Мои три одноклассника, которым я завидовал

Речь идёт о моих одноклассниках по Калининскому суворовскому военному училищу (СВУ). Все они были родом из Москвы и их отцы (как и мой собственный) были старшими офицерами в московских военных учреждениях. Подробностей об их родителях я не знаю, так как такие вещи мы друг другу не рассказывали. То есть на фоне последних сирот войны, родившихся в 1945-46 г.г., и многих полусирот, которые составляли большинство моих одноклассников, мы все выделялись, так как имели обоих живых и вполне благополучных родителей. За то, что у нас были оба родителя, нам порой завидовали наши однокашники. Это у меня вызывало чувство вины, которое я помню по сей день. Но, с другой стороны, нас, имеющих нормальных родителей, это объединяло.

[ Нажмите, чтобы прочитать ] Независимо от того, что эти три моих товарища происходили из благополучных семей, они были отличниками учёбы и были на хорошем счету. В старших классах все трое стали сержантами (точнее вице-сержантами -- так они правильно назывались; это эквивалент старосты класса в средней школе). Почему "независимо от того". Потому что половина таких отличников и лидеров была и среди мальчиков из неблагополучных семей. И в то же время приблатнённые дети часто были разгильдяями -- вроде внука Ворошилова, который учился вместе с нами. Но не эти трое.

Поскольку я сам был круглым отличником, в известной мере я соперничал с этими ребятами на предмет того, кто получит большее признание в различных местных конкурсах и олимпиадах. Где-то я их опережал, а в чём-то они меня, и так продолжалось до окончания нашей учёбы в СВУ.

Почему я об этом вспомнил именно сейчас, 18 декабря? Потому что завтра исполняется 73-я годовщина образования нашего СВУ. Во время нашей учёбы это был праздничный день, а многие годы спустя мы, выпускники, регулярно в этот день встречались Калинине/Твери, чтобы посмотреть друг на друга и увидеть, кто кем стал. Впрочем, по мере взросления/возмужания/старения эти встречи становились всё реже. Последний раз этих своих однокашников я видел в 1993 году, в день 50-летия нашего училища, а предыдущая встреча состоялась в 1983 году.

Сегодня я решил поздравить по телефону одного из своих бывших одноклассников. Назову его Третьим, а остальных соответственно -- Первым и Вторым.

Что я помню о них по состоянию на 1993 год.

Первый действительно по меркам карьеры стал первым среди нас. На тот момент он только что получил назначение на пост Чрезвычайного и полномочного посла РФ в одной из стран G7. И имел соответствующий ранг, который в военной иерархии соответствует промежутку между генерал-полковником и генералом армии. Во время последнего года обучения в СВУ его отец, будучи скромным, хотя и не простым подполковником медицинской службы, уволился в запас и на гражданке стал начальником поликлиники МИДа. Поэтому наш Первый к моменту окончания СВУ "вдруг" оказался негодным к поступлению в военное училище по медицинским показаниям (должен сказать, что в наше время после СВУ поступление на учёбу в военный вуз было обязательным требованием; редких отказников отправляли служить солдатами на три года). Вместо этого Первый поступил учиться в Институт восточных языков (ИВЯ) при МГУ. Сейчас это Институт стран Азии и Африки.

Поскольку в СВУ он был отличником учёбы, я считаю, что вступительные экзамены он сдал честно, но папино влияние безусловно было надёжной страховкой от потенциальных проблем. Одна из сложностей в становлении Первого было то, что за полгода до окончания СВУ он совершил большую глупость, за которую его разжаловали из сержантов в рядовые, лишили заслуженной золотой медали по выпуску и в аттестате о среднем образовании записали, что он окончил СВУ с такими-то оценками (сплошь отличными) при ХОРОШЕМ поведении. Кто не знает, нормальная запись в аттестате в то время предполагала ОТЛИЧНОЕ поведение. "Хорошее" поведение для юноши, мечтающем о карьере, означало чуть ли не волчий билет. Также я помню, что Первому по окончании СВУ выдали не очень хорошую характеристику, упомянув в ней о его недавнем проступке. Что также могло осложнить его дальнейшую жизнь. Поэтому Первый в своей официальной биографии не упоминает свою учёбу в Калининском СВУ.

Подозреваю, что отец Первого смог найти способ как-то купировать эту дискредитирующую формулировку -- вплоть до оформления другого аттестата с записью об "отличном" поведении и ещё как-то скорректировать характеристику. Тайна сия великая есть. При этом папиного влияния на тот момент явно было недостаточно для обеспечения поступления его сына в МГИМО. Хотя бы потому, что его папа ещё не успел обрасти нужными связями в МИДе. Однако к моменту окончания ИВЯ папа нашего Первого уже имел достаточно связей, так как среди прочего он в МИДе распределял путёвки в ведомственные санатории. Поэтому после окончания ИВЯ Первый был принят на дипломатическую службу и послан в одну из стран Чёрной Африки в ранге атташе (эквивалент армейского лейтенанта). Далее, как я понимаю, дипломатическая карьера Первого развивалась уже не под папиным влиянием, а благодаря его личным качествам. Первый действительно ещё в юности был очень социально активным парнем и демонстрировал черты лидера. Во время службы дипломатом он имел пять заграничных командировок, поработал в четырёх странах и в двух из них был послом России. На закате своей карьеры он стал начальником одного из управлений МИД России, а затем послом по особым поручениям. В общем, замечательная карьера. Как ему не позавидовать? Особенно если у тебя есть папа, который может дать такой толчок для начала твоей карьеры.

Путешествуя по Италии на велосипеде, я часто вспоминал Первого и представлял, как он по этому же самому шоссе, проходящему по берегу лазурного Тирренского моря, рассекал на чёрном мерседесе с государственным флагом России двадцать лет назад. И как хорошо было бы его тут встретить сейчас. Но не сложилось.

Остальные двое моих одноклассников к 1993 году дослужились до полковника, как и я сам.

Второй одноклассник во время нашей учёбы в СВУ тоже демонстрировал лидерские качества и был назначен старшиной роты. Впрочем, в конкурсах, требующих демонстрацию высокого IQ, среди призёров он замечен не был. Учился Второй хорошо, но по выпуску никакой медали не заработал. но зато он везде демонстрировал полное соответствие линии партии и к моменту окончания СВУ был принят в ряды кандидатов в члены КПСС, в том числе благодаря тому, что ему исполнилось 18 лет. Такой высокой чести удостаивались 1-2 суворовца в каждом выпуске. По окончании СВУ Второй в нарушение правил (требовалось иметь медаль) был направлен для поступления в Военный институт иностранных языков (ВИИЯ, сейчас это ВИМО). Это престижный гуманитарный вуз, который в то время готовил кадры для ГРУ и внешней разведки КГБ. Настолько престижный, что 15 лет спустя, когда в ВИМО стали принимать на учёбу девушек, за кандидаткой для зачисления должен был стоять как минимум генерал-лейтенант. Об это мне рассказал в 1979 году мой бывший командир, который устроился служить в ВИМО преподавателем радиотехники. Я лично был знаком с внучкой Маршала Советского Союза Конева, которая была курсантом этого военного вуза. В общем, Второй сумел попасть в этот элитарный вуз, несмотря на то, что он был еврей. Это было в 1964 году; евреев в Советской Армии начали щемить после Шестидневной войны 1967 года, и то не сразу. В 1968 году ещё до окончания учёбы в ВИИЯ, Второй получил звание лейтенанта и был направлен в Египет в качестве военного переводчика. Год спустя он вернулся для продолжения учёбы в ВИИЯ и окончил его старлеем в 1970 году, то есть на один год позже меня. Затем он продолжил службу в ГРУ.

Такой перерыв в учёбе в то время пережили не только курсанты ВИИЯ, но и студенты нескольких языковых вузов, где были военные кафедры. Из-за резкого расширения советской военной помощи Египту и Сирии после Шестидневной войны, внезапно потребовались сотни военных переводчиков. Поэтому студентов после четвёртого курса призывали на военную службу в звании лейтенантов и тайно направляли служить на Ближний Восток на один год. У меня был московский приятель Саша ещё до суворовского училища, который таким образом будучи студентом института имени Мориса Тореза оказался в Египте. По возвращении из годичной командировки, где платили очень хорошо, он на заработанные деньги купил себе автомобиль "Волга" М-21 и трёхкомнатную кооперативную квартиру в Москве. В то время это считалось чуть ли не верхом материального благополучия, особенно если тебе с всего лишь 24 года. Полагаю, что Второй получил такой же опыт и заработок (а такаже Первый и Третий, которые тоже окончили свои вузы с опозданием на один год). Из бесед при редких встречах со Вторым я узнал, что его основным языком в ВИИЯ был португальский. (Английский язык мы все хорошо освоили ещё в СВУ -- вы об этом можете судить по мне самому, так как я никогда не учился ни в каком языковом вузе.) Поэтому я предполагаю, что Второй, вероятно, служил какое-то время в Мозамбике и Анголе, где в 1970-80 годы шли необъявленные войны с участием советских военных. Сам Второй отказался что-либо мне об этом рассказывать. В 1993 году он лишь сказал, что после работы в спецслужбах он пошёл по "журналистской" линии, дослужившись до руководящей роли в редакции пропагандистского журнала Минобороны, ориентированного на зарубежную аудиторию. Вероятно, его списали из спецслужб за еврейство. Также судя по его последующей "журналистской" работе, я предполагаю, что Второй окончил в ВИИЯ факультет спецпропаганды. На этом факультете готовили специалистов, который писали материалы, направленные на моральное разложение войск потенциального противника и информирование местного населения в правильном направлении.

Третий из моих одноклассников был очень добродушным парнем (на фото он самый рослый и мускулистый). Ни с кем не конфликтовал, пользовался уважением товарищей, хорошо учился, хотя окончил СВУ без медали. Как хорошо себя зарекомендовавшему, ему позволили сдавать вступительные экзамены в авиационное училище лётчиков. (Остальных всех подряд зачисляли в высшие общевойсковые командные училища -- ВОКУ -- без экзаменов прямо на второй курс. То есть в пехоту. Таков был суровый выбор в те годы.) В авиационном училище Третий завалил медкомиссию и был возвращён в СВУ для распределения в кое-нибудь ВОКУ, где был недобор. И так Третьего направили бы в пехоту, если бы не его папа, который, как я понял, служил в ГРУ или в другом управлении Минобороны, которое было связано с международными связями. Папа, вовремя вмешавшись, добился, чтобы его сына в нарушение правил (так как не имел медали) направили в ВИИЯ, где он честно сдал вступительные экзамены и был зачислен на учёбу на восточный факультет. Этот вуз он окончил с арабским языком в качестве основного. Английский, как я писал выше, был у него уже на месте и ещё он наверняка освоил ещё какой-то иностранный язык. В 1968 году после четвёртого курса, как и Первый и Второй мои однокашники, Третий на один год раньше меня стал лейтенантом и служил на Ближнем Востоке. Так же как мой друг детства Саша, Третий после командировки купил себе "Волгу" и кооперативную квартиру в том же самом доме, где купил себе квартиру Саша. Об этом совпадении я узнал в 1993 году, когда Третий назвал свой московский адрес. После командировки на Ближний Восток Третий был назначен на службу в ГРУ и как минимум имел две командировки по пять лет в крупных арабских странах. Во время последней своей командировки он был заместителем резидента ГРУ. В 1993 году Третий, как и я сам, уже был полковником запаса и работал на гражданской должности в МИДе в генеральском дипломатическом ранге советника. Полагаю, что эту должность ему помог получить наш одноклассник Первый, который в тот момент занимал высокий пост в этом ведомстве. О том, что они поддерживали тесные связи, свидетельствовала фотография счастливо улыбающейся дочери Третьего на площади святого Петра в Риме. Третий сказал, что его дочь во время своего визита несколько недель жила в Риме в семье Первого, который тогда работал советником посольства СССР в Риме. Неслыханная роскошь по моим меркам в то время. Я бы своей дочери такой поездки в Италию точно не мог позволить. Что вызвало у меня в тот момент некоторую зависть.

В общем, все эти трое в декабре 1993 года выглядели вполне благополучными москвичами, у которых всё было пучком и не было серьёзных проблем -- несмотря на то, что за два с половиной месяца до нашей встречи в Москве был расстрелян из танковых пушек Белый Дом. Моя ситуация была совершенно другой. К моменту распада СССР, живя на Украине, я дослужился до полковника, стал доктором наук и готовился пожинать лавры, которые прилагались к моему статусу. Но тут вдруг всё обрушилось. Мои научные разработки перестали интересовать кого-либо, так как были ориентированы на противостояние сверхдержав. Продвижение по служебной лестнице было заблокировано ограничением на то, что необходимо было иметь корни в Украине. Улучшение жилищных условий, на которое я очень рассчитывал (в прошлом докторов наук моё начальство жаловало), стало нереальным. Я жил в плохой квартире в отдалённом районе, не имел возможности отселить взрослого сына от первого брака моей жены и с содроганием думал о том, чем придётся мне расплачиваться, если кто-то из членов семьи вдруг серьёзно заболеет и когда нашей дочери предстоит поступать на учёбу в вуз. (Все эти проблемы я успешно решил, уехав в Канаду через пять лет.)

В общем, на встречу выпускников своего СВУ в декабре 1993 я приехал в отчаянных чувствах и поделился ими со своими однокашниками. Попутно я пытался понять, в каком состоянии находятся они сами и стал им задавать вопросы, касающиеся их недавнего и нынешнего положения. Впрочем такие вопросы я задавал не только этим троим, но и менее успешным, но тоже вполне благополучным другим однокашникам. В принципе я хотел понять, что они получили от государства за честную и безупречную службу к концу пятого десятка своей жизни и сравнить с собой. Я тогда остался почти у разбитого корыта, а как они, москвичи? При этом я откровенно сказал, что готов уехать куда угодно, хоть в Новую Зеландию -- лишь бы подальше от того бардака, который начался на Украине. Мои товарищи на вопросы отвечали доброжелательно и с пониманием. Кроме Второго. Во время банкета он меня вдруг пригласил выйти поговорить в коридор. Там он схватил меня за грудки и сказал нечто вроде: как ты смеешь, сукин сын, тут выведывать государственные секреты? Смотри, как бы тебе не сносить головы! После чего мы оба вернулись в зал, где продолжалось застолье. По-видимому, Второму особенно не понравился мой вопрос о том, в каких странах ему пришлось служить. В принципе меня интересовали не эти страны, а категория, к которым они относились. По этому признаку я мог удовлетворить своё любопытство, оценив размер заработка во время загранкомандировок и нынешний уровень благосостояния. В несоциалистических странах наши военные зарабатывали в 10-20 раз больше, чем в Союзе. А те, кто попал в Афганистан в составе "ограниченного контингента", получали совсем мало, хотя порой сильно рисковали своей головой. Но в тот момент произошло недопонимание и мы со Вторым так и расстались взаимно недовольные друг другом.

Осадок у меня на душе сохранился до сих пор. Поэтому сегодня я решил как-то от него избавиться, позвонив кому-то из моих одноклассников по телефону. Роясь в Сети, я не нашёл никаких следов Первого и Второго. Обоих спецслужбы спрятали хорошо. Третьего мне таки удалось разыскать в онлайновом телефонном справочнике Москвы http://nomerorg.com/moskva/. Помогло знание улицы и номера дома, в котором он купил себе квартиру после командировки на Ближний Восток в 1970 году, о чём признался во время нашей последней встречи в 1993.

Звоню по найденному телефону, чтобы поздравить Третьего с годовщиной нашего суворовского училища. Усталый женский голос на том конце мне отвечает, что Третий не может взять трубку. Уже целых два года как не может. Потому что он умер от рака в 2014 году. По телефону мне ответила его вдова, с которой я был немного знаком. Она мне рассказала, что Второй тоже умер от рака месяц назад, а Первый борется с раком вот уже два года и неизвестно, чем эта борьба закончится. Помимо всего прочего, она пожаловалась на своё незавидное материальное положение. Ведь вдове полковника никакой специальной пенсии не полагается.

А я хотел было через Третьего объясниться со Вторым, чтобы снять неприятный осадок и заодно передать привет Первому. Не получилось.