Как девочка Настя говорить научилась

Тревогу родители забили на втором году жизни Насти, когда девочка уже должна была начать говорить. А она молчала. Неоднократные визиты к специалисту, лишь усыпляли бдительность мамы, мол, все хорошо, все нормально. Но материнское чутье подсказывало, что, нет, не все хорошо. Поездка в Минск к специалистам более высокого уровня, обследования с помощью новейших технологий дали жестокий ответ — девочка с рождения глухая. И говорить она тоже не сможет. Первой реакцией близких было отчаяние: “Ну почему именно с нашим ребенком произошло такое?”Когда шок прошел, они решили бороться за Настю, искать выход. В Минске предложили имплантацию. Вероятность того, что после вживления в голову специального устройства девочка будет слышать, была велика, но и риск был не меньший. Спрашиваю Елену: не боялась ли за Настю, ведь предстояла хирургическая операция на голове ребенка. Мама ответила, что, напротив, с нетерпением ждала этого момента, ведь так хотелось, чтобы дочка наконец начала слышать и заговорила.Правда, нужно было дождаться, когда девочке исполнится три года, и пройти многочисленные обследования — у ребенка не должно быть других серьезных отклонений, в первую очередь психического характера. Этим требованиям здоровье Насти соответствовало, девочка была поставлена на очередь. Первый год жизни после операции Елена вспоминает, как кошмар. На девочку, которая до того момента жила в глубокой тишине, вдруг обрушилась все многообразие звуков окружающего мира. Требовалась кропотливая работа, чтобы ребенок привык к ним, научился их систематизировать и использовать. Помимо педагога-дефектолога помогали и специалисты других профилей, ведь с ребенком нужно было работать комплексно. Мама Насти не замечала, как проходили неделя за неделей, месяц за месяцем. Семья жила в более чем напряженном ритме и в ожидании. А Настя, как и большинство детей с такой же проблемой, ребенок замкнутый, порадовать взрослых результатами не спешила. В какие-то моменты казалось — все усилия напрасны. Елена решила для себя, что даже если девочка не будет говорить, а хотя бы научится нормально слышать, это уже будет чудом.То, что Настенька слышит, впервые обнаружили во время занятий у педагога-дефектолога Елены Евгеньевны Синицы. В квартире раздавался звук работающей стиральной машины, и девочка повела на него взрослых, стала с удивлением и восхищением показывать на машину пальчиком. Восхищение взрослых было еще более сильным.Первые слова — “мама”, “дай-дай”, “на-на” — были для близких как бальзам на душу. С появлением слуха, а затем и речи начали происходить приятные перемены в поведении Насти. Она стала более спокойной, контактной, ласковой. Раньше реакция на проявления нежности у девочки, которая не понимала, что происходит и чего от нее хотят, была болезненной и для обычного человека непонятной.Свою нынешнюю жизнь Елена Владимировна называет спокойной и радостной, хотя в ней по-прежнему присутствуют встречи и занятия со специалистами. Сегодняшний уровень речи девочки педагог-дефектолог оценивает как лепетный, свойственный детишкам от полутора лет до года и восьми месяцев. Но то, что Настя стала говорить уже фразами из двух, трех и даже четырех слов, свидетельствует об очевидном прогрессе.— На самом деле операция, — говорит Елена Владимировна, — не делает ребенка слышащим и говорящим, она лишь дает возможность обрести эти способности. Но чтобы это произошло, надо сильно потрудиться.Именно на этом настраивают медики, когда принимается решение об имплантации. Один из главных вопросов, который они задают — готовы ли близкие на огромные усилия по реабилитации ребенка. Настеньке вживили имплантат одной из первых. В настоящий момент таких детишек в регионе уже более десятка. К сожалению, не все из них показывают такие результаты, как наша юная героиня. Одна из причин — именно недостаточная послеоперационная реабилитация.Мама Насти не бросила работу, ведет активный образ жизни, водит машину, радуется вместе со своей доченькой каждому дню, каждому произнесенному ею новому слогу. А главное — не пускает ничего на волю случая, сама активно занимается с девочкой, водит ее к специалистам. Но помощь все-таки нужна. По мнению Елены Владимировны, необходимы специальные группы, хотя бы одна на областной центр, в которых бы дети развивались бы дальше. Это возможно, есть и специалисты, и методики. Надо только все продумать и организовать.Требует решения и вопрос, связанный с установлением имплантированным детям группы инвалидности.— Считаю, что таких детей надо держать на группе инвалидности хотя бы до 18 лет, — говорит Елена Владимировна, — а потом уже решать — снимать группу или оставлять, ведь даже при хороших результатах адаптации они остаются протезозависимыми. Ведь если снять аппарат с такого ребенка, то он вновь погрузится в тишину. Родные и педагоги Настеньки Железняк поставили себе цель — подготовить девочку для обучения в общеобразовательной школе. Хочется верить, что так и будет.