­шее уте­ше­ние в своей скорби: он спо­до­бился лице­зреть Бого­ро­дицу, уно­си­мую анге­лами на небо. Для удо­сто­ве­ре­ния Апо­стола Фомы в Своем воз­не­се­нии на Небо Бого­ро­дица сняла с Себя пояс и бро­сила к его ногам. След от упав­шего пояса отпе­ча­тался на камне, этот камень можно уви­деть на тер­ри­то­рии Геф­си­ман­ской оби­тели. На тер­расе чуть повыше свя­того камня уста­нов­лена икона в честь этого чуда. Сам же чудо­твор­ный Пояс дол­гое время хра­нился в Кон­стан­ти­но­поле, позже визан­тий­ский импе­ра­тор пода­рил его Вато­пед­скому мона­стырю на Свя­той Горе Афон.

В Свя­щен­ном Писа­нии есть такие слова: сею­щий в плоть свою от плоти пожнет тле­ние, а сею­щий в дух от духа пожнет жизнь веч­ную ( Гал.6:8 ). Что такое «сеять в дух»? Это зна­чит, что мы должны забо­титься о своем духов­ном воз­рас­та­нии и стре­миться к стя­жа­нию тех доб­ро­де­те­лей, о кото­рых нам часто напо­ми­нает Свя­тая Матерь наша Цер­ковь. Во время осо­бого духов­ного дела­ния — Вели­кого поста, — сло­вами пре­по­доб­ного Ефрема Сирина мы про­сим Гос­пода о самом глав­ном: «Дух же цело­муд­рия, сми­рен­но­муд­рия, тер­пе­ния и любве даруй ми» — вот о чем мы молим Бога день и ночь, о стя­жа­нии именно этого духа!

Среди тысяч и тысяч свя­тых, кото­рые про­си­яли в нашей Церкви, в вос­крес­ные дни Вели­кого поста из года в год особо честву­ется память только трех свя­тых — свя­ти­теля Гри­го­рия Паламы, пре­по­доб­ных Ефрема Сирина и Иоанна Лествич­ника. О пре­по­доб­ном Иоанне мы и пого­во­рим сегодня.

Почему именно пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника Пра­во­слав­ная Цер­ковь выбрала из тысяч свя­тых? Потому что при всем мно­го­об­ра­зии духов­ной лите­ра­туры, нет дру­гой такой крат­кой, бого­от­кро­вен­ной, такой насы­щен­ной, или, как бы ска­зал ста­рец Паи­сий Афон­ский, «высо­ко­ка­ло­рий­ной» духов­ной книги, как «Лествица» — вели­кое тво­ре­ние пре­по­доб­ного Иоанна. В этой малень­кой — всего в 250 стра­ниц — книге изла­га­ется еван­гель­ский путь чело­ве­че­ской души к Небу в трид­цати ста­тьях — «сту­пе­нях», оттого и назы­ва­ется она — «Лествица», то есть лест­ница. Ее строки полны таин­ствен­ной глу­бины. Сту­пени ее — крепки и надежны, их всего трид­цать — по числу лет зем­ной жизни Спа­си­теля до того, как Он при­нял Кре­ще­ние в водах Иор­дана и вышел на про­по­ведь. И на ико­нах пре­по­доб­ного Иоанна эта книга изоб­ра­жа­ется в виде лест­ницы, воз­во­дя­щей на Небо.

Вспо­ми­на­ются нелег­кие совет­ские вре­мена, когда не было вообще ника­ких духов­ных книг. Когда в 1988 году я посту­пал в семи­на­рию, то у меня на руках был пода­рен­ный бабуш­ками-бого­люб­ками Новый завет изда­ния 1906 года, молит­во­слов, издан­ный Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хией и еще — не какая-нибудь книга, а «Лествица»! Вось­мой маши­но­пис­ный экзем­пляр. Вы даже себе не пред­став­ля­ете, что это такое — вось­мой экзем­пляр на папи­рос­ной бумаге! В те вре­мена люди пере­пе­ча­ты­вали духов­ные книги на пишу­щей машинке и в закладку можно было поло­жить самое боль­шее пять листов через копирку. Для того чтобы напе­ча­тать еще больше, в шестой, седь­мой и вось­мой экзем­пляры закла­ды­вали папи­рос­ную бумагу. И мне достался вось­мой экзем­пляр — сле­пой, то есть мно­гих слов почти не было видно. Там, где не про­пе­ча­та­лось, при­хо­ди­лось обво­дить слова шари­ко­вой руч­кой. Эта книга была со мной несколько лет до тех пор, пока ее не пере­из­дали. Это было такое сокро­вище, бес­цен­ная пища для души, ведь в ней пре­по­доб­ный Лествич­ник уни­каль­ным обра­зом все раз­ло­жил по полочкам.

«Лествица» содер­жит трид­цать «сту­пе­ней». Обо всех них в крат­кой беседе рас­ска­зать невоз­можно. Поэтому выде­лим только несколько сту­пе­ней-доб­ро­де­те­лей, кото­рые состав­ляют сущ­ность хри­сти­ан­ской жизни. Чтобы почув­ство­вать коло­рит духа и рас­суж­де­ний свя­того Лествич­ника, при­веду отры­вок из самой пер­вой ста­тьи-сту­пени: «Бог есть и жизнь, и спа­се­ние всех, вер­ных и невер­ных, пра­вед­ных и непра­вед­ных, бла­го­че­сти­вых и нече­сти­вых, бес­страст­ных и страст­ных, мона­хов и мир­ских, муд­рых и про­стых, здра­вых и немощ­ных, юных и пре­ста­ре­лых; так как все без изъ­я­тия поль­зу­ются изли­я­нием света, сия­нием солнца и пере­ме­нами воз­духа. Хри­сти­а­нин есть тот, кто, сколько воз­можно чело­веку, под­ра­жает Хри­сту сло­вами, делами и помыш­ле­ни­ями, право и непо­рочно веруя во Свя­тую Тро­ицу. Бого­лю­бец есть тот, кто поль­зу­ется всем есте­ствен­ным и без­греш­ным и, по силе своей, ста­ра­ется делать добро. Воз­держ­ник тот, кто посреди иску­ше­ний, сетей и молвы, всею силою рев­нует под­ра­жать нра­вам сво­бод­ного от всего такого. Монах есть тот, кто, будучи обле­чен в веще­ствен­ное и брен­ное тело, под­ра­жает жизни и состо­я­нию бесплотных».

Кто-то может ска­зать: «Так ведь пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник был мона­хом и писал для мона­хов. Бот они и должны все эти запо­веди испол­нять, а мы — про­стые, немощ­ные люди — с нас-то спрос малень­кий. Что мы особо можем сде­лать?» Есть в этом кла­дезе духов­ной жизни советы, каса­ю­щи­еся именно мирян. К нам — немощ­ным, мир­ским людям — Иоанн Лествич­ник обра­ща­ется с такими сло­вами: «Все доб­рое, что только можете делать, — делайте, никого не уко­ряйте, не окра­ды­вайте, никому не лгите, ни перед кем не воз­но­си­тесь, ни к кому не имейте нена­ви­сти, не остав­ляйте цер­ков­ных собра­ний, к нуж­да­ю­щимся будьте мило­сердны, никого не соблаз­няйте, не касай­тесь чужой части, то есть не при­ка­сай­тесь к чужому ложу, будьте довольны сво­ими женами (или мужьями). Если так будете посту­пать, то неда­леко будете от Цар­ствия Небесного».

На самой пер­вой «сту­пени» пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник дает еще одно очень важ­ное настав­ле­ние: людям, жела­ю­щим пре­одо­леть все сту­пени «духов­ной лест­ницы», необ­хо­димо иметь настав­ника, «помощ­ника — Ангела, то есть рав­но­ан­гель­ского мужа; ибо по гни­ло­сти наших ран потре­бен для нас и врач весьма искус­ный». В совре­мен­ной жизни это озна­чает, что каж­дому хри­сти­а­нину нужен посто­ян­ный духов­ник, лучше всего, если это будет при­ход­ской свя­щен­ник, кото­рый знает жизнь своих чад. Это как домаш­ний, леча­щий врач, кото­рому не надо посто­янно пока­зы­вать свой ана­мнез, рас­ска­зы­вать предыс­то­рию болезни. И духов­нику не надо каж­дый раз рас­ска­зы­вать одно и то же, из испо­веди к испо­веди. Зная осо­бен­но­сти и воз­раста, и работы, и семей­ного поло­же­ния каж­дого под­опеч­ного, он может вести его по духов­ной жизни. И самое глав­ное — надо иметь послу­ша­ние и не тво­рить свою волю в том, что каса­ется запо­ве­дей Божиих. Советы духов­ника на пер­вый взгляд могут пока­заться эле­мен­тар­ными. Это как если бы мы при­шли на прием к про­фес­сору, и при всей мно­го­слож­но­сти диа­гноза он назы­вает одну пер­во­при­чину болезни и назна­чает только одно лекар­ство, хотя до этого про­пи­сы­вали пить семь таб­ле­ток. И чело­век, когда его огра­ни­чи­вают всего одной таб­лет­кой, чув­ствует, что его чем-то «обде­лили», что про­фес­сор какой-то нена­сто­я­щий, и так далее, и тому подоб­ное… Вот семь таб­ле­ток — это круто! Нечто подоб­ное про­ис­хо­дит и с про­стым, на пер­вый взгляд, настав­ле­нием духов­ника. А на деле-то, оно ока­зы­ва­ется самым глав­ным, самым действенным!

Важ­ней­шие сту­пени этой лест­ницы — остав­ле­ние мира, послу­ша­ние и без­мол­вие. Мно­гие опять спро­сят: не чисто ли это мона­ше­ское дело? Посильны ли эти сту­пени для хри­стиан, живу­щих в миру? Конечно, посильны. Потому, что остав­ле­ние мира — это остав­ле­ние гре­хов­ного и страст­ного жития; послу­ша­ние — это испол­не­ние запо­ве­дей Хри­сто­вых, кото­рыми опре­де­ля­ется образ жизни каж­дого чело­века как сына Церкви, семья­нина и граж­да­нина; а без­мол­вие — это устра­не­ние вся­кого гре­хов­ного мыс­лен­ного раз­вле­че­ния и соби­ра­ние себя внутрь сердца, чтобы все­гда пре­бы­вать пред лицом Еди­ного Все­ви­дя­щего, Любя­щего Бога.

На сле­ду­ю­щих сту­пе­нях небес­ной лест­ницы бого­муд­рый Иоанн Лествич­ник пояс­няет, что такое дух цело­муд­рия и что такое цело­муд­рен­ность. Он при­зы­вает не обо­льщаться, если мы отстали от боль­ших плот­ских гре­хов, это не велико для хри­сти­а­нина, кото­рый носит образ и подо­бие Божие. Но ты стре­мись, гово­рит он, чтобы у тебя была чистота мыс­лей, потому что именно в этом состоит цело­муд­рие — цель­ная муд­рость: не раз­бра­сы­ваться мыс­лями по пред­ме­там и соблаз­нам мира сего, а мысль свою иметь о веч­но­сти, пре­бы­вать в Боге.

Вот мы как раз и погрязли в этом духе жизни неце­ло­муд­рен­ной. Осо­бенно если мы посто­янно и без раз­бора смот­рим теле­ви­зор с его соблаз­нами и не только неце­ло­муд­рен­ными вещами, но и прямо раз­врат­ными и душе­вред­ными. Это совер­шенно несов­ме­стимо с нашей хри­сти­ан­ской жиз­нью. На каж­дого чело­века нам запо­ве­дано смот­реть как на брата, на отца, на мать или сестру, име­ю­щих образ и подо­бие Божие. Вся­кая же оценка кра­соты и пола уже заклю­чает в себе неце­ло­муд­рие и дух, враж­деб­ный Богу. Будем же про­сить, чтоб Гос­подь даро­вал нам эту чистоту мысли.

«Дух сми­рен­но­муд­рия даруй мне», — про­сим мы Гос­пода. Пре­по­доб­ный Иоанн счи­тает, что при­знак сми­рен­но­муд­рия состоит в том, чтобы себя ни с кем не срав­ни­вать, чтобы на вся­кое уко­риз­нен­ное слово мы готовы были ска­зать «про­сти», а при начале вся­кого дела про­сить помощи Божией. «В этом, — гово­рит он, — состоят только при­знаки сми­рен­но­муд­рия. А что такое само сми­рен­но­муд­рие, знает только тот, кто его имеет».

Духа тер­пе­ния нам в жизни все время не хва­тает — тер­пе­ния своих болез­ней, сво­его поло­же­ния на работе и в соб­ствен­ной семье. Нам все время кажется, что мы достойны чего-то боль­шего и чего-то луч­шего. Но если наша жизнь по-насто­я­щему духов­ная, тогда обо всех труд­но­стях и скор­бях надо думать, что нам и этого еще мало по гре­хам нашим. Надо хотя бы устами бла­го­да­рить Бога за все, что имеем в жизни, тогда, в конце кон­цов, и сердце почув­ствует — все, что мы с вами тер­пим, это по нашим силам, и Гос­подь дарует нам уте­ше­ние, и будет всему этому пре­дел и конец. В Свя­щен­ном Писа­нии гово­рится: Пре­тер­певши. же до конца, той спа­сен будет ( Мф.10:22 ).

Еще мы про­сим в молитве духа сми­ре­ния, а этому про­ти­вится наша гор­дость, гово­рит пре­по­доб­ный Иоанн. Вот почему мы нико­гда, никому и ни при каких обсто­я­тель­ствах не хотим пови­но­ваться, хотя, напри­мер, в семей­ной жизни кон­кретно опре­де­лено, кто кому голова, и кто кого дол­жен слу­шать. Одна­жды на испо­веди под­хо­дит некая раба Божия и гово­рит: «Батюшка! Вели­ким постом я попро­бо­вала, как Вы гово­рили, во всем бес­пре­ко­словно слу­шаться мужа. Такая радость, так все про­сто, так спо­койно!». Муж у нее веру­ю­щий и семья живет един­ством в вере. Но она все­гда отли­ча­лась упрям­ством, а постом все-таки решила попро­бо­вать. Муж посмот­рел-посмот­рел на такое дело — целый месяц жена неузна­ва­е­мая — и тоже решил во всем ей усту­пать. Вот при­вне­сен­ный закон отно­ше­ний: внесли закон «бода­ния» — так и будете бодаться, внесли закон «усту­па­ния» — так и будет этот закон руко­во­дить вашей жизнью.

При­ве­дем слова свя­того Лествич­ника: «Быть кому-нибудь под­чи­нен­ными мы не тер­пим; посему-то мы, и на небе поже­лав началь­ство­вать, отсту­пили оттуда. Кратко ска­зать: мы роди­тель­ницы всего про­тив­ного сми­рен­но­муд­рию; а что оному спо­спе­ше­ствует, то нам сопро­тив­ля­ется. Впро­чем, если мы и на небе­сах яви­лись в такой силе, то куда ты убе­жишь от лица нашего?» Пред­став­ля­ете, какая страш­ная и тон­кая, духов­ная брань воз­двиг­нута про­тив нас? Если чело­век тер­пит пору­га­ния, слу­жит ближ­ним, тер­пе­лив и непа­мя­то­зло­бив, то гор­дость тут как тут: «Моло­дец, давай-давай — это все ты!». Не с Божьей помо­щью, а все ты сам. И чело­век начи­нает себе поти­хо­нечку, уже при жизни, сочи­нять тро­парь, кондак, чтобы после смерти никого не утруж­дать, рамочку сде­лать зара­нее. Пре­по­доб­ный Иоанн научает нас сло­вами самой гор­до­сти, как спа­саться от ее напа­док: «Если будешь искренно уко­рять себя пред Гос­по­дом, то пре­зришь нас, как паутину».

Вот где источ­ник сми­ре­ния и тер­пе­ния — под­лин­ный источ­ник, а не про­сто так на сло­вах: «Греш­ная, я самая вели­кая греш­ница…» Если она греш­ница, то должна быть самой вели­кой. «Да, дей­стви­тельно, ты поро­се­нок», — гово­ришь ей на испо­веди. Удив­ля­ется: «Кто, я. » Только что была «самая вели­кая греш­ница», а когда кон­кретно об этом ска­зали — уже нестер­пи­мая обида, удар по само­лю­бию. Поэтому уко­рять себя надо не на сло­вах, а искренне. Мно­гие из нас уко­ряют себя, но искрен­ность и глу­бина осо­зна­ния своей гре­хов­но­сти есть только у единиц.

Вер­хом хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей явля­ется любовь. У пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника именно эта доб­ро­де­тель явля­ется трид­ца­той — послед­ней сту­пе­нью в духов­ной лествице вос­хож­де­ния на Небо. Вот что он пишет: «Кто хочет гово­рить о любви Божией, тот поку­ша­ется гово­рить о Самом Боге. Любовь есть Бог ( 1Ин.4:8 ); а кто хочет опре­де­лить сло­вом, что есть Бог, тот поку­ша­ется изме­рить песок в без­дне мор­ской. Любовь по каче­ству сво­ему есть упо­доб­ле­ние Богу, сколько того люди могут достиг­нуть; по дей­ствию сво­ему, она есть упо­е­ние души; а по свой­ству источ­ник веры, без­дна дол­го­тер­пе­ния, море смирения».

Морем сми­ре­ния назы­вает Лествич­ник любовь… Как же нам достичь этой любви? Где взять при­мер таких отно­ше­ний, чтобы хоть чуть-чуть стало понятно, что это за любовь между нами и Богом? Пре­по­доб­ный Иоанн сове­тует заим­ство­вать срав­не­ния слу­же­ния и любви к Богу от чело­ве­че­ских дей­ствий: «Бла­жен, кто имеет такую любовь к Богу, какую страст­ный люби­тель имеет к своей воз­люб­лен­ной. Бла­жен, кто столько же боится Гос­пода, сколько пре­ступ­ники боятся судии. Бла­жен, кто так усер­ден и при­ле­жен в бла­го­че­стии, как бла­го­ра­зум­ные рабы усердны в слу­же­нии гос­по­дину сво­ему. Бла­жен, кто так пред­стоит Гос­поду в молитве, как слуги пред­стоят царю».

Вот какие образы мы должны взять, как при­мер для повсе­днев­ной, обык­но­вен­ной нашей с вами мир­ской жизни. И к духу любви нужно стре­миться, как к вер­шине вся­кой доб­ро­де­тели. Начи­на­ется это с малого: кому-то усту­пить, ока­зать ближ­нему хоть малое вни­ма­ние, и цен­тром жизни этого мира ста­вить не свое соб­ствен­ное «я», а тех людей, кото­рые окру­жают нас. Нам всем, к сожа­ле­нию, до этого очень и очень далеко. Но надо хотя бы знать о том, что мы этого не имеем, от этого сми­ряться и при­об­ре­тать духов­ную скром­ность, нико­гда не зади­рать нос, думая, что мы совер­шаем нечто духов­ное. Если нет у нас любви, зна­чит — ничего у нас нет. И тогда все надо покры­вать сми­ре­нием и про­сить у Бога, чтобы когда-нибудь Он даро­вал этот дух любви Божественной.

Воз­люб­лен­ным о Гос­поде бра­тьям и сест­рам желаю, чтобы молит­вами вели­кого угод­ника Божия пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника все мы стя­жали хоть малую, хоть тысяч­ную часть вели­ких доб­ро­де­те­лей любви, цело­муд­рия, сми­рен­но­муд­рия и тер­пе­ния. А для этого каж­дый хри­сти­а­нин, рев­ну­ю­щий о своем спа­се­нии, обя­за­тельно дол­жен иметь настоль­ной кни­гой «Лествицу» пре­по­доб­ного Иоанна Лествич­ника. Я бы вообще сове­то­вал дер­жать эту книгу под подуш­кой. Не для того, чтобы на ней спать, а для того, чтобы хотя бы немного почи­тать на ночь. После вечер­них молитв, уже отходя ко сну, про­чи­тали одну-две стра­ницы до тех пор, пока сон не возь­мет. Потому что, какой смысл воро­чаться на кро­вати и ждать, когда уснешь? Так лучше заснуть с книж­кой, чем про­сто воро­чаться с боку на бок. Чело­век не в состо­я­нии вос­при­ни­мать много скон­цен­три­ро­ван­ной, духов­ной инфор­ма­ции, так что несколько про­чи­тан­ных стра­ниц «Лествицы» пой­дут ему на пользу: засы­пать он будет с мыс­лями о спа­се­нии души.

В пер­вое вос­кре­се­нье Вели­кого поста наша Цер­ковь отме­чает осо­бый празд­ник, кото­рый име­ну­ется Тор­же­ством Пра­во­сла­вия. Это празд­но­ва­ние было уста­нов­лено после того, как на VII Все­лен­ском Соборе, собрав­шемся в Никее в 787 году, был при­нят дог­мат почи­та­ния свя­тых икон: образа Божия, Бого­ро­дицы, угод­ни­ков Божиих, кото­рым сле­дует воз­да­вать честь и славу, и про­сить пред ними о том, что необ­хо­димо для нашего спа­се­ния. Свя­тые отцы, участ­ники Собора, поста­но­вили, что после того, как Гос­подь — Вто­рое Лицо Свя­той Тро­ицы — при­нял чело­ве­че­ское есте­ство, нашу с вами чело­ве­че­скую при­роду, стало воз­можно изоб­ра­жать Бога. Ранее, в вет­хо­за­вет­ное время, об этом не могло быть и речи, потому что не про­изо­шло еще зем­ное вопло­ще­ние Бога, было только откро­ве­ние о Его все­мо­гу­ще­стве, пре­муд­ро­сти, бла­го­сти, бес­ко­неч­но­сти. Но пред­ста­вить это в чело­ве­че­ских обра­зах было невоз­можно. Начало ико­но­пи­са­нию, телес­ному изоб­ра­же­нию Гос­пода было поло­жено Самим Хри­стом. Цер­ков­ное пре­да­ние сохра­нило для нас сле­ду­ю­щую историю.

К Спа­си­телю обра­тился с моль­бой об исце­ле­нии сирий­ский князь Авгарь. Он был болен про­ка­зой и сильно стра­дал. Услы­шав о вели­ких чуде­сах, тво­ри­мых Иису­сом Хри­стом, князь уве­ро­вал в Него как в Сына Божия и, не имея воз­мож­но­сти из-за болезни лично отпра­виться в Пале­стину, послал туда сво­его луч­шего живо­писца, пору­чив ему напи­сать изоб­ра­же­ние Хри­ста. Авгарь искренне верил, что изле­чится от сво­его недуга, если уви­дит хотя бы порт­рет Мес­сии. В Иеру­са­лиме посла­нец князя разыс­кал место, где про­по­ве­до­вал Хри­стос, и уви­дел Его. Но вся­кий раз, когда он пытался нари­со­вать Спа­си­теля, его кисть не могла пере­дать черты лика Гос­подня, от кото­рых исхо­дило некое внут­рен­нее непо­сти­жи­мое сия­ние. Худож­ник отча­ялся, пони­мая, что ему нико­гда не удастся изоб­ра­зить Боже­ствен­ный образ. Видя его жела­ние и зная духом, зачем он это делает, Гос­подь умыл водой Свое лицо и отер пла­том. И — о чудо! — на плате отоб­ра­зился Его Боже­ствен­ный Лик. Это Свое неру­ко­твор­ное изоб­ра­же­ние Иисус отдал живо­писцу вме­сте с пись­мом для Авгаря, в кото­ром похва­лил веру сирий­ского пра­ви­теля. С бла­го­го­ве­нием при­нял князь свя­тыню, со сле­зами стал молиться перед ней и полу­чил исце­ле­ние. Так Хри­стос бла­го­сло­вил изоб­ра­жать свя­тые лики. И до нашего вре­мени в цер­ков­ной тра­ди­ции суще­ствует тип иконы, назы­ва­е­мый «Спас Неру­ко­тво­рен­ный», то есть не руками писан­ный. Одно­имен­ная икона в Успен­ском соборе Мос­ков­ского Кремля стала сим­во­лом 2000-летия Рож­де­ства Христова.

Суще­ствует еще одно пре­да­ние. Неко­то­рые, навер­ное, видели икону Спа­си­теля с закры­тыми гла­зами в тер­но­вом венце. Икона эта запад­ного письма, она име­ну­ется «Плат Веро­ники». Когда я был в Иеру­са­лиме, нас при­вели на то самое место Крест­ного пути, где Гос­подь еще раз под­твер­дил воз­мож­ность Сво­его изоб­ра­же­ния. Когда Он, исте­кая кро­вью и изне­мо­гая под тяже­стью Кре­ста, про­хо­дил мимо одного дома, некая блуд­ница по имени Веро­ника вышла посмот­реть, что про­ис­хо­дит. Уви­дев стра­да­ния Спа­си­теля, эта жен­щина, будучи про­ник­нута сер­деч­ной жало­стью, без­бо­яз­ненно подо­шла к Нему и своим плат­ком отерла кровь и пот с Его лица. При этом стра­даль­че­ский лик Гос­пода отпе­ча­тался на платке Веро­ники. После этого, гово­рит нам Свя­щен­ное Пре­да­ние, она оста­вила свою нече­сти­вую и пороч­ную жизнь и подобно Марии Еги­пет­ской про­си­яла в лике свя­тых. Это собы­тие явля­ется для нас еще одной при­чи­ной ико­но­по­чи­та­ния. А плат Веро­ники с неру­ко­твор­ным изоб­ра­же­нием Спа­си­теля теперь нахо­дится в Соборе Свя­того Петра в Риме.

Пер­вым ико­но­пис­цем можно счи­тать свя­того апо­стола и еван­ге­ли­ста Луку, кото­рый напи­сал несколько икон Бого­ма­тери и спо­до­бился услы­шать от Нее: «Бла­го­дать Моя и Сына Моего да будет с этими изоб­ра­же­ни­ями». То есть Сама Бого­ро­дица бла­го­сло­вила даль­ней­шее почи­та­ние свя­тых икон. Ико­но­пись быстро рас­про­стра­ня­лась, хри­сти­ане пер­вых веков сразу почув­ство­вали, что через иконы с осо­бой силой дей­ствует бла­го­дать Божия. Мно­гие образы про­сла­ви­лись чудо­тво­ре­ни­ями, почи­та­ние икон росло. Вла­сти при­няли это за идо­ло­по­клон­ство, нача­лось гоне­ние на иконы, став­шее осо­бенно жесто­ким при импе­ра­торе Льве Исаврянине.

Именно в раз­гар этой ико­но­бор­че­ской ереси, когда повсе­местно уни­что­жа­лись иконы, постра­дала икона Матери Божией, име­ну­е­мая Ивер­ской. Мы знаем, что на ней Бого­ро­дица изоб­ра­жена с раной на щеке — это сви­де­тель­ство стра­да­ний Самой Вла­ды­чицы от зло­че­сти­вых гони­те­лей. Про­изо­шло это так. В дом одной бла­го­че­сти­вой вдовы-хри­сти­анки ворва­лись воины и хотели выбро­сить и сжечь все иконы в доме. Жен­щина еле умо­лила их прийти зав­тра утром, но перед ухо­дом один из вои­нов уда­рил копьем в свя­той лик Бого­ро­дицы, и из Ее щеки истекла кровь. Воин в ужасе убе­жал, а вдо­вица, чтобы не допу­стить еще боль­шего пору­га­ния, отнесла свя­тую икону на берег моря и опу­стила ее в воду. И через неко­то­рое время этот образ Божией Матери чудес­ным обра­зом при­плыл к Свя­той Афон­ской горе. Эта икона по сей день хра­нится на Афоне в гре­че­ском Ивер­ском мона­стыре и потому име­ну­ется Ивер­ской. Когда мне выпало сча­стье посе­тить Афон, я к этой иконе при­кла­ды­вался и видел шрам от удара копья, кото­рый был на лике Божией Матери.

Икона — это окно в иной мир, через кото­рое Бог взи­рает на нас. Икона — это окно в веч­ность. Она не столько пере­дает порт­рет­ное сход­ство, сколько изоб­ра­жает свя­того в над­мир­ной жизни, отра­жает его духов­ный облик. Свя­тые отцы нас учат, что, взи­рая на образ, мы мыс­лями пере­но­симся к пер­во­об­разу, то есть глядя на икону Спа­си­теля, Пре­свя­той Вла­ды­чицы Бого­ро­дицы, свя­тых угод­ни­ков Божиих, мы мыс­ленно обра­ща­емся к ним, как к живым: «Гос­поди, Иисусе Хри­сте, Сыне Божий, поми­луй нас греш­ных! Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас! Свя­той вели­ко­му­че­ник и цели­тель Пан­те­лей­мон, свя­ти­тель отче Нико­лае, пре­по­доб­ный отче Сер­гие, батюшка Сера­фим, Ангелы Хра­ни­тели, молите Бога о нас!» Иконы наших небес­ных покро­ви­те­лей и чти­мых свя­тых угод­ни­ков Божиих явля­ются для нас напо­ми­на­нием о том незри­мом, но реаль­ном духов­ном мире, кото­рый непо­сред­ственно при­сут­ствует в нашей жизни. Сколько на Руси суще­ство­вало и суще­ствует чудо­твор­ных икон, и по сей день совер­ша­ются от них чудеса! Но самое глав­ное чудо — это изме­не­ние сердца чело­века, кото­рый с верою молится пред иконой.

Мы с вами, пра­во­слав­ные люди, пони­маем, что покло­не­ние воз­да­ется не доске и крас­кам, в чем обви­няли хри­стиан ико­но­борцы, но, взи­рая на образ, мы почи­таем того свя­того, кото­рый изоб­ра­жен на иконе. Это подобно тому, как бережно и любовно мы хра­ним фото­гра­фии людей, кото­рые уже ушли от нас в мир иной. Или подобно тому, как мать, целуя фото­гра­фию сво­его сына, погиб­шего, напри­мер, в Афга­ни­стане или в Чечне, душой и серд­цем соеди­ня­ется с ним. В этот момент столько обра­зов воз­ни­кает в ее вос­по­ми­на­ниях — все, что было свя­зано с его дет­ством и юно­ше­ством, и она чув­ствует его рядом с собой. Трудно пред­ста­вить себе чело­века, небрежно или без­раз­лично отно­ся­ще­гося к порт­ре­там близ­ких и доро­гих для него людей. Изоб­ра­жен­ные на ико­нах свя­тые — это наши небес­ные бра­тья и сестры, а икона — это как бы их фото­гра­фия, глядя на кото­рую мы мыс­ленно обра­ща­емся к ним и почи­таем их самих.

Однако, вер­немся ко дню Тор­же­ства Пра­во­сла­вия. Этот празд­ник не только утвер­ждает истину ико­но­по­чи­та­ния, но и при­зы­вает нас все­гда охра­нять веру нашу от заблуж­де­ний, ере­сей и рас­ко­лов. Мы с любо­вью и бла­го­дар­но­стью вспо­ми­наем всех тех вели­ких муче­ни­ков, свя­тых отцов, свя­ти­те­лей и всех угод­ни­ков Божиих, кото­рые сохра­нили, выстра­дали, выму­чили нашу свя­тую пра­во­слав­ную непо­вре­жден­ную веру и донесли ее до нас сквозь два­дцать сто­ле­тий. Нашу хри­сти­ан­скую веру сохра­нили нам также и свя­тые отцы семи Все­лен­ских Собо­ров. И в день Тор­же­ства Пра­во­сла­вия над ико­но­бор­че­ством мы празд­нуем пре­одо­ле­ние этого послед­него пре­пят­ствия на пути свя­того Православия.

У мно­гих людей может воз­ник­нуть вопрос: а тор­же­ствует ли Пра­во­сла­вие сего­дня? Да, оно дей­стви­тельно тор­же­ствует! И, прежде всего, в нашей Свя­той Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви, кото­рая, несмотря на гоне­ния, ате­изм, ком­му­низм, без­бо­жие и мате­ри­а­лизм, выпав­шие на ее долю в страш­ном XX веке, сохра­нила свя­тую пра­во­слав­ную веру. И эту веру мы должны пре­умно­жить и пере­дать своим детям и внукам.

Спра­ши­ва­ется, а как мы, обыч­ные люди, можем умно­жить веру, сохра­нить Пра­во­сла­вие и пере­дать его буду­щим поко­ле­ниям, кото­рые при­дут нам на смену? Да, мы можем это сде­лать. Утрен­ние и вечер­ние молитвы, чте­ние Еван­ге­лия дома, хотя бы по одной главе в день — это сохра­не­ние Пра­во­сла­вия. Найти каж­дый день десять минут, чтобы почи­тать сво­ему ребенку главу из Закона Божия или из любой дру­гой пра­во­слав­ной книги — это тоже сохра­не­ние и умно­же­ние Пра­во­сла­вия. Соблю­де­ние свя­тых постов — и это сохра­не­ние Православия.

Кстати, именно об этом гово­рил пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский: «Я вижу в Рос­сии паде­ние веры. И все, нача­лось с нехра­не­ния постов». Каза­лось бы, при чем тут кар­тошка и пост­ное масло, какое это вообще имеет отно­ше­ние к внут­рен­ней жизни чело­века? Очень даже имеет! Это — тра­ди­ция, это — закон Божий. Нра­вится или не нра­вится, легко или трудно, укла­ды­ва­ется это или нет в чело­ве­че­скую логику, — это тра­ди­ция, это исто­рия, запо­ведь Божия. И это тоже хра­не­ние Пра­во­сла­вия. Посе­ще­ние бого­слу­же­ний в суб­боту и вос­кре­се­нье (все­нощ­ная и Литур­гия) — это тоже хра­не­ние Пра­во­сла­вия. Если каж­дый из нас будет жить именно так — это и будет сохра­не­нием и умно­же­нием Пра­во­сла­вия. А если хри­сти­а­нин пере­даст, рас­ска­жет Еван­ге­лие род­ным, близ­ким, дру­зьям, это, конечно же, очень и очень много.

О кра­соте нашей веры, о ее жиз­нен­но­сти и духо­нос­но­сти никто, навер­ное, так ярко и убе­ди­тельно не ска­зал, как вели­кий Досто­ев­ский: «В несча­стье яснеет истина. Я скажу вам про себя, что я дитя века, дитя неве­рия и сомне­ний до сих пор. И даже, может быть, до гро­бо­вой доски. Каких страш­ных муче­ний мне сто­ило и стоит эта жажда верить, кото­рая тем силь­нее в душе моей, чем более во мне дово­дов про­тив­ных. И, однако же, Бог посы­лает ино­гда минуты, в кото­рые я совер­шенно спо­коен. В эти минуты я люблю и нахожу, что дру­гими любим. И в такие-то минуты я сло­жил в себе сим­вол веры, в кото­ром все для меня ясно и свято. Этот сим­вол очень прост, вот он: верить, что нет ничего пре­крас­ней, глубже, разум­ней, муже­ствен­нее и совер­шен­нее Хри­ста. И не только нет, но с рев­ни­вой любо­вью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если бы мне кто-нибудь дока­зал, что Хри­стос — вне истины, и дей­стви­тельно было бы, что истина вне Хри­ста, то мне лучше хоте­лось бы оста­ваться со Хри­стом, нежели с исти­ной». Но радость наша в том и состоит, что истина и Хри­стос — это одно и то же! Я есмъ путь, истина и жизнь ( Ин.14:6 ) — ска­зал Гос­подь в Евангелии.

Что же нам, хри­сти­а­нам, дает наша вера? Одна­жды некие фило­софы, над­сме­ха­ясь над пра­во­слав­ной верой и пороча Цер­ковь, спро­сили у аскета-подвиж­ника: «Что дала тебе эта вера?» И он им отве­тил так: «Если бы я не был хри­сти­а­ни­ном, вы бы полу­чили по заслу­гам, когда меня оскорб­ляли. А я про­мол­чал, потому что моя вера дала мне тер­пе­ние. А у вас, бла­го­даря моей вере, головы оста­лись целыми. Вот, что мне дает моя вера».

Дей­стви­тельно, Тор­же­ство Пра­во­сла­вия, оно не только в мно­го­чис­лен­ных хра­мах, мона­сты­рях, семи­на­риях, в чудо­твор­ных ико­нах и тыся­чах пра­во­слав­ных книг, — это все внеш­ние про­яв­ле­ния правды и силы Божией в этом мире. Но Тор­же­ство Пра­во­сла­вия — оно еще и где-то глубже. Если, к при­меру, занос­чи­вый прежде чело­век, обра­тив­шись к вере, сми­ря­ется и хоть сквозь зубы, но гово­рит: «Про­сти», — это Тор­же­ство Пра­во­сла­вия. Когда чело­век из пья­ницы ста­но­вится воз­дер­жан­ным именно бла­го­даря вере, и ничто дру­гое не спо­собно было его оста­но­вить, — и это Тор­же­ство Пра­во­сла­вия. Когда блуд­ники ста­но­вятся цело­муд­рен­ными, — это тоже Тор­же­ство Пра­во­сла­вия. Если чело­век жил раньше только в свое удо­воль­ствие, а теперь отдает послед­нее, чтобы помочь нуж­да­ю­щимся, — это, конечно, Тор­же­ство Пра­во­сла­вия. Только свя­тая пра­во­слав­ная вера спо­собна пре­об­ра­зить нашу с вами жизнь.

Тор­же­ство Пра­во­сла­вия — это победа Бога над заблуж­де­ни­ями чело­ве­че­ского ума, над ложью, ере­сью, несо­вер­шен­ством и гор­ды­ней чело­века. Тор­же­ствует Цер­ковь и то, что нам от Бога, как вели­кий завет, дана свя­тая вера. Об этом в чине Тор­же­ства Пра­во­сла­вия воз­гла­ша­ются такие слова: «Сия вера апо­столь­ская, сия вера пра­во­слав­ная, сия вера все­лен­ную про­свети». Так давайте же доро­жить нашей верой и про­сить Гос­пода, чтобы каж­дому из нас Он дал силы и муже­ство идти свя­тым путем, по кото­рому нас ведет Пра­во­слав­ная Церковь.

Мы знаем, что духов­ным цен­тром Киев­ской Руси была Киево-Печер­ская Лавра, цен­тром Мос­ков­ской Руси была Тро­ице-Сер­ги­ева Лавра, а духов­ным цен­тром импер­ской Рос­сии была Вве­ден­ская Оптина Пустынь, о кото­рой гово­рили, что эта оби­тель и Саров — два духов­ных костра, возле кото­рых гре­лась вся Пра­во­слав­ная Русь.

И это дей­стви­тельно так. Свято-Вве­ден­ская Оптина Пустынь — это золо­тая чаша, в кото­рую сли­ва­лось луч­шее духов­ное вино Рос­сии. Кроме того, эта оби­тель и ее пре­по­доб­ные старцы вобрали в себя духов­ный опыт прежде них иду­щих свя­тых отцов. От пре­по­доб­ного Паи­сия Велич­ков­ского, вели­кого подвиж­ника XVIII века, через его уче­ни­ков и после­до­ва­те­лей с их подви­гами стар­че­ства и нрав­ствен­ного про­све­ти­тель­ного слу­же­ния народу Оптина Пустынь впи­тала в себя дух и Афона, и Гре­ции, и Синая, и Киева. Пер­выми этот дух при­несли в оби­тель пре­по­доб­ные Мои­сей и Анто­ний, бра­тья Пути­ловы, кото­рые обща­лись с уче­ни­ками старца Паи­сия и, вдох­нов­лен­ные ими, осно­вали Иоанно-Пред­те­чен­ский скит, как место сугу­бой духов­ной молитвы. Иерос­хи­мо­нах Лев (Нагол­кин), уче­ник уче­ни­ков пре­по­доб­ного Паи­сия, в этом скиту ввел стар­че­ство и при ем мирян для духов­ного настав­ле­ния, что сто­ило ему тяже­лой борьбы и непри­ят­но­стей от тех, кто подо­зри­тельно смот­рел на эти новшества.

В Еван­ге­лии есть такие слова, ска­зан­ные Спа­си­те­лем: Уче­ник не бывает выше сво­его учи­теля; но, и усо­вер­шен­ство­вав­шись, будет вся­кий, как учи­тель его ( Лк.6:40 ). Этим Хри­стос пере­дал своим после­до­ва­те­лям силу вос­кре­шать людей, не телес­ным обра­зом, а вос­кре­шать их пока­ле­чен­ные гре­хом души. Именно этот дар Гос­пода — дар вос­кре­ша­ю­щей любви — уна­сле­до­вали пре­по­доб­ные и бого­нос­ные Оптин­ские старцы, кото­рые вос­кре­шали души при­хо­дя­щих к ним людей. Неда­ром в доре­во­лю­ци­он­ной Опти­ной на выходе из мона­стыря над вра­тами висела икона Вос­кре­се­ния Гос­пода и Бога и Спаса нашего Иисуса Хри­ста, как сим­вол вос­кре­ше­ния чело­ве­че­ских душ. Это прямо отно­сится к тем людям, кото­рые побы­вали в Опти­ной пустыни, испо­ве­до­ва­лись и при­ча­сти­лись Свя­тых Живо­тво­ря­щих Таинств и ушли, ода­рен­ные бла­го­дат­ным оптин­ским духом. Надо и нам поста­раться не забы­вать слова старца Вар­со­но­фия: «Пре­бы­ва­ние в Опти­ной Пустыни есть вели­чай­шая милость Божия, кото­рой еще надо спо­до­биться, живя соот­вет­ственно заве­там вели­ких Оптин­ских старцев».

Когда архи­пас­тырь мит­ро­по­лит Фила­рет освя­щал Иоанно-Пред­те­чен­ский скит, он в духов­ном вос­торге вос­клик­нул: «Да пре­бу­дет на месте сем бла­го­сло­ве­ние Пустыни Иор­да­но­вой и всех в ней под­ви­зав­шихся». Дей­стви­тельно, этот скит стал духов­ным оази­сом, где воз­рас­тали и под­ви­за­лись Оптин­ские старцы.

Ста­рец Лев, при­шед­ший из Рос­лавль­ских лесов, поло­жил начало стар­че­ству в Опти­ной Пустыни. Пре­по­доб­ные Мои­сей, Анто­ний и Лев вос­пи­тали пре­по­доб­ного Амвро­сия, старца Оптин­ского и всея Рос­сии чудо­творца. Иоанно-Пред­те­чен­скому скиту посвя­тил чудес­ные строки пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Оптинский:

Ясней здесь небеса и чище их лазурь, Мир­ской ярем нося, и скорб­ный совершая Тер­ни­стый жизни путь, Спо­до­бился я видеть отблеск рая.

Ста­рец Нек­та­рий, имея в виду именно это уди­ви­тель­ное место, задает вопрос одному из своих уче­ни­ков: «А зна­ете ли Вы, батенька, сколько было истин­ных обще­жи­тий в нашем мире? — И сам отве­чает, — Их было три: в раю, в пер­вые апо­столь­ские вре­мена в хри­сти­ан­ских общи­нах и у нас, в скиту, когда там жили вели­кие Оптин­ские старцы». Об этом вре­мени ста­рец Вар­со­но­фий про­ник­но­венно написал:

Исчез­нет без следа твоя печаль, И ты уви­дишь, пол­ный изумленья, Иной страны сия­ю­щую даль, Страны надежд, страны обетованья.

Апо­стол Павел ска­зал о Хри­сте Спа­си­теле, что Он сми­рил Себя, быв послуш­ным даже до смерти, и смерти крест­ной ( Фил.2:8 ). Оптин­ские старцы, кото­рые под­ра­жали Хри­сту, именно за послу­ша­ние, за свя­тую любовь к Богу и к людям полу­чили от Гос­пода вели­кий дар — дар муд­ро­сти, про­ис­хо­дя­щей от Боже­ствен­ной пре­муд­ро­сти. Такая муд­рость, по слову Апо­стола Иакова, чиста, мирна, скромна, послуш­лива, полна мило­сер­дия и доб­рых пло­дов, бес­при­страстна и нели­це­при­ятна». ( Иак. 3:17 ).

Как гово­рят свя­тые отцы, Бог слу­шает послуш­ных. Именно за бес­пре­ко­слов­ное послу­ша­ние Гос­подь дал Оптин­ским стар­цам такую бла­го­дать, при­кос­нуться к кото­рой тяну­лась вся Рос­сия. С раем срав­ни­вал ста­рец Вар­со­но­фий Оптину Пустынь. И именно в эту рай­скую оби­тель тяну­лись бого­мольцы: кре­стьяне, люди вся­кого сосло­вия, начи­ная с про­стых ремес­лен­ни­ков и закан­чи­вая цар­скими фами­ли­ями, мно­гие уче­ные, писа­тели Гоголь, Досто­ев­ский, Апух­тин, сла­вя­но­филы бра­тья Кире­ев­ские, цар­ская семья. Здесь духовно окорм­лялся весь род Пуш­ки­ных по линии Ната­льи Гон­ча­ро­вой, чье име­ние было непо­да­леку отсюда в Полот­ня­ном заводе. Можно ска­зать, что в Опти­ной Пустыни пере­бы­вала вся Пра­во­слав­ная Рос­сия, кото­рая тяну­лась к Богу.

Так, как тянулся к ней Федор Михай­ло­вич Досто­ев­ский. В 1878 году после вне­зап­ной смерти сына Алек­сея он пред­при­ни­мает дале­кое путе­ше­ствие из Санкт-Петер­бурга, чтобы встре­титься со стар­цем Амвро­сием и услы­шать от него слова уте­ше­ния. И слово старца, про­стое, но ска­зан­ное с силой и духом, вос­кре­сило его мяту­щу­юся душу, так что он впо­след­ствии в «Днев­нике писа­теля» ска­зал о себе сле­ду­ю­щее: «Моя вера не вера наив­ного маль­чика, моя осанна про­шла через гор­нило испы­та­ний. Я долго и мучи­тельно искал истину. Я не нашел ничего свя­тее, воз­вы­шен­нее, бла­го­род­нее, бла­го­дат­нее, мило­серд­нее, свя­тее и доб­рее Христа».

Именно ста­рец Амвро­сий, духов­ное с ним обще­ние повли­яло на весь даль­ней­ший духов­ный путь этого вели­кого писателя.

Нико­лай Васи­лье­вич Гоголь общался со стар­цем Мака­рием, кото­рый так впе­чат­лил его, что он напи­сал сво­ему другу писа­телю Алек­сею Тол­стому: «Обя­за­тельно побы­вайте в Опти­ной Пустыни. Ее вли­я­ние чув­ству­ется за мно­гие-мно­гие вер­сты. Подъ­ез­жая к ней, ты уже видишь и ощу­ща­ешь, что уча­стия к чело­веку ста­но­вится все больше, поклоны все ниже. Я был в Опти­ной Пустыни, и я видел мона­хов, слу­жек Опти­ной Пустыни. Мне каза­лось, что с каж­дым из них бесе­дует все небес­ное. Я не спра­ши­вал у них, кто и как из них живет: сами лица их ска­зы­вали за себя».

После посе­ще­ния Опти­ной Нико­лай Васи­лье­вич о себе напи­сал: «Я мыс­ленно каж­дую минуту своей жизни дол­жен быть выше житей­ского дрязгу, и мыс­ленно я дол­жен быть в Опти­ной Пустыни… ибо я знаю, что ни моя рука, ни мое перо, не могут дви­гаться без осе­не­ния свыше». Вот как бла­го­творно подей­ство­вала на него Свято-Вве­ден­ская Оптина Пустынь, ее старцы, бра­тия, палом­ники, послушники.

Именно старцы создали ту духов­ную атмо­сферу, о кото­рой свя­ти­тель Игна­тий Брян­ча­ни­нов ска­зал: «Ста­рец Мои­сей тер­пе­ли­вым несе­нием немо­щей бра­тии сумел создать такую оби­тель, кото­рой не было рав­ной во всей Пра­во­слав­ной Рос­сии». Молит­вен­ная жизнь стар­цев, их любовь духов­ная друг к другу, вза­им­ное послу­ша­ние, их испо­ведь, откро­ве­ния помыс­лов — вот та почва, на кото­рой воз­рас­тали Оптин­ские старцы с 1823 года и до свя­щен­но­му­че­ника пре­по­доб­ного Иса­а­кия, послед­него насто­я­теля оби­тели, кото­рый был рас­стре­лян в 1938 году.

Более ста лет Оптин­ское стар­че­ство непре­рывно воз­рас­тало в этой свя­той оби­тели. И именно запо­веди Еван­ге­лия для Оптин­ских стар­цев стали смыс­лом их жизни. А наи­паче они слы­шали голос Хри­ста Спа­си­теля, кото­рый гово­рит: При­и­дите ко Мне все труж­да­ю­щи­еся и обре­ме­нен­ные, и Я упо­кою вас; возь­мите иго Мое на себя и научи­тесь от Меня, ибо Я кро­ток и сми­рен серд­цем ( Мф.11:28–29 ). Пер­вый Оптин­ский ста­рец, насто­я­тель оби­тели о. Мои­сей поло­жил начало этому бого­под­ра­жа­тель­ному сми­ре­нию. Одна­жды был такой слу­чай. В Оптину Пустынь при­е­хал архи­ерей и восхитился:

— Какая пре­крас­ная оби­тель, какие здесь вели­че­ствен­ные храмы, какая коло­кольня! Отец Мои­сей, все это Вы, навер­ное, построили?

Ста­рец сми­ренно ответил:

— Ваше высо­ко­прео­свя­щен­ство, я при всем при этом присутствовал.

Как-то один нера­ди­вый и не име­ю­щий страха инок при­хо­дит к насто­я­телю о. Мои­сею и гово­рит: «Батюшка, а мне кажется, что Вы все не так дела­ете. Мне об этом гово­рит мой помы­сел». Ста­рец Мои­сей без­злобно и полу­шут­ливо ему отве­чает: «А ты зна­ешь, брат, скажи сво­ему помыслу, что это не его дело». Дру­гой брат тоже выска­зал свои заме­ча­ния: «Батюшка, а вот у Вас есть такие-то ошибки, такие-то упу­ще­ния, Вы непра­вильно бра­тией управ­ля­ете. Вы, — гово­рит, — хоть и игу­мен, да не умен». А тот пере­кре­стился и гово­рит: «А ты, раб Божий, чадо мое, хоть и умен, да не игу­мен». И не уко­рил, не нака­зал его за дер­зость перед насто­я­те­лем, а с любо­вью отпу­стил, пре­по­дав ему нази­да­тель­ный урок бого­под­ра­жа­тель­ного смирения.

Каж­дый из Оптин­ских стар­цев, будь то насто­я­тель или духов­ник оби­тели, все шли эти путем — путем послу­ша­ния и сми­ре­ния. И каж­дый из них был со своим наро­дом. Мы пом­ним пре­по­доб­ного и бого­нос­ного старца Вар­со­но­фия. Когда нача­лась рус­ско-япон­ская война, его, 59-лет­него старца, отпра­вили в дале­кий Вла­ди­во­сток, где он два года под­ви­зался, напут­ствуя, при­ча­щая, отпе­вая наших вои­нов. Тру­дился там, не покла­дая рук, до изне­мо­же­ния. Ста­рец Лев рас­крыл духов­ный сек­рет воз­рас­та­ния в Духе и истине. Он рас­ска­зы­вал: «Я нико­гда ни от какого послу­ша­ния насто­я­теля и духов­ника не отка­зы­вался. Порой после тяже­лого покоса меня, голод­ного и утруж­ден­ного, насто­я­тель посы­лает на кли­рос. Петь все­нощ­ную я шел за послу­ша­ние. Так и вы ни от какого послу­ша­ния нико­гда не отка­зы­вай­тесь. Живи попроще, Бог и тебя не оставит».

Сей­час от Хри­ста никто учиться не хочет — ни послу­ша­нию, ни кро­то­сти, ни сми­ре­нию, а каж­дый руко­вод­ству­ется своим умом. Сна­чала натво­рит дел, попа­дет в какую-нибудь исто­рию, а батюшка-духов­ник потом давай это все раз­гре­бай. Как часто мы забы­ваем такие важ­ные слова пре­по­доб­ного Амвросия:

«Своя воля и учит и мучит; сна­чала пому­чит, а потом чему-нибудь научит». Это зна­чит, что все­гда надо свою волю, свои жела­ния и хоте­ния соиз­ме­рять с Еван­ге­лием и со Сло­вом Божиим. А при­мер в этом нам пока­зал наш Гос­подь, когда молился о Чаше, чтобы она минула Его, но закон­чил сло­вами: «Не Моя воля, Гос­поди, но Твоя да будет».

Почему у нас в жизни много чего не полу­ча­ется? Не полу­ча­ется по-нашему. Хотим, чтобы наша жизнь устро­и­лась так-то и так-то. Пла­ни­руем, фан­та­зи­руем. И боль­шей частью ничего не скла­ды­ва­ется. А почему? Потому что не слы­шим слов свя­тых отцов, кото­рые гово­рили: «Не имей своей воли, и все­гда будет испол­няться твоя воля». Что это зна­чит? Это зна­чит, что мы должны верить Богу, не сомне­ваться, что те жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства, в кото­рых мы нахо­димся, посланы для нашего спа­се­ния и для какой-то духов­ной пользы. Надо только потер­петь эти обсто­я­тель­ства без ропота и уны­ния, без жела­ния побыст­рей изба­виться от сво­его жиз­нен­ного креста.

Вспом­ним пре­по­доб­ного Амвро­сия, кото­рый в 37 лет стал инва­ли­дом, так что не смог больше совер­шать бого­слу­же­ния и до 79-ти лет про­тя­нул свой жиз­нен­ный крест. Но про­тя­нул его так, что хоть и гово­рил о себе — «я чело­век уми­ра­ю­щий», а сам все­гда радо­вал дру­гих. Чем? Даже когда он лежал на одре рас­слаб­лен­ный, то духом был бодр, нико­гда не уны­вал, но все­гда был радост­ным, люб­ве­обиль­ным, так что сам уте­шал дру­гих людей, кото­рые от него ухо­дили окры­лен­ными. Батюшка Амвро­сий часто повто­рял: «Тер­пел Мои­сей, тер­пел Ели­сей, тер­пел Илия, так потерплю же и я».

Мы не можем изме­нить жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства, кото­рые не зави­сят от нас, но мы можем изме­нить наше к ним отно­ше­ние, когда будем за все бла­го­да­рить Бога. Свя­той Апо­стол Иаков при­зы­вает нас: Бра­тия, радуй­тесь, когда впа­да­ете в раз­лич­ные иску­ше­ния, зная, что испы­та­ние вашей веры про­из­во­дит тер­пе­ние; тер­пе­ние же должно иметь совер­шен­ное дей­ствие, чтобы вы были совер­шенны во всей пол­ноте, без вся­кого недо­статка ( Иак.1:2–4 ). И свя­тые отцы счи­тают, что если бы не было иску­ше­ний, не было бы и свя­тых. То есть жиз­нен­ные обсто­я­тель­ства ста­вят нас перед выбо­ром между доб­ром и злом, и когда чело­век посто­янно выби­рает добро, он шаг за шагом воз­рас­тает в Гос­поде. Будем об этом пом­нить: то, что зави­сит от нас, должны сде­лать мы сами. В одном мона­стыре я уви­дел на две­рях кельи набран­ное на ком­пью­тере пра­вило: «Гос­поди, дай мне силы совер­шить в моей жизни то, что я дол­жен сде­лать. Гос­поди, дай мне тер­пе­ние и муже­ство нести то, чего я не могу изме­нить. Гос­поди, дай мне муд­рость уметь отли­чить пер­вое от второго».

Ста­рец Амвро­сий учил нас: «Где про­сто, там анге­лов со сто; а где муд­рено, — там ни одного». А мы всё муд­рим. И чело­век обой­дет всех — у того батюшки спро­сит, у дру­гого спро­сит. А что спро­сит? — Бла­го­сло­ве­ния, чтобы испол­нить свою волю. А не так, как в Писа­нии. Слы­шишь, чита­ешь свя­тые слова — и испол­няй их. Подо­шел к духов­нику, не надо закру­чи­вать-выкру­чи­вать, спроси про­сто: так сде­лать или так? Ска­зали: да или нет, и все, и делай так. Никто для тебя нового Еван­ге­лия не откроет. Мы читаем и слы­шим Еван­ге­лие, но никто его не испол­няет. Ста­рец Амвро­сий гово­рил: «Как восток отстоит от запада, так и наши дела отстоят от наших слов». Мы много чего гово­рим, а мало что делаем.

Вду­ма­емся в такую печаль­ную ста­ти­стику нашего вре­мени: в про­шлом году в Рос­сии было заре­ги­стри­ро­вано 187 тысяч бра­ков и 142 тысячи раз­во­дов. Почему? Да потому что никто не живет Богом, никто не хочет усту­пать и сми­ряться, забы­вая слова пре­по­доб­ного Амвро­сия: «Тот, кто усту­пает, тот при­об­ре­тает». И не надо бояться, что «сядут на голову», не воз­му­щаться «почему только я все должна (дол­жен) делать». Да, только ты и делай, но и венцы небес­ные за свои дела только ты полу­чишь. Потому что тру­димся мы ради чего? Ради Бога и Цар­ствия Небесного.

Есть ли какой-то выход из этого поло­же­ния, из той ситу­а­ции, в кото­рой мы боль­шей частью нахо­димся? Без­условно, есть! Любить храм Божий, любить Свя­щен­ное Писа­ние, в кото­ром уви­дим и узнаем волю Божию, читать хотя бы поне­многу свя­тых отцов, часто испо­ве­до­ваться, при­ча­щаться, полю­бить молиться дома, тогда каж­дый дом может стать Хра­мом Божиим, в кото­ром воз­но­сятся молитвы к Богу. И любить заветы, писа­ния, тво­ре­ния Оптин­ских стар­цев, жить их духом. Всеми почи­та­е­мый и люби­мый отец Иоанн (Кре­стьян­кин) ска­зал: «Читайте труды, писа­ния и жития пре­по­доб­ных Оптин­ских стар­цев, в них вы най­дете ответы на все ваши житей­ские вопросы».

Мы пыта­емся вник­нуть в про­ис­хо­дя­щие собы­тия, думаем, как нам укло­ниться от соблаз­нов мира, о кото­ром еще Апо­стол Иоанн ска­зал: ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гор­дость житей­ская ( 1Ин.2:15 ). Об этом же сокру­ша­ется Оптин­ский ста­рец Мака­рий: «Болью и кро­вью обли­ва­ется сердце, когда я смотрю на свя­тую нашу матушку-Русь. Куда она несется, что она ищет? Воз­ни­кает про­све­ще­ние, но мни­мое, мут­ное. Каким-то раз­вра­щен­ным напо­я­ется духом наше моло­дое поко­ле­ние, не мле­ком пита­ется свя­той нашей Матери-Церкви, но каким-то ино­зем­ным, запад­ным напо­я­ется духом. Нам должно оста­вить запад­ный обы­чай и каяться увле­че­ни­ями оными. Нам надо воз­лю­бить свя­тую нашу матушку-Русь. Запад нам дал науки и искус­ство, но доб­роту сер­деч­ную похитил».

Так пре­по­доб­ный Мака­рий пока­зал смысл про­ис­хо­дя­щих тогда собы­тий, что в пол­ной мере отно­сится и к нам, сего­дняш­ним. В погоне за духом вре­мени живет сей­час все чело­ве­че­ство. Добыть побольше мате­ри­аль­ных благ — мно­гие люди только в этом видят смысл жизни, посвя­щают именно этому все свое время, забы­вая о Боге, о веч­но­сти. Напомню настав­ле­ние старца Амвро­сия о том, что вся наша жизнь должна упо­доб­ляться колесу, кото­рое только одной точ­кой каса­ется земли, все же осталь­ное обра­щено вовне, к Небу. «Вот так, — гово­рит он, — и мы в своей жизни должны дышать и жить Небом».

Пре­по­доб­ные старцы Оптин­ские много раз­мыш­ляли о том, что будет с нашим бого­лю­би­вым Оте­че­ством. Ста­рец Нек­та­рий гово­рил, что Рос­сия еще вос­пря­нет, и мате­ри­ально будет небо­гата, но богата будет духом. Послед­ние деся­ти­ле­тия под­твер­ждают пра­виль­ность этих слов. Сей­час у нас насчи­ты­ва­ется около 35 тысяч при­хо­дов, более 800 мона­сты­рей, семи­на­рии, вос­крес­ные школы. Это сви­де­тель­ствует о том, что Рос­сия и духом, и внешне вос­ста­нав­ли­ва­ется из духов­ного небы­тия и разо­ре­ния, постиг­шего нашу страну в XX веке.

Ста­рец Ана­то­лий (Пота­пов) еще в пред­ре­во­лю­ци­он­ные вре­мена пред­ви­дел надви­га­ю­щи­еся беды: «Корабль (т. е. Цер­ковь наша) будет раз­бит, но на облом­ках и щеп­ках спа­са­ются». Кто-то из его чад воз­ра­зил: «Батюшка, хоть на щеп­ках и облом­ках спа­са­ются, но корабля-то уже нет». Тогда ста­рец посмот­рел на небо и ска­зал: «Но не так будет с Рос­сией. Бог щепки и обломки собе­рет воедино, и вос­ста­но­вится Корабль во всей своей пер­во­на­чаль­ной красе. И пой­дет своим Богом уста­нов­лен­ным путём. И тогда для всего мира будет явлено Божие чудо».

Дай Бог, чтобы мы дожда­лись этих вре­мен. Но мы и сей­час живем в бла­го­дат­ное время, когда каж­дому из нас дается воз­мож­ность духов­ной жизни, радость молитвы, сча­стье чте­ния Еван­ге­лия и обще­ния со свя­тыми отцами через их тво­ре­ния, бла­го­дать от палом­ни­че­ства по свя­тым местам. В том числе от посе­ще­ния бла­го­сло­вен­ной Опти­ной Пустыни, к чему нас при­зы­вает ста­рец Иосиф: «Не отби­вай­тесь от Опти­ной. Она мно­гих сде­лала и еще сде­лает небо­жи­те­лями». Дай Бог, чтобы это испол­ни­лось с нами.

Дай Бог, чтобы у нас были и муд­рость, и силы, и любовь к Опти­ной Пустыни, к заве­там ее пре­по­доб­ных стар­цев. Всем нам от души желаю, чтобы Оптин­ские тра­ди­ции каж­дому из нас послу­жили вдох­но­ве­нием на пути спа­се­ния души. Под­толк­нули нас сде­лать новые духов­ные шаги к тер­пе­нию и сми­ре­нию, к молитве, к искрен­нему осо­зна­нию своей гре­хов­но­сти. А за то малое, что в нашей жизни слу­ча­ется доб­рого, искренно бла­го­да­рить Бога от всей души и со сле­зами. Именно этому нас учит Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Бла­го­дари Бога за радость, и радо­сти сохра­нятся. Бла­го­дари Бога за скорби, и скорби минуют. Бла­го­дари Бога за все!»

Это важно знать

Мона­стырь Оптина пустынь, рас­по­ло­жен­ный на бла­го­сло­вен­ной Калуж­ской земле, пода­рил рус­скому народу уди­ви­тель­ное духов­ное явле­ние — Оптин­ское стар­че­ство. Оно берет свое начало от пер­вого Оптин­ского старца Льва (1841), дело кото­рого про­дол­жили Мака­рий (1860), Мои­сей (1862), Анто­ний (1865), Илла­рион (1873), Амвро­сий (1891), Ана­то­лий (1864), Иса­а­кий (1894), Иосиф (1911), Вар­со­но­фий (1913), Ана­то­лий (1922), Нек­та­рий (1928), Никон испо­вед­ник (1931), Иса­а­кий свя­щен­но­му­че­ник (1938). Оптин­ским стар­цам были при­сущи не только исклю­чи­тель­ная глу­бина духов­ной жизни, дары про­зор­ли­во­сти, рас­суж­де­ния и уте­ше­ния, но и вели­кая любовь к людям, жела­ние поде­литься с ними сво­ими духов­ными сокро­ви­щами. Свя­тые старцы помо­гали людям в их житей­ских делах, под­дер­жи­вали в невзго­дах, бла­го­даря своей про­зор­ли­во­сти под­ска­зы­вали выход из самых без­вы­ход­ных поло­же­ний, умели при­ве­сти страж­ду­щих к покаянию,

наста­вить на путь истин­ной хри­сти­ан­ской жизни. Известно мно­же­ство слу­чаев-чудо­тво­ре­ний и исце­ле­ний по молит­вам Оптин­ских стар­цев. В 1988 году состо­я­лось про­слав­ле­ние пре­по­доб­ного Амвро­сия Оптин­ского, а в 2000 году Юби­лей­ный Архи­ерей­ский Собор Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви при­чис­лил к лику свя­тых и дру­гих оптин­ских стар­цев. Они оста­вили нам чудес­ный пода­рок — молитву, кото­рая про­ни­кает в самое сердце каж­дого чело­века, про­буж­дая в нем луч­шие чув­ства. Попро­буйте начи­нать свой день с чте­ния этой молитвы, и вы уви­дите, что ваша жизнь преобразится.

Гос­поди, дай мне с душев­ным спо­кой­ствием встре­тить все, что при­не­сет мне насту­па­ю­щий день. Дай мне все­цело пре­даться воле Твоей Свя­той. Во вся­кий час сего дня во всем наставь и под­держи меня. Какие бы я ни полу­чил изве­стия в тече­ние дня, научи меня при­нять их со спо­кой­ной душою и твер­дым убеж­де­нием, что на все Твоя Свя­тая воля. Во всех моих сло­вах и делах руко­води моими мыс­лями и чув­ствами. Во всех непред­ви­ден­ных слу­чаях не дай мне забыть, что все нис­по­слано Тобою. Научи меня прямо и разумно дей­ство­вать с каж­дым чле­ном семьи моей, никого не сму­щая и не огор­чая. Гос­поди, дай мне силу пере­не­сти утом­ле­ние насту­па­ю­щего дня и все собы­тия в тече­ние дня. Руко­води моею волею и научи меня молиться, верить, наде­яться, тер­петь, про­щать и любить.