Анатомия перемен. Как переделать страну в государство

Из 2016-го сложно поверить в новостную повестку 2013-го. Три года назад в событийной рубрике главных событий апреля Украины не было. В российской википедии – ни одного упоминания. В украинской – только лишь указ Януковича о помиловании Юрия Луценко. Того самого, который теперь возглавляет фракцию БПП в парламенте. Все.

В том перечне – смерть Маргарет Тэтчер и Бостонский марафон, обрушение здания в Бангладеш и победа Мадуро в Венесуэле. Киева нет и не может быть – единственное, что происходит в Украине, так это попытки Партии регионов сесть в лодку (получить соглашение об Ассоциации), не замочив ног (не выпустив Юлию Тимошенко).

До первого протестующего на Майдане остается семь месяцев.

Заглядывать в календарь вообще полезно – он отрезвляет. Потому что та Украина – образца позднего Януковича – выглядела абсолютно вторичной. После 2010 года, когда глыба личности из Енакиево одержала победу на президентских выборах, было полное ощущение, что страна ушла в арьергард российской повестки. Что ни о каком тренд- и ньюсмейкерстве с ее стороны больше речь не зайдет. Партия регионов выглядела как light-версия «Единой России», сам Виктор Федорович – потяжелевшим Владимиром Владимировичем, а страна – территорией победившего неофеодализма.

Это было странное время. В Украине ломали копья в спорах о том, кто разделит с «Федорычем» второй тур в 2015 году. Гадали, почему Врадиевка не переросла в новый Майдан. Говорили, что время протестов ушло и его не вернуть. Мирились с мыслью о том, что Украина закончилась. А оказалось, что она даже еще не начиналась.

Потому что не было никакой Украины все двадцать три постсоветских года – была лишь туша УССР и госмашина, единственной целью которой была утилизации советского наследства. Все, что создавалось в стране, создавалось не по воле государства, а, скорее, вопреки. Украиной гордились даже не за наличие в ней чего-то достойного, а по факту отсутствия недостойного. Например, однозначной цензуры или концентрации власти в одних руках. Украину ценили не за наличие внятных и достойных правил игры, а за их отсутствие – это казалось более выигрышным, чем железобетонные вертикали власти у соседей.

В России любят говорить, что Майдан стрелял в Януковича, а попал в государство. Возможно. Вопрос лишь в разнице подходов: в глазах одних людей государство само по себе цель и ценнность, а в глазах других – лишь инструмент развития собственного населения. Если госмашина нужна для проедания ресурсов, то от нее необходимо избавиться. Если бенефициар государства – коллективный Янукович, то государство нужно пересобрать.

Есть старый афоризм о том, что в какой-то момент понимаешь, что все достижения, которых ты ждал у главного крыльца под фанфары, незаметно пробрались в твою жизнь с черного входа. Это про современную Украину. Потому что перемены незаметны, если не одномоментны. Но они налицо – хочет страна это замечать или нет.

Потому что два года назад главной внешнеполитической дискуссией страны были буридановы споры о том, какой «союзный» стог сена симпатичнее – Таможенный или Европейский. Внутренняя повестка не лучше: выпустят ли Тимошенко, снимут ли Кличко с выборов, перенесут ли выборы президента в Раду. Все эти вопросы кажутся сегодня бесконечно далекими, как позавчерашний сон. Два года назад в медиасфере был только один Захарченко – который министр внутренних дел Украины. А сегодня в повестке обосновался уже совсем другой. Два года назад, чтобы оскорбить украинца надо было написать о «жадных хохлах». Сегодня достаточно заикнуться о «братских народах».

Украинская повестка сменилась до неузнаваемости. Нет никаких разговоров о языках и внеблоковости. Главный внутренний раскол в стране отныне упирается в дискуссию о том, случились перемены или нет. «Зрада» или «перемога»? Украина как Босния или Украина как Хорватия? «#Нассливают» или «#всебудедобре»?

И то, что украинские ленты новостей посвящены проблемам страны, — тоже закономерно. Потому что Украина напоминает больного, вынырнувшего из комы – она тоже пересчитывает конечности и ощупывает мышцы, заглядывает в медвежьи углы и светит фонариком в темные закоулки. Контрабанда в Закарпатье, старатели в Полесье, коррупционные скандалы в нефтянке – это все было и раньше, просто лежало на дне болота. А теперь всплывает на поверхность большими пузырями. И хорошо, что всплывает.

Украинские противоречия нелинейны. Они напоминают сетки с ячейками разной крупности: накладываешь их друг на друга и понимаешь, что в стране не два окопа, а несколько. И что сторонники и противники разных взглядов на настоящее и будущее могут комбинироваться в удивительно причудливых сочетаниях. С одной стороны, в этом нет ничего удивительного: страна в ускоренном темпе пытается договариваться о самой себе. Этот процесс никогда не бывает легким, особенно, если учесть, что сейчас Украине приходится экстерном проходить тут курс, на который другие государства тратили много лет.