Как умереть за семь дней. Способ, который не мы выбираем
Каким должен быть стандартный медицинский юрист? Имеющим высшее медицинское и высшее юридическое образование одновременно? Обладающим успешным опытом медицинской практики и знающим систему здравоохранения изнутри – наряду с правоохранительной и судебной системами? Имеющим несколько юридических ипостасей, способным работать как в гражданском, так и в уголовном процессе, умеющим подготовить юридический документ и не теряющимся при публичных выступлениях? Умеющим перевести медицинский язык на юридический и наоборот? Наделенным железными нервами и отзывчивым, сострадательным – одновременно? Что ещё?
И возможно ли получить, развить всё это в одном человеке, в рамках одной жизни?
Либо не стоит предъявлять к медицинским юристам столь высокие требования? Тогда каков минимально необходимый набор качеств?
Наконец, какова объективная потребность современного российского общества в медицинских юристах? Как эту потребность удовлетворить?
А может быть, медицинские юристы не требуются повсеместно, и большинство запросов, возникающих у граждан в связи с неполучением или ненадлежащим оказанием медицинской помощи, способен удовлетворить юрист с общей подготовкой?
Чтобы вам, коллеги, было проще думать над моими вопросами (если они вас заинтересовали), ознакомлю с одной показательной и актуальной историей. История эта отражена в заголовке моего сообщения и раскрыта в жалобе, которую привожу далее. Надеюсь, так для вас будет привычно и удобно воспринимать значимые факты.
Если же поставленные выше вопросы вас не заинтересовали – всё равно прочтите жалобу, поскольку она дает повод к обсуждению многих других тем, касающихся каждого, независимо от профессии.
здравоохранения г. Москвы
от А-о Андрея Александровича,
м/ж: Москва, Новоясеневский проспект,
на ненадлежащее лечение в 56 ГБ г. Москвы,
приведшее к смерти больного
Мой отец, А-о Александр Николаевич, 1938 г.р., до последнего времени проживал в г. Москва…, карточка медицинского страхования № … Утром 14 января 2016 г. на машине скорой медицинской помощи он был доставлен в 56-ю городскую больницу г. Москвы с подозрением на пневмонию со следующими симптомами: высокая температура (38,7ºС), сухой кашель, общая слабость. На тот момент мог передвигаться самостоятельно. Но болезнь развивалась стремительно. Ещё накануне, 13 января, отец чувствовал себя сносно, один ездил на метро к стоматологу на прием по вопросу установки зубных имплантов. Предыдущие месяцы и годы самочувствие и здоровье отца были приблизительно на одном уровне – на удовлетворительном.
Тем не менее, после обследования лечащий врач мне заявил, что у отца рак в последней стадии, с множеством метастаз. Ему было назначено паллиативное лечение, то есть направленное не на излечение больного, а на облегчение его состояния. 20 января 2016 г. отец скончался. Патологоанатом опухоли не нашёл. Своим заключением он подтвердил первоначальный диагноз врача скорой помощи – пневмонию и интоксикацию, вероятно, произошедшую в результате ненадлежащего лечения.
Далее привожу подробности, которые могут понадобиться для организации проверки моей жалобы.
Как указано выше, в приёмное отделение больницы (г. Москва, ш. Загородное, 18а) отец поступил утром, около 08 час. Там взяли анализ крови, сделали электрокардиограмму и направили на рентгенологическое исследование лёгких. После этого определили в 1-е терапевтическое отделение. Свободных мест в палатах не оказалось и тяжело больного разместили в коридоре на диване, выдав дополнительно ещё одно одеяло, заверив, что к вечеру переместят в палату, а также выдали контейнер для анализа мочи, который отец благополучно сдал. После этого подошла медицинская сестра, забрала контейнер и попросила меня удалиться, т.к. нахождение посторонних лиц в отделении вне часов посещения недопустимо. Состояние отца на тот момент, как мне показалось, не было критичным, он находился под присмотром медперсонала и я подчинился требованию, убыл из больницы.
В 17 часов 10 минут того же дня я снова был в отделении, где нашёл отца на том же дивана. Узнав у отца, что за весь день никаких лечебных процедур сделано не было (опрос врачом больного в счет не идет), я направился на пост медсестры. Там получил ответ, что моя беседа с лечащим врачом возможна лишь по понедельникам, средам и пятницам с 14-00 до 14-30.
На следующий день в 14-00 час я снова был в отделении и встретился с лечащим врачом. Им оказался Фодоря Владимир Дмитриевич. На мой вопрос о состоянии здоровья моего отца и плане его лечения врач настойчиво предложил присесть и сообщил, что у моего отца не пневмония, а (цитата) запущенное онкологическое заболевание лёгких, что он не Кашпировский и чудес обещать не может. Также врач убедил меня, что вся необходимая помощь оказывается, но надо для исследования ЖКТ приобрести препарат ФОРТРАНС и передать в отделение, что было сделано мною в тот же вечер. Отца я нашёл в палате № 310 ещё более ослабшим, и мною было принято решение нанять сиделку, т.к. родственникам находиться в отделении вне приёмных часов запрещено, а я хотел, чтобы за отцом наблюдали. Последующие дни 16 и 17 января (выходные) я находился с отцом, температуру медикаментозно снизили, но слабость усиливалась. Дежурный врач за эти дни был у отца дважды, измерял давление и интересовался наличием температуры, а на мои тревожные вопросы о нарастающей слабости больного отсылал к лечащему врачу. 18.01.2016 в 14-00 час. я снова был у лечащего врача Фодоря Владимира Дмитриевича, и он на мой вопрос об ухудшении состояния здоровья моего отца снова сказал что он – не Кашпировский и чудес обещать не может, что по результатам проведённых исследований (УЗИ внутренних органов) обнаружены множественные диффузионные изменения лёгких, желудка, поджелудочной железы и печени - метастазы. Также врач сообщил, что был взят анализ крови на онкомаркёры, который будет готов через 5 рабочих дней, а состояние моего отца будет ухудшаться в связи с нарастающей раковой интоксикацией и ничто это изменить не может. После разговора с Фодоря В.Д. я направился к заведующему 1-м терапевтическим отделением Тулинову Михаилу Михайловичу с целью попытаться активизировать лечение моего отца для улучшения его самочувствия. Тулинов М.М. вызвал лечащего врача Фодоря В.Д. с историей болезни, бегло прочитал её, и уже вдвоём они стали убеждать меня в правильности назначенного лечения, что диагноз онкология точен до 99.9% (100% будет, когда придёт результат анализа крови на онкомаркёры), что ни одна из клиник другого лечения, кроме паллиативного, назначить в данном случае не сможет, и что лечащий врач Фодоря В.Д. предписал правильный курс лечения, и это лечение оказывается в полном объёме.
19.01.2016 г. состояние здоровья отца оставалось без видимых изменений. С лечащим врачом по причине неприёмного дня мне поговорить не удалось.
Однако 20.01.2016 в 14-20 я прибыл к врачу Фодоря В.Д., и он сообщил мне, что 30 минут назад мой отец скончался, попросил принять его соболезнования, в очередной раз сказав, что он (опять цитата) не Кашпировский. Также он известил меня об обязательном проведении вскрытия и о необходимости 21.01.2016 г. к 11-00 час. явиться в морг с паспортом отца.
Патологоанатом Войтовская К.С., проводившая вскрытие, на прямой вопрос об онкологическом заболевании А-о Александра Николаевича дала ответ, что онкологией мой отец не страдал, а умер от ПНЕВМОНИИ.
Объяснение Войтовской К.С. подтверждено документально. 21.01 2016 г. в морге мне выдали ксерокопию медицинского свидетельства о смерти серия 45С № 110049, в котором значится:
- причина смерти – интоксикация – болезнь или состояние, непосредственно приведшее к смерти;
- патологическое состояние, которое привело к возникновению указанной причины: левосторонняя нижнедолевая пневмония.
В связи с изложенным, поскольку я являюсь законным представителем умершего, прошу организовать незамедлительную и тщательную проверку своевременности, качества и полноты медицинской помощи, оказанной моему отцу в ГКБ 56. С изучением и фиксацией необходимых документов, использованием опросов персонала больницы и других лиц, сопоставлением осуществленных медиками действий с принятыми медицинскими регламентами. С оценкой того, насколько правильно устанавливать диагноз "рак" (с точностью до 99,9%), опираясь на данные УЗИ (от чего публично предостерегают именитые врачи), отказываясь при этом от попыток спасти больного, а также того, можно ли было не допустить или нейтрализовать интоксикацию организма умершего, были ли предприняты для этого все возможные меры, и т.д.
О результатах проверки и принятых на её основе мерах прошу сообщить мне в установленном законом порядке.
В заключение считаю необходимым обратить Ваше внимание, что, по сути, в настоящей жалобе речь идет о том, чтобы пресечь смертельно опасную медицинскую практику, не допустить гибели иных пациентов, которые могут повторить судьбу моего отца.
26 февраля 2016 г.
Ну а в завершение хотелось бы поставить на обсуждение ещё несколько вопросов, частных и общих.
Как полагаете, коллеги, какая последует реакция со стороны Департамента здравоохранения? И почему такая, а не иная, на ваш взгляд? Какие иные обращения гражданина целесообразны, с учетом описанной фабулы? Куда, по каким основаниям, с какими аргументами? И с какой перспективой?
Мог ли сын скоропостижно скончавшегося мужчины предпринять какие-либо дополнительные действия и предупредить смерть отца? Или он сделал всё возможное для разумного человека и любящего сына? А вы сами застрахованы от подобной участи для себя и своих близких? Если же нет, то что следовало бы предпринять в системе здравоохранения, в организации работы контролирующих, правоохранительных и судебных органов для нормализации положения? Или где-либо ещё?
- 2182
- рейтинг 6
Похожие материалы
Комментарии (20)
Полагаю, что нет ни какой необходимости устанавливать для юриста под класс - медицинский юрист. Так как, дело юриста не искать иные варианты реализации права каждого заинтересованного лица на оказание медицинской помощи, дело юриста установить наличие этого права и предпринять все меры к его защите если будет выявлено нарушение этого права.Качества юриста которые необходимы для работы с правом как кажется давно установлены и для каждого определены и единственно важным из них является добросовестность. Что касается жалобы, то случай конечно же вопиющий, однако до проведения всех судебных экспертиз говорить о правильности/не правильности - преждевременно.
какая последует реакция со стороны Департамента здравоохранения?Нет сомнений, что будет назначена внутренняя служебная проверка, с однозначным выводом о невиновности лечащего персонала.
И почему такая, а не иная, на ваш взгляд?Надо признать, что врач это не Бог.
Какие иные обращения гражданина целесообразны, с учетом описанной фабулы?Заявление в полицию по факту убийства.
Куда, по каким основаниям, с какими аргументами? Сдерживание развития онкологии не препятствует лечению от пневмонии, однако этого сделано не было. что и привело к летальному исходу.
И с какой перспективой?отказ в возбуждении уголовного преследования.
Мог ли сын скоропостижно скончавшегося мужчины предпринять какие-либо дополнительные действия и предупредить смерть отца? НЕТ.
Или он сделал всё возможное для разумного человека и любящего сына? ДА.
А вы сами застрахованы от подобной участи для себя и своих близких? НЕТ.
Если же нет, то что следовало бы предпринять в системе здравоохранения, в организации работы контролирующих, правоохранительных и судебных органов для нормализации положения? Трезво понять, что вопрос рождения и смерти отнесен не к врачам, а к иным силам. Даже находясь в жёстком материализме человек как разумное существо не в праве возлагать смерть на врача, доктор это посредник между человеком и прошлыми обстоятельствами которые привели человека к заболеванию которое потребовало медицинского вмешательства. Требовать от здравоохранения безошибочного установления диагноза, значит искусственно создавать условия для врача когда он будет работать не над выздоровлением больного, а над заполнениями формуляров которые подтвердят отсутствие вины в случае не благоприятного исхода для больного.
Или где-либо ещё?Где либо ещё. Это пожалуй самый важный вопрос. Именно "ещё" надо жить так, что бы и на смертном одре знать, что за всё, что со мной произошло несу ответственность сам и не искать виноватых. Другими словами, если ты считаешь, что врач может быть виновен в смерти человека, то будь любезен проходить самостоятельно постоянные медосмотры и профилактики во все различных поликлиниках и больницах, что бы своевременно и условно точно знать о собственном самочувствии.
P.S. Выражаю самые глубокие соболезнования сыну и всем родственникам усопшего.
Нужны люди, которые бы зубами вкусывались в мед учреждения, против их халатности и круговой поруки.Мне кажется экономически нища для этого есть (хотелось бы думать).
Пусть родственники пациента привлекают их для текущего отслеживания ситуации с т.з. права.
И это не значит, что за нашу смерть нужно судить врача, который провожал нас на тот берег Стикса. Причина смерти ведь болезнь, а не врачебная ошибка. Можно только гадать, мог врач спасти человека или нет. Вероятно, нет. Вероятно, да.
Для права нужна причинная связь деяния и смерти, а не предположение о ее наличии. И вина нужна. И все сомнения - в пользу обвиняемого. И никаких жертвоприношений.
Кстати, у нас даже в рамках гражданско-правовых отношений государственные и муниципальные больницы за вред не отвечают, т.к. организации некоммерческие, ответственность наступает только за вину, а вины - нет.
Есть мнение, к примеру, что жертвы онкологии и СПИДа мрут не столько от болезни, сколько от лекарств. Что же, прислушаться к призывам Г.Л. Стерлигова и казнить всех "колдунов проклятущих"? Я так думаю, люди сами идут на риск, обращаясь в наши поликлиники и больницы. Они не могут не понимать, что это опасно для жизни и здоровья.
Мы ведь не будем судить судью за судебные ошибки? Не будем судить следователя за его ошибки? Депутатов и министров - за ошибки депутатские и министерские? А эти ошибки ведь очень опасные, кровища так и хлещет. Один Гайдар чего стоит.
Ошибаются все, кто что-то делает. Почему же к врачам такая жестокость? Наше общество смакует грязь, трепетно переживая низменные эмоции - ненависть и зависть. Ах, золотая молодежь плохая, удавить Мару! Ах девки на фоне монумента их дедам и прадедам попами покрутили - под арест их. Жалко, деды умерли, некому девок от садистов защитить. Ах, врачи-убийцы.
Наше общество больно садо-мазохизмом, развившимся на фоне некрофилии, если верить Э.Фромму. Страшно, это плохо кончится. 20 век ничему нас не научил.
вот еще: 10 июля 2006 года, в 6 часов 30 минут, бригадой скорой медицинской помощи в отделение патологии беременных МУЗ «Родильный дом № 1» г. . (в настоящее время - МУЗ ГБ № 1 г. ), расположенное по адресу: .. доставлена П. с жалобами на ноющие боли в нижней части живота. В этот же день П. была осмотрена дежурным врачом акушером-гинекологом К., который является заведующим акушерским отделением патологии и назначен на должность с 01.06.2000 г. приказом Главного врача роддома № 1 № 109 от 24.05.2000 г. В результате обследования врачом К. установлено «ноющие боли внизу живота, прибавка в весе 18,5 кг., отеки голеней - 1 неделя, тонус матки повышен, возбудима», в связи с чем Петриной Н.Н. выставлен диагноз: «Беременность 33 нед. Угроза прерывания. Водянка беременных». План ведения: клиническое обследование, сохраняющая терапия, терапия водянки. План ведения родов: роды вести через естественные родовые пути. Однако, врач К. обязан был при установленных у П. указанных симптомах заболевания выставить диагноз «гестоз» и назначить последней обследование и лечение согласно п. 012.0 и п. 014 приказа № 323 от 5 ноября 1998 года «Об отраслевых стандартах объемов акушерско-гинекологической помощи» и приказа №267 от 10 апреля 2006 года «Стандарт медицинской помощи больным с гипертензией со значительной протеинурией, вызванной беременностью», так как патологическая прибавка в весе, генерализированные отеки голеней свидетельствовали о нарастании степени тяжести гестоза.Впоследствии лечащим врачом П. в период времени с 11 по 16 июля 2006 года был назначен заведующий отделением патологии беременных МУЗ ГБ № 1 г. К. В ходе ежедневных осмотров 11, 12, 13, 14 июля 2006 года П. врачом К, было установлено, что состояние ее удовлетворительное, жалоб нет, П - 76 ударов в минуту, АД 120\70, тонус матки нормальный, положение плода продольное, предлежит головка над входом в малый таз, сердцебиение плода ясное, ритмичное, 140 ударов в минуту, стул и диурез в норме, пастозность голеней, а 14 июля 2006 года отеки голеней, что также свидетельствовало о нарастании степени тяжести гестоза. Однако, врач К. продолжал проводить сохраняющую терапию по диагнозу «угроза прерывания беременности», а по диагнозу «водянка беременных» (первая стадия раннего гестоза) обследование назначено не было и лечение не проводилось. В период ведения и наблюдения больной П., лечащий врач акушер-гинеколог, К., не имея на то уважительных причин, не провел полного обследования для своевременной и правильной диагностики гестоза (позднего токсикоза) у беременных, при котором последним согласно «Стандарта медицинской помощи больным с гипертензией со значительной протеинурией, вызванной беременностью» необходимо: ежедневное взвешивание беременной, измерение диуреза, исследование анализа мочи, не реже одного раза в неделю, исследование анализа крови с подсчетом количества тромбоцитов, гематокрита, исследование состояния системы гемостаза (коагулограмма, гемостазиограмма), биохимический анализ крови (количество общего белка, фибриноген, билирубин), измерение артериального давления, как минимум дважды в сутки. Обследование П. врачом К. для уточнения степени тяжести гестоза не назначено и, соответственно, не проведено. Из всего перечисленного врач акушер-гинеколог К. провел: 10 июля 2006 года биохимический и клинический анализ крови, исследование мочи, 11 июля 2006 года проконтролировал вес беременной, раз в сутки измерял артериальное давление. Проведенные исследования врачом К. не могли дать и не дали объективной и адекватной оценки тяжести состояния П. Кроме этого, лечащим врачом акушером-гинекологом, К., в нарушение ст. 60 «Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан», утвержденных ВС РФ 22.07.1993 г. №5487-1 и требований п. 7.3 функциональных обязанностей заведующего акушерским (гинекологическим) отделением стационара, утвержденных главным врачом Роддома № 1 01.01.2003г., полноту обследования П. и эффективность проводимого лечения не обеспечил. Обладая значительным опытом работы по своей специальности, стажем работы с 1984 года, а также имея высшую квалификационную категорию по акушерству и гинекологии, К. диагноз «Гестоз» на первоначальном этапе обследования и лечения П. без уважительной причины не выставил, в то время как, согласно заключения Российского центра Судебно-медицинской экспертизы № 10/09 от 14.04.09 г. (далее РЦ СМЭ), своевременно диагностировать развитие гестоза тяжелой степени, предвидеть его последствия мог и должен был. В соответствии с приказом Министерства Здравоохранения РФ от 05.11.1998 г. № 323 «Об отраслевых стандартах объемов акушерско-гинекологической помощи» и Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ № 267 от 10.04.2006 г. «Стандарт медицинской помощи больным с гипертензией со значительной протеинурией, вызванной беременностью», К. обязан был при установленных у П. симптомах заболевания, назначить последней обследование и лечение согласно п. 012.0 и п. 014 приказа № 323. Однако, врач К., в нарушение требований указанных приказов, соответствующее обследование и лечение П. не назначил. Также, в связи с обследованием П. не в полном объеме, лечение, назначенное врачом К., было неадекватным, что и привело к тяжелым гестационным осложнениям. Лечение гестоза легкой и средней степени тяжести согласно «Стандарта медицинской помощи больным с гипертензией со значительной протеинурией, вызванной беременностью» включает в себя: антиагрегантные препараты (перентал, курантил, малые дозы аспирина); антиоксидантные препараты (витамин Е, АТФ); гепатопротекторы (эссенциале, хофитол, липоевая кислота); при повышении артериального давления – антагонисты ионов кальция (нифедипин, верапамил, финоптин), сернокислая магнезия 25% раствора; седативная терапия (седуксен, реланиум); антикоагулянты (гепарин, фраксипарин, фрагмин); при нарастании отеков в комплексную терапию включают гидроксиэтилированные (ГЭК) крахмалы для повышения коллоидно-онкотического давления крови и лечения гиповолемии. Из всего перечисленного врачом К. беременной П. не было назначено ничего. Таким образом, заведующий акушерским отделением патологии МУЗ «Родильный дом № 1» г. . К.. ненадлежащим образом исполнил свои обязанности, нарушил (не исполняя) Приказ Министерства здравоохранения РФ № 323 от 05.11.1998 г. «Об отраслевых стандартах объемов акушерско-гинекологической помощи» и Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ № 267 от 10.04.2006 г. «Стандарт медицинской помощи больным с гипертензией со значительной протеинурией, вызванной беременностью», допустил ошибки (нарушения), выразившиеся в неоказании П. медицинской помощи в полном объеме, что, согласно заключения РЦ СМЭ № 10/09 от 14.04.09 г. способствовало ухудшению ее состояния и на 19.00 часов 20 июля 2006 года развитию грозного осложнения гестоза, приведшие к преждевременной отслойке нормально расположенной плаценты с имбибицией кровью стенки матки (матка Кювелера), потребовавшей срочного оперативного удаления органа, а также гибели плода П. По признаку потери органа П. причинен тяжкий вред здоровью. Своевременно диагностировать развитие гестоза тяжелой степени, предвидеть его последствия заведующий акушерским отделением патологии, врач акушер-гинеколог, К. мог и должен был. Между нарушениями, допущенными заведующим акушерским отделением патологии, врачом акушером-гинекологом, К. в ведении беременной, и наступившими для П. последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью, имеется причинно-следственная связь. Таким образом, своими умышленными действиями К.. совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 124 УК РФ – неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью больного.
Это фрагменты обвинительных заключений следователей из разных субъектов РФ
Бывает, и осуждают. Процесс состязательный. Судебные ошибки - не редкость, к сожалению.Где-то защита плохо поработала. Где-то пресса давит. Где-то административный ресурс. "В результате бездействия врача-педиатра участкового Гемуевой А.М. состояние здоровья несовершеннолетнего больного Куготова А.Т. в период с 04.03.2008 по 07.03.2008 резко ухудшилось. далее:Причина смерти - скарлатина".Так что причина - бездействие врача или скарлатина?. И что именно не сделал врач?. не назначена антибактериальная терапия, не осуществлено его динамическое наблюдение на дому, не определялись клинические проявления заболевания – исчезновение диагностических синдромов, своевременно не обеспечено проведение необходимого объема лабораторных исследований (не сделаны посевы крови и мочи), вследствие чего последний при последующем ухудшении состояния не направлен на госпитализацию в инфекционное отделение стационара и не направлено извещение в филиал ФГУЗ
Часто у нас педиатры делают посевы крови и мочи? И как это обеспечить?
Может быть его в стационаре хреново лечили, от этого и умер?
Или родители виноваты, не усмотрели за ребенком?
Или может министр развалил здравоохранение?
Может быть врачей не хватает нам, а у врачей - опыта, оборудования и квалификации?
Похоже на административный ресурс. И нашли крайнюю.
3 марта ребенка привели в больницу.4 марта диагноз - скарлатина.7-го на скорой уехал в больницу.8-го умер.
Почему не назначена антибактериальная терапия? Правильная ли была консультация заведующего инфекционным отделением стационара? Почему заведующий при таком диагнозе не принял решения о госпитализации?
"Состояние здоровья. в период с 04.03.2008 по 07.03.2008 резко ухудшилось". Почему родители не вызвали ни врача, ни скорую ни 5, ни 6-го? Врач ведь не может не отходить от одного больного несколько дней, у нее много других больных.