2920, Месяц Заката солнца (т. 11)
«У нас и в самом деле интересный день, — улыбнулась она, восторженно хлопая в ладоши. — Пригласи его».
Зуук вошёл в палату. Металлическая кожа его лица и рук отражала огонь из камина и мерцание молний за окном. Мать Ночи заметила своё отражение на его коже, понимая, какое впечатление производит на него: она была спокойна и прекрасна, но в то же время во всём её облике чувствовалось что-то устрашающее. Он без слов передал ей письмо от императрицы. Она читала его, потягивая вино.
«Герцог Морровинда также предложил мне изрядную сумму, чтобы императора убили в этом году, — сказала она, складывая письмо. — Корабль с платой затонул, я её не получила. Это было очень некстати, ибо к тому времени один из моих людей уже проник во дворец. Как я могу быть уверена, что это более чем щедрое вознаграждение от покойницы я всё же получу?»
«Я принёс его с собой, — сказал Зуук. — Оно в повозке снаружи».
«Тогда принесите его и наша сделка заключена, — улыбнулась Мать Ночи. — К концу года император будет мёртв. Вы можете оставить золото с Апаладитом. Не хотите ли немного вина?»
Герцог смотрел в окно. Было раннее утро и уже четвёртый день над городом нависал красный туман, поблескивавший молниями. Странный ветер гулял по городу, срывал флаги с зубцов замка, заставляя всех жителей плотнее закрывать ставни. Нечто ужасное надвигалось на его земли. Он не обладал превосходным образованием, но признаки знал. Как и его подданные.
«Когда мой посланник достигнет Троих?» — прорычал он, поворачиваясь к управляющему замка.
6, месяц Заката солнца, год 2920-й
Бодрум, Морровинд
Свет факелов в непрекращающемся снегопаде придавал этому месту нечто неземное. Солдаты из обоих лагерей собирались вокруг огромных костров: зима сблизила врагов. Хотя только некоторые данмеры говорили на сиродильском, они нашли общий язык, пытаясь согреться. Когда хорошенькая девушка-редгард появилась среди них и протянула руки к теплу костра, прежде чем возвратиться в шатёр переговоров, многие солдаты из разных армий одобрительно подняли глаза.
Император Реман III хотел уйти с переговоров ещё до того, как они начались. В прошлом месяце он полагал, что встреча на месте его поражения армией Вивека будет добрым знаком, но это место навеяло больше горьких воспоминаний, чем он ожидал. Несмотря на возражения потентата Версидью-Шайе о том, что камни у реки всегда были красными, он мог поклясться, что видел кровь своих солдат.
«Сота Сила», — прошептал потентат.
«Когда?» — спросил Вивек терпеливо.
«Ровно через месяц, — сказал император, широко улыбаясь и неуклюже вставая на ноги. — Мы устроим грандиозный праздничный бал. А теперь я должен погулять. Мои ноги совсем свело от такой погоды. Корда, дорогая, ты погуляешь со мной?»
«Конечно, ваше императорское величество», — сказала она, поддерживая его на пути к выходу из шатра.
«Ваше императорское величество, хотите, я тоже пойду с вами?» — спросил Версидью-Шайе.
«Или я?» — спросил король Империи, собравшихся у костров, он бы не отважился подобраться так близко к императору и его любовнице. Они стояли у излучины замёрзшего ручья под утёсом, окружённым сверкавшими льдом деревьями.
Мирамор осторожно вытащил кинжал из ножен. Он слегка преувеличил свои способности в обращении с этим оружием в разговоре с Матерью Ночи. Да, он использовал кинжал, чтобы перерезать горло принцу Джуйлеку, но тот тогда не мог сопротивляться. Но всё же, разве трудно будет убить этого одноглазого старика? Для такого простого задания не нужно большого мастерства.
Идеальный момент наконец настал. Женщина что-то увидела в лесу, необычную сосульку, как она сказала, и побежала за ней. Император остался, смеясь. Он повернулся спиной к убийце, чтобы посмотреть на утёс, где его солдаты пели припев своей песни. Мирамор знал, что уже пора. Осторожно шагая по заледенелой земле, он подошёл ближе и нанёс удар. Почти нанёс.
Почти в то же мгновенье он почувствовал, как сильные пальцы держат его руку, а другая всадила кинжал ему в горло. Он не мог закричать. Император всё так же смотрел на солдат и не заметил, как Мирамора затянули обратно в кусты и рука гораздо более умелая нанесла удар, парализовавший его.
Его кровь мгновенно замерзла на обледенелой земле, и, умирая, Мирамор смотрел как император и его содержанка возвращались в лагерь на утёсе.
12, месяц Заката солнца, год 2920-й
Морнхолд, Морровинд
Только пламя полыхало теперь там, где раньше был внутренний двор Морнхолда, полыхало и вздымалось к облакам. Густой, смолистый дым клубился по улицам, поджигая все деревянные или бумажные изделия. Крылатые существа, подобные летучим мышам, выгоняли горожан из укрытий на отрытые места, где их уже ждала настоящая армия. Единственное, что не давало всему Морнхолду сгореть дотла, была кровь его людей.
Мерунес Дагон улыбался, видя развалины замка.
«Я ведь мог и не прийти, — сказал он и голос его прогремел над хаосом. — Даже представить сложно, как можно пропустить такое событие».
Его внимание привлёк тоненький, будто волосок, лучик света, пронзивший чёрно-красное небо. Он увидел его источник, две фигуры — мужчина и женщина, стоявшие на холме над городом. Человека в белых одеждах он мгновенно узнал — Сота Сил, чародей, который уговорил всех принцев Обливиона заключить это бессмысленное перемирие.
«Если вы пришли за герцогом Морнхолда, его здесь нет, — засмеялся Мерунес Дагон. — Но когда в следующий раз пойдёт дождь, вы сможете обнаружить его останки».
«Даэдра, мы не можем убить тебя, — сказала Альмалексия твёрдым решительным голосом. — Но для тебя это даже к худшему».
И с этим началась битва двух живых богов и принца Обливиона на руинах Морнхолда.
17, месяц Заката солнца, год 2920-й
«Мать Ночи, — сказал стражник. — Письмо от вашего человека в Имперском дворце».
Мать Ночи внимательно прочла записку. Испытание прошло хорошо: Мирамора успешно обнаружили и убили. Император был в очень ненадёжных руках. Мать Ночи немедленно написала ответ.
18, месяц Заката Солнца, год 2920-й
Сота Сил с непроницаемым лицом приветствовал Вивека на большой площади перед его дворцом. Вивек скакал день и ночь, после того как узнал о битве, одолевая милю за милей, пересекая опасные земли Дагот Ура с ужасающей быстротой. Пока он ехал, на юге он видел клубящиеся красные тучи и знал, что битва всё ещё продолжается, день за днём. В Гнисисе он встретил посланника Сота Сила, который призывал его в Балмору.
«Внутри, — устало молвил Сота Сил. Его подбородок пересекала длинная уродливая рана. — Она серьёзно ранена, но Мерунес Дагон не вернётся из Обливиона в течение многих лун».
Альмалексия лежала на шёлковом ложе, под опекой личных лекарей Вивека. Её лицо, даже губы, было серым как камень, и кровь просачивалась сквозь повязки. Вивек взял её холодную руку. Губы Альмалексии беззвучно двигались. Она спала.
Она снова сражалась с Мерунесом Дагоном в огненной буре. Вокруг неё рушились оставшиеся башни замка. Когти даэдра вонзились в её живот, наполняя ядом её вены, пока она душила его. Когда она упала на землю рядом со своим поверженным врагом, то увидела, что горящий замок не был замком Морнхолда. Это был Имперский дворец.
24, месяц Заката солнца, год 2920-й
Имперский город , Сиродил
Зимняя буря бушевала над городом, обрушиваясь на окна и стеклянные купола Имперского дворца. Колеблющиеся лучи света освещали фигуры.
Император выкрикивал приказания прислуге, продолжалась подготовка к банкету и балу. Это нравилось ему гораздо больше битв. Король Дро'Зел занимался подготовкой развлечений и у него была своя непоколебимая точка зрения на то, как это следует сделать. Сам император занимался деталями обеда. Жареная рыба, кабачки, супы-пюре, гелерак в масле, кодскрамб, заливной язык. Потентат Версидью-Шайе тоже сделал несколько предложений, но вкус акавирца был весьма специфичен.