10 экранизаций Шекспира, которые нужно посмотреть

У каждого времени свой Гамлет, у каждого режиссера свой Гамлет, у каждого актера свой Гамлет… Рассуждения эти уже давно стали клишированными, но при этом не утратили своей правоты.Да, у каждого – свой.Насколько удачными все эти Гамлеты получались, принято судить по самому известному после “Вначале было слово” фрагменту мировой литературы. И тут стоит отметить очень любопытную вещь: “Быть или не быть” у Козинцева и Смоктуновского это чуть ли ни самый слабый фрагмент фильма. Даже поклонники, если будут честны сами перед собой, признаются в том, что, несмотря на всю тонкость, глубину, соответствие созданному образу и трактовке пьесы в целом, как-то оно … не впечатляет. Конечно, этот Гамлет произносит свой монолог про себя. У него нет никаких зрителей – ни Полония, ни Клавдия, ни публики в зале. Речь его монотонна, меланхолична, почти бесчувственна. В кадре словно не живой человек, а абстрактная черно-белая единица на фоне нервного моря и давящих скал. Быть, не быть, важно, неважно, что воля, что неволя…Но постановка эта настолько хороша, а Смоктуновский настолько велик в своей лучшей роли, что даже слабость этой сцены идет на пользу фильму. Гамлет, оставаясь наедине с самим собой, погружается в глубины собственного Я, опускаясь на самое дно, где уже нет места сомнениям и волнению. Он все уже для себя решил, он знает, как будет действовать, и какова будет плата. Ни к чему метаться и кричать, как поступает Гамлет у незаслуженно оплеванного Мела Гибсона, или величаво вскидывать голову, как делает принц датский у незаслуженно – да, я считаю именно так –расхваливаемого за эту роль Лоренса Оливье. Он тих наедине с самим собой.Но какая же буря, какие фантасмагорические смены настроений и поведения, какая сила бушует в других сценах!Черно-белое минималистское совершенство этого фильма абсолютно. Прозрачная красота Анастасии Вертинской – лучшей Офелии в кино – кажется почти невероятной. Музыка Шостаковича – тревожная, величественная, страшная – бьет наотмашь, наповал, не оставляет места никакому прибежищу от ужасных вопросов, которые звучат в этой пьесе. Призрак, бредущий по небу в замедленном ритме бредового сна, встает перед глазами, как вечный укор, как сам гнет вины.“Какая-то в державе Датской гниль!” – выкрикивает стражник приговор всему свету.И, наверное, необходимо все же увидеть этот фильм, если есть желание произнести по этому поводу оправдательную речь, начиная с самого себя.

“Ромео + Джульетта” Баз Лурман, 1996

Guess who's gonna be the first to pull it from you But of the steel seal, representing Montague, Love lorn, torn from two sides, thinking of dark skies, and through the heavens I be seeing worlds collide… One Inch Punch “Pretty Piece of Flesh”

Мальчик и девочка.Маша+Петя, Коля+Ира, Света+Вася, Ромео+Джульетта…Подростковая любовь – навечно и на один день, против всего мира, пока стоит мир.Вам и не снилось…И не снится, потому что вы выросли. А они – нет. У них лица Клер Дейнс и Леонардо Ди Каприо, им навсегда меньше двадцати.И, когда я смотрю, мне тоже.

“Макбет” Тревор Нанн, 1979

Пусть грянут трубы, оглашая твердьИ возвещая громом кровь и смерть.

Есть более известные постановки, но нет тех, где у Макбета было бы такое лицо, когда он произносит “Tomorrow, and tomorrow, and tomorrow”, и где леди М. так кричит в своем страшном сне.“Лоб —Мел.БелГроб.

“Двенадцатая ночь” Ян Фрид, 1955

Еще немного, и я готова рассказать им, до какой степени я не мужчина.

Феерически красивая – хвала реставраторам, благодаря которым мы теперь можем любоваться обновленной картинкой! – классическая постановка с великолепными актерами, искрометным юмором, приятными песнями и пейзажными планами какого-то райского вида, которые сейчас даже на компьютере не всем удалось бы нарисоваться. Из актеров хочется прежде всего отметить Клару Лучко, которая играет в этом фильме три роли: девочки, мальчика и девочки, притворяющейся мальчиком, при этом действительно выглядит каждый раз по-разному, как будто у неё внутри что-то там переключается, и хороша собой так, что слепит глаза. Что же касается Вицина, то я искренне сочувствую людям, которые никогда не слышали, как он произносит: “Сэр Тоби, мне иногда кажется, что у меня ума не больше, чем у любого другого обыкновенного человека. Но я знаю, что вредит моему уму. Я слишком много ем говядины.”

“Розенкранц и Гильдестерн мертвы” Том Стоппард, 1990

Нет, нет. это не для нас, это не так. Умирание не романтично, и смерть - это не игра, которая скоро кончится. Смерть – это не то что. Смерть - это не. Это отсутствие присутствия. ничего больше. бесконечное время, в течение которого. нельзя вернуться. это дверь в пустоту. которой не видишь. и когда там поднимается ветер, он не производит шума.

Разумеется, это никакая не экранизация Шекспира и в то же время это, безусловно, его экранизация. Современный человек не без оснований большей частью понимает под постмодернизмом разнокалиберную аморальную дрянь, расшатывающую и без того шаткие устои и подрывающую и без того ветшающие основы. Это проблема современного человека, потому что такова проблема современной интеллектуальной культуры, более или менее сводящейся к принципу “Сила ночи, сила дня одинакова фигня”. Между тем, изначальной целью постмодернизма была задача, собственно, Гамлета: “Порвалась дней связующая нить. Как мне обрывки их соединить!” Стоппард в своей пьесе, а позднее и в фильме, где великолепно сыграли Гэри Олдман и Тим Рот, занимается именно этим – пытается воссоединить настоящее и прошлое на культурном и мыслительном уровне. Трудно сказать, насколько это ему удается, потому что в финале никакого катарсиса зритель не испытает. Но в то же время у Шекспира подобное явление не случается тоже, его пьеса заканчивается великой “тишиной”, которую нельзя даже назвать началом путешествия в “страну, откуда нет возврата”, ибо у Шекспира никто так и не утверждается в существовании этой страны. Поэтому, несмотря на все остроты, абсурдизм, иронию и, как бы сказали сейчас, фанфиковость, “Розенкранц и Гильдестерн мертвы” одна из лучших шекспировских постановок.“На минуту вам показалось, что я - смошенничал.”На минуту – возможно.Но в конце совершенно ясно, что вовсе нет.

”Укрощение строптивой” Сергей Колосов, 1961

- А, Котик! Слышал я, вас так зовут.- Вы глуховаты на ухо, должно быть.

Эта дословная постановка пьесы могла бы стать настоящим кошмаром современной женщины, даже не обязательно феминистки, если бы не тот искрометный задор, с которым разыгрывают свои роли молодые актеры, особенно Людмила Касаткина и Андрей Петров (Катарина и Петруччио). Вступительное – иначе не скажешь - столкновение их героев заслуживает стоячей овации: невероятная “химия” между актерами в момент первой встречи взглядами, великолепная пикировка, превращающая обмен репликами в блестящую словесную дуэль, торжество молодости и жизненной силы. Вообще сам фильм настолько ярок, что потертый черно-белый кадр, кажется, оживает всеми красками “Техниколора”, и его просмотр способен доставить большое удовольствие и полвека спустя его постановки.

И в качестве бонуса бессмертное из “Петрова и Васечкина”

Могу тебе я, Маша, вмазать так.

“Буря” Джули Теймор, 2010

Мы созданы из вещества того же,Что наши сны. И сном окруженаВся наша маленькая жизнь.

Фильм провалился в прокате, был плохо принят критикой, а поедатели арт-хауса с “Афиши” причислили его к попсе.Но это все преимущественно потому, что эти люди имеют о Шекспире представление на уровне реферата из Интернета, из которого они копипастили цитаты, либо страстно поклоняются классическим постановкам и не желают принимать ничего нового.О фильме я уже писала подробно.Повторю только то, что кино это, с моей точки зрения, - истинный Шекспир.

“Венецианский купец” Майкл Рэдфорд, 2004

Месть! Если христианин обидит жида, каково должно быть его терпение по христианскому примеру? Тоже месть! Вы нас учите гнусности, - я ее исполню. Уж поверьте, что я превзойду своих учителей!

Эта красивая, аккуратно разыгранная постановка не отличается никакой особой оригинальностью, если не считать гомоэротических намеков на отношения между Антонио в утомленном, хотя и крепком исполнении Джереми Айронса и его другом Бассанио, томно сыгранном Джозефом Файнсом. Это кино вообще не попало бы в мой список, если бы не Аль Пачино в роли Шейлока. В его трактовке персонажа, пожалуй, тоже нет никаких открытий, глубин, постмодернистких вывертов и прочих вкусных вещей. Но страсть, с которой он играет роль, огонь в глазах, ярость на языке неподдельны и сильны, как слова про XIX веков христианской любви, которые сделали нас такими, какие мы есть.

“Много шума из ничего” Кеннет Брана, 1993

У вас, принц, унылый вид. Женитесь, женитесь! Плох тот посох, у которого на конце нет рога.

Можно сразу сказать, что в этой экранизации комедии Шекспира нет ничего особенного. Это добротная, без вреда для развития событий сокращенная постановка, которая не поразит зрительское воображение, но все же смотреть её очень приятно. Кино получилось легкое, жизнерадостное, фонтанирующее весельем и, как говорят сейчас, позитивное. Особенно приятно смотреть на молодых привлекательных актеров, коих в фильме собралось немало. Хорош и Дензел Вашингтон в роли принца, у него получился очень благородный аристократический образ (и не стоит задаваться дурацким вопросом, откуда в те времена мог взяться чернокожий принц), и совсем юная Кейт Бейкинсейл в своей первой роли, и симпатяга Роберт Шон Леонард (известный сейчас как Уилсон из “Доктора Хауса”). Главное украшение фильма это, конечно, замечательная Эмма Томпсон, которую я очень люблю за интеллигентную тонкую красоту и такой же талант. Беатриче и без того выигрышная роль, а актриса просто заставляет блистать своего персонажа всеми радужными красками. Не уступает ей и собственно сам Брана в роли Бенедикта, именно их дуэт наиболее ярок в фильме, возможно, потому что в тот период жизни актеры были счастливы в браке друг с другом. А Киану Ривз неожиданно отличается драматическим талантом в роли принца Джона – злодея почти без причины, которого он ухитряется наделить всей злостью и завистью трагических шекспировских героев, несмотря на краткое экранное время. Шедевр не получился – не того калибра режиссер Брана – но кино стоит посмотреть хотя бы ради перепалок между двумя самыми интересными персонажами и чудесной сцены массового купания голышом (мальчики и девочки отдельно). Вот так бы всегда – смотреть на попы и понимать, что жизнь торжествует!

“Шекспир на новый лад” разные режиссеры, 2005

Английский сериал, включающий в себя адаптацию четырех пьес.“Сон в летнюю ночь” легок и приятен, как … сон в летнюю ночь.“Много шума из ничего”, пожалуй, самая слабая переделка, но украшенная хорошими артистами Сарой Периш и Дамианом Льюисом.“Укрощение строптивой” – искрометный фарс, в котором блистают Ширли Хендерсон и Руфус Сьюэлл, появляющийся в свадебной сцене в женском наряде, макияже и на каблуках.Наконец, “Макбет” – тяжелое, мрачное, депрессивное изложение, полностью передающее кровавый дух пьесы, и подтверждающее, что Джеймс Макэвой действительно умеет играть, когда его отлучают от голливудской груди или дают пинка под зад, уж я не знаю, что там с ним работает.Смотреть для того, чтобы убедиться: Шекспир вечен, его произведения не подчиняются законам времени, он лучший, и все эти банальности – чистая правда.

“Пращи и стрелы” Питер Уэллингтон, 2003-2006

- Эта пьеса не о нас.- И никогда о нас не была…

Гениальный канадский сериал, смотреть который необходимо примерно так же, как читать Шекспира.