Пять лучших фильмов Лондонского кинофестиваля

На этой неделе закончился 59-й Лондонский кинофестиваль, на котором было показано 240 фильмов из 72 стран. Мы отобрали пять самых интересных фильмов, которые уже скоро можно будет увидеть в британских кинотеатрах

1. «Трамбо» («Trumbo», реж. Джей Роуч)

История голли­вудского сценариста Далтона Трамбо, который в 40-е годы XX века открыто примкнул к коммунистической партии (верхнее фото). «Ес­ли у тебя есть бутерброд на ланч, а у твоего соседа по пар­те — ничего, что ты ему скажешь? Пойди возьми кре­дит в банке? Пойди найди ра­боту? Нет, ты поделишься», — так Трамбо в исполнении Брайана Крэнстона («Во все тяжкие») объясняет свои по­литические взгляды дочери, которую в шко­ле за­пугали тем, что коммунисты — предатели. На дворе маккартизм, охота на ведьм, «Красная паника», и в 1947-м Трамбо предстал перед Комис­сией по расследованию антиаме­рикан­ской деятельности. В комис­сию входит светская обоз­ре­ватель­ница Хедда Хоппер (Хе­лен Миррен), для ко­торой попить кровушки «ком­му­нис­та» — особое удоволь­ст­вие. Трамбо не дает пока­за­ний и отправ­ляется в тюрь­му, после вы­хо­да из которой ока­зывает­ся в «чер­ном списке» и не может ра­ботать. Но нас­тоящий американец на то и настоя­щий американец — что­бы не си­деть на месте: Трамбо разворачивает бурную подпольную биз­нес-деятельность и через не­с­колько лет по всем прави­лам иронии под раз­ны­ми псевдо­нимами пишет сце­на­рии чуть ли не всему Гол­ливуду и да­же получает «Ос­кары». Так, его работа над фильмом «Рим­ские канику­лы» была удостоена «Оска­ра», ко­торый получил соратник по конспирации.

История сложная и тяжелая, о творческом че­ло­ве­ке, его работе, взглядах, та­лан­те и семье, но главное — во­время снятая. За роль Трам­бо Крэнстону прочат как минимум номинацию на «Оскар».

В британских кинотеатрах с 2016 года.

Брайан Крэнстон: «Посыл этого фильма ясен в любой стране, когда правительство превышает полномочия и ограничивает законные права своих граждан. Это слу­чилось в США, где была на­ру­шена Первая по­правка к конституции (о свободе веро­исповедания, слова, прессы, собраний) и Трамбо отправили в тюрьму ни за что. История может получить междуна­род­ный ре­зонанс. Главную фразу филь­ма Трамбо произносит в споре с коллегой: „У нас обо­их есть мнение, и в этом вся суть. Мы оба имеем право оши­баться“. Бывает, в Гол­ли­ву­де кто-то не хочет с кем-то ра­ботать, но не пото­му, что есть черные списки (на­деюсь, что у нас нет по­ли­тических „черных списков“ или по сексуальной ориентации?), а по­то­му, что у некоторых лю­дей слишком много скелетов в шкафу и их рабочая этика противоречит твоей».

Хелен Миррен: «Моя героиня представляет собой опасность бездумной прессы, которая вместо того, чтобы задавать вопросы, подыгрывает страхам и паранойе аудитории. Она — отрицательный персонаж, но я бы никогда не стала сниматься в фильме, с идеями которого не согласна в целом. В жиз­ни такая ге­рои­ня напугала бы меня до смерти! Бывает, я боюсь журналистов! Но что бы я сама сделала на ее мес­те? Не знаю. Это ужасная мысль, но я ее думаю. После работы в филь­ме „Жен­щина в золотом“, про захват Авст­рии нацистами, я постоянно спрашиваю себя: „Что бы ты сделала, если бы увидела, как женщину застав­ляют вычищать асфальт зубной щеткой? Прошла мимо? Мы постоянно должны задавать себе этот вопрос“.

2. «Черная Месса» («Black Mass», реж. Скотт Купер)

Когда в одном фильме встре­чаются Джек Воробей и Шер­лок, в итоге бывает шедевр или катастрофа. Мнения о фильме «Черная Месса» разделились именно на эти два противоположных лагеря. У Джонни Деппа, который в фильме играет второго после Бен Ладена самого разыскиваемого американского преступника Уайти Булджера — голубые глаза и светлые волосы. Роль знаменитого бос­тонского гангстера, который 16 лет находился в бегах и был арестован в июне 2011 го­да в Санта-Монике, — его первая серьезная роль за шесть лет. Сюжет фильма основан на реальных событиях, которые, кстати, легли в основу «Отступников» Марти­на Скор­сезе, и крутится вок­руг отношений двух братьев, один из которых — Джеймс (Джонни Депп), лидер бос­тонской преступной группировки, а вто­рой — Уильям (Бене­дикт Кам­бербэтч) — только что стал сенатором. У них есть друг детства Джон — спецагент ФБР. Желая продвинуться по карьерной лестнице, Джон заключает с Джей­мсом союз: «хороший парень» прикрывает мелкие пакости «плохого парня», а тот взамен помогает ловить преступников-конку­рен­тов. Джон радуется «уло­ву», Джеймс плетет вокруг ФБР свои сети, Уильям категорически не желает быть связанным с делами старшего брата. При этом мотивы геро­ев не плавают на по­верхности, и многим зрителям становится просто скучно ко­паться в семейных перепле­те­ниях героев. Повест­вование — и детальное, и сбивчивое, и от этого теряется эффект «крутого гангстерского кино», к которому привыкли поклонни­ки «Крестного отца».

Поклон­ни­ки же Деппа, наоборот, ра­дуются преображению лю­бимца в блондина-психопата и пророчат «Черной Мессе» место в десятке лучших криминальных фильмов в истории. О «Мармайте», как го­ворится, не спорят.

В британских кинотеатрах с 27 ноября.

Джонни Депп увлекся микрофоном, фото: Кристина Москаленко[/caption]

Джонни Депп: «Естественно, мой герой — воплощение зла. Но именно поэтому единственный способ сыграть такого человека — по­смотреть на него как на человеческое существо со своими драмами, своей любовью. Это очень сложный характер, и играть его для меня — вызов. (В этот момент Джонни начинает „душить“ микрофон). К сожалению, язык его бизнеса — жестокость».

Бенедикт Камбербэтч на лондонской премьере фильма «Черная масса», фото: Кристина Москаленко[/caption]

Бенедикт Камбербэтч: «Это очень типичная амери­кан­ская история, как раз та­кая, которую специально не придумаешь. В США — это поч­ти фольклор, который вы­ходит далеко за пределы моей „зоны комфорта“. В первый день съемок я просто шел впе­реди парада и ничего не гово­рил. „Легкая роль“, — по­думал я. На следующий день осветитель спрашивает меня: „Кого ты играешь?“ Я говорю: „Бра­та Уайти“. В ответ слы­шу: „Ха, ну вообще не похож!“ Пришлось менять ак­цент и представлять, как мо­жет полу­читься, что два чело­века, рож­денных от одной ма­тери и от­ца, которые все детство ужи­на­ли вместе, могут пойти по таким разным тра­ек­ториям. Сложно играть нас­тоящего че­ловека, которого все знали, но я думаю, надо искать баланс между фактами их жизни, ко­торых хоть от­бав­ляй, и кино. Работать с Джон­ни — само удо­вольствие: он открытый, расслабленный, веселый, щедрый, любящий. Съемки шли без шва, без за­зоринки: он пол­ностью погрузился в ха­рак­тер своего героя, и я не мо­гу пред­ставить, кто лучше него по­мог бы мне стать его братом».

3. «Кэрол» («Carol», реж. Тодд Хейнс)

Кейт Бланшетт — Кэрол[/caption]

Кино о любви девушки Терезы, которая работает продавщицей в магазине (Руни Мара) и замужней опытной дамы Кэрол (Кейт Бланшетт). Фильм основан на романе Патриции Хайсмит «Цена соли» (1953). Нью-Йорк, 50-е годы прошлого века. В магазин приходит элегантная дама и как бы невзначай забывает на прилавке перчатки. Молоденькая продавщица, которая сама не прочь быть такой дамой, заворожена ее красотой и спешит перчатки вернуть, а заодно и узнать побольше о покупательнице, которая разбудила у нее животе стайку пресловутых бабочек. По современным меркам — обычная история двух людей, которые влюбились друг в друга и сами не знают, что делают: бросают все и в омут с головой. Но пока они сами не знают, что происходит и как со всем этим не просто жить, но и быть счастливыми, в их историю врывается будничный мир — муж Кэрол понимает, что жена ускользает из рук и пытается ее вернуть, шантажируя ребенком. Юная Тереза совсем не хочет причинять никому боли и зла, но из-за своей страсти оказывается человеком, который рушит этот на первый взгляд устоявшийся мир. Фильм получился невероятно элегантный и женственный, снятый с любовью к деталям, мягким полутонам и оттенкам, как визуальным, так и эмоциональным. Такое провокационное кино понравится прежде всего тем, для кого важна визуальная эстетика, нюансы, а нестандартная модель отношений на экране не вызывает ничего кроме понимания.

В британских кинотеатрах с 27 ноября.

Кейт Бланшетт на красной дорожке во время лондонской премьеры «Кэрол», фото: Кристина Москаленко[/caption]

Кейт Бланшетт: «Думаю, что разговор, который происходит между современными людьми по поводу отношений с человеком своего пола, во многих странах за последние десять лет вышел на новый уровень, поэтому никакого политического высказывания в этом фильме сегодня нет. Это скорее история об универсальной силе любви. Когда влюбляешься — теряешь контроль над собой, паникуешь, становишься опасной, сердце бьется быстрее, и неважно, что на тебе надето — корсет или стринги. Многие мне говорят, что этот фильм — прорыв для кинематографа, но я заметила, что каждый раз, когда на горизонте появляется кино со сложной женской ролью, моей или не моей, это называют прорывом того или другого рода. При этом каждый год выходят фильмы с невероятно сложными и прекрасными ролями. Думаю, что пора уже привыкнуть. С другой стороны, в историях любви всегда нужны препятствия, и у нас этим препятствием стал пол героинь. В начале фильма они очень изолированы друг от друга, между ними пропасть — социальная, возраст. Все это мешает им быть вместе, и, когда между ними все наконец случилось, я сама почувствовала облегчение.»

Руни Мара: «На экране между нами много страсти — это называется химией. Но невозможно это как-то сыграть, химия она или есть или ее нет. Отрепетировать это невозможно. К счастью между нами с Кейт эта химия есть, и мы использовали ее как актрисы. Кто-то сказал, что это сильная роль, но вообще-то такая игра, когда актрисы полностью выкладываются, должна быть нормой».

4. «Стив Джобс» («Steve Jobs», реж. Дэнни Бойл)

Стив Джобс и команда перед запуском очередного продукта[/caption]

История компьютерного гения, взятая не из Википедии. Экранизировать биографию Джобса? Дэнни Бойл решил оставить это дело кому-то еще, а в основу своего нового фильма положил всего три эпизода из его жизни. Все три происходят перед запуском очередного важного продукта Apple. Все прочее остается за кадром, в кино — лишь шекспировские по накалу эмоций диалоги между Стивом (Майкл Фассбендер) и его правой рукой Джоанной Хоффман (Кейт Уинслет), которая становится также и совестью явного социопата Стива.

В течение двух часов Джобс-Фассбендер и Хоффман-Уинслет без остановки спорят по рабочим и личным вопросам, их диалоги полны напряжения, нужного для того, чтобы создать что-то новое (например, iPhone), и душевной боли, которая возникает из-за всего, что пришлось принести в жертву проекту по изменению мира. Грань между работой и жизнью становится настолько тонкой, что герой превращается в танк, который ради великой цели готов выжигать все вокруг. Поэтому Джобс выжигает, а Хоффман старается привести его в человеческие чувства.

Во всю эту историю попадает дочь Джобса от университетской подружки, с которой у него складываются довольно своеобразные отношения: ей постоянно нужны деньги и она постоянно их вымогает. В итоге становится даже непонятно, кто в этом фильме функционирует как машина, а кто живет как человек.

После фильма очень приятно посмотреть по сторонам, выпить чашечку кофе, проверить сообщения в смартфоне и порадоваться своей нормальности.

В британских кинотеатрах с 13 ноября.

Режиссер Дэнни Бойл[/caption]

Дэнни Бойл: «У фильма очень неординарный сценарий. Обычно это 120 страниц текста с пометками по поводу одежды, выражений лиц и прочими указаниями. Но этот сценарий представлял собой 200 страниц диалогов. И больше ничего. Я очень люблю театр, и меня это заинтересовало. Но потом я подумал, что больше люблю кино, поэтому я взял его и решил сделать фильм-погружение. Стив Джобс в фильме не идет на компромиссы. Майкл Фассбендер точно такой же актер — бескомпромиссный. Нам нужно было создать образ человека, который постоянно борется с разными силами, которые мешают исполниться его видению. Но в итоге, в том числе благодаря ему, у нас есть мир, в котором мы живем: мир коммуникации».

Кейт Уинслет: «Я читала сценарий и все ждала, когда же будет что-то, кроме диалогов? Как такое вообще может быть? Но потом подумала: есть Майкл Фассбендер, я буду его другом и буду держать его за руку? Отлично! Но не тут-то было. Конечно, я привыкла учить свои слова и говорить их на камеру. Но не забыть такой объем слов? Это было очень сложно! Потому что всем сложно, все напряжены, и, если ты забыла во всей этой концентрации сказать хоть одно слово из своей речи, нужно переснимать! Пока мы репетировали, мы пробовали множество вариантов каждой сцены. Когда у нас заканчивались идеи, мы садились придумывать что-то еще. Это полностью нивелировало какую-либо иерархию в команде и все стали работать для общего результата».

Майкл Фассбендер: «Вообще у меня был запланирован масштабный отпуск. Но мне в руки попал сценарий и я понял, что это лучший сценарий, который я читал (ведь сегодня актеры на экране не говорят больше 10 предложений). Меня осенило, что для меня как для актера это редкая возможность сыграть все это электричество! Мы снимали так: две недели репетиций, потом съемки одного эпизода. Кстати, снимали в Сан-Франциско, в том числе в гараже Стива Джобса, где все и началось. Важно так же отметить, что это не биография, это художественное кино, в котором некоторые моменты истории показаны драматически».

5. «Суфражистка» («Suf­fra­gette», реж. Сара Гаврон)

Кэри Маллиган — суфражистка[/caption]

Исторический фильм, похожий по эстетике на «Король говорит», где события вытекают одно из другого, вектор транс­формации героев ясен с самого на­чала, изменения происходят плав­но, снято — красиво, эмо­ционально взве­шенно. Глав­ную роль — прач­ки, которая начинает бороть­ся за право го­лосовать на выборах и ре­шать судьбу своего ребенка, — ис­полнила Кэри Маллиган («Ве­ликий Гэтсби»). Мерил Стрип сыг­ра­ла лидера движения — Эмме­лин Панкхерст, которую журнал «Тайм» включил в число ста выдающихся людей ХХ века. Суфражистку сыграла Хелена Бонэм Картер.

Смешно, но история британских суфражисток вынесена на широкий экран впервые! В ос­нову сюжета лег период с 1912 по 1917 г., когда после 50 лет безрезультатных мирных акций активистки движения начали устраивать акции граж­данского неповиновения с бить­ем окон, подрывом поч­то­вых ящиков, порчей предме­тов ис­кусства в музеях, доп­росами, побоями и тюрьмами.

В британских кинотеатрах с 12 октября.

Мерил Стрип: «Сегодня многие думают, что „суфра­жи­стка“ — от слова „стра­дать“ (suffer). Читая сцена­рий, я была поражена, что в Вели­кобритании 1912 года 12 лет было легальным возра­с­том для брака, что после за­мужества женщина лишалась прав на свое наследство и не имела голоса в решении судь­бы детей (муж мог от­дать ре­бенка в приют). Это шоки­ру­ет. Но мне понрави­лось, что это фильм о прос­той работающей девушке, которой могла бы оказаться каждая. Моя ба­бушка — та­кая девушка. А вот что меня возмущает, так это то, что современные жен­щины получают шикарное об­разование, отличные оценки, но включены ли они в процесс принятия ключевых решений? Возьмем киноиндустрию. В Голливуде все читают rottentomatoes.com. Успех фильма в „помидорном рейтинге“ оз­на­ча­ет, что студии будут сни­мать похожие фильмы на по­хожие темы. Я очень глубоко закопалась в „подгнившие по­мидоры“ и специально прос­мотрела профайлы всех лю­дей, которые влияют на рейтинг фильмов на этом сайте: 168 женщин и 760 мужчин. Но дело в том, что мужчины и женщины не всегда любят одинаковые фильмы! Женщи­ны составляют половину по­тенциальных покупателей би­летов в кинотеатр, при этом мужчины принимают решения о том, какие фильмы снимать. Томатные весы перекошены в одну сторону. Я думаю, что в этом же году „помидоры“ должны уравнять количество мужчин и женщин, которые составляют рейтинг фильмов. Тогда и фильмы изменятся».

Кэри Маллиган: «Читая сценарий, я постоянно удив­лялась, что никогда раньше не слышала о женщинах, ко­то­рые боролись за мои изби­ра­тельные права, ходили на ми­тинги, протестовали, за ни­ми была установлена массив­ная слежка. Я работаю с бла­го­т­во­рительной организацией War Child и встречалась с де­вуш­кой из Уганды, кото­рую семь лет насильно дер­жа­ли в лаге­ре для детей-сол­дат. Ор­га­ни­зация помогла ей вер­нуть­­­ся домой и получить об­ра­зование. Вчера она сказа­ла мне, что са­­мая боль­шая по­мощь для та­ких лю­дей, как она — обра­зо­ва­ние. Мне по­ве­з­ло, потому что мне ни за что никогда не надо бы­ло бо­роть­ся. И мне бы хо­телось ду­мать, что я могла бы бо­роться за ко­го-то, но я не могу пред­ста­вить, сколько смелости на­до, чтобы быть суфражисткой в начале XX века. Методы, ко­торые им пришлось приме­нять, были довольно ради­каль­ными, но то, чего они хо­тели, не было ни­сколько ра­ди­кальным да­же для того вре­мени, потому что во мно­гих странах у жен­щин на тот момент уже было избирательное право».