Любовь и соколы: на Венецианском фестивале показали новый фильм Эмира Кустурицы

По форме это лихо (не считая топорных спецэффектов в финале) исполненный балканский бурлеск, в котором разрывы бомб почти не отличимы от залпов фейерверков, а свадьба с легкостью неимоверной оборачивается кровавым пожарищем и барбекю из жениха. По сюжету - любовная повесть о роковом влечении невеселого деревенского молочника (сам Кустурица) к полусербке-полуитальянке с тяжелым полувоенным прошлым и внешностью Моники Белуччи, отданной в жены боевому генералу в то время, как Кустурица должен (но уже не хочет) жениться на его акробатке-сестре. Оказавшись вместе, они безуспешно стараются убежать от войны, так сказать, преследующей их любовь. По жанру сам Кустурица называет свой фильм сказкой, война носит в ней сколь абстрактный, столь и перманентный характер, и снимает все ожидания хэппи-энда.

Лучшее, что есть в картине – это работа режиссера (и многочисленных тренеров) с животными. Они – не просто часть пейзажа, а равноправные действующие лица, причем самые симпатичные. Курицу, которая перед тем, как снести яйцо, прыгает перед зеркалом, уже не забыть. Так же как и гусей, купающихся в крови свиньи. Одним из главных героев является сокол, с которым не расстается герой Кустурицы. Птица способна исполнять танец под музыку, сочиненную сыном режиссера. Кроме них в картине присутствуют трудолюбивый осел, мудрый змей, поэтичная бабочка, а также овцы, медведь – легче назвать какой живности нету в фильме.

Худшее, что в нем есть, - это, собственно, сама любовная линия, в которой, несмотря на явное восхищение Кустурицы своей партнершей, он не проявляет особого артистизма и между героями не чувствуется никакой химии. Белуччи же демонстрирует героическую самоотверженность, то таская Кустурицу на плечах, то пришивая ему оторванное ухо, то сидя с ним в колодце, дыша через соломинку, - у нее в картине неожиданно много разнообразных трюков, которые пришлись бы к месту и в ее роли в фильме про Джеймса Бонда.

Традиционная избыточность и славянская чувствительность Кустурицы мало кого могут оставить равнодушными – публика, возможно, полюбит эту картину, большинство критиков будет долго и мстительно ненавидеть. Но, думаю, при любых раскладах нельзя не оценить виртуозную режиссёрскую технику Кустурицы, его мастерство в организации хаоса – как в кадре, так и в фонограмме. Особенно в сравнении с новейшим образцом творчества любимца критиков филиппинца Лава Диаса, стругающего свои поделки при помощи рубанка и выделывающего первобытным долотом. Кое-чего стоит и старомодный гуманизм Кустурицы – особенно в сравнении с Ульрихом Зайдлем, хладнокровно наблюдавшим за убийством животных в своем «Сафари». В картине Кустурицы много насилия, и животные, как и люди, часто гибнут на экране от взрывов, разрывов мин и т.д. Но фильм, работа над компьютерной графикой которого велась два года, замыкает целых три титра о том, что ни одно животное не пострадало.

Что касается Диаса, то его тоже есть за что поблагодарить. Его почти полностью снятое в темноте с почти не различимыми персонажами действо под названием «Женщина, которая ушла» продолжалось «всего» три с половиной часа, хотя предыдущее длилось все восемь. Сюжет о женщине с золотым сердцем, отсидевшей в тюрьме 30 лет и вынашивавшей план мести обидчику, но передумавшей в связи с просветлением, постигшим её ввиду заботы об изнасилованном трансвестите, ничем особенно не плох, и его вполне можно было бы уложить в полтора часа, но тогда этот фильм мало бы кто заметил. Кино не сильно ночевало в эстетике Лава Диаса. Его герои по несколько раз, как в плохом сериале, проговаривают все то, что хорошие режиссёры нашли бы способ показать на экране. Но чтобы прослыть радикальным режиссером, надо постараться избавиться от изображения, что примерно и проделывает филиппинский маэстро в своей работе.

На фоне этого арт-убожества (не думаю, что жюри Сэма Мендеса удержится от того, чтобы его поощрить - чисто из гуманитарных соображений) картина француза Стефана Бризе, тоже посвящённая незавидной женской судьбе - "Жизнь" по одноимённому роману Мопассана - представляется работой, достойной сравнения с Ренуаром (и художником, и режиссером). Жизнь благородной Жанны кажется праздником только в юности при девическом высаживании ею цветков в саду. С замужеством, изменами мужа и последующей его бесславной погибелью в жизни женщины наступает осень, а с отъездом любимого сына (он предаст мать и промотает все её состояние) - и вовсе глухая зима. У природы нет хорошей погоды для Жанны. Актриса Жудит Шамия и режиссёр передают возраст и состояние героини, почти не прибегая к помощи грима, фильм по хрестоматийному роману сделан без всякой литературщины, изящными и сильнодействующими средствами современного авторского кино, пока недоступными на Филиппинах.

Эмир Кустурица и Моника Белуччи. Сцена из фильма «По млечному пути»

КСТАТИ

Ещё чуть-чуть и прямо в «Рай»

Кончаловской снял неожиданный для себя фильм, не похожий ни на одну из десятков его работ – что уже удивительно. Например, предыдущая его картина, премированные в Венеции «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», следовала за парадокументальной стилистикой, возможно, лучшей вещи режиссера, «История Аси Клячиной». «Рай» открывает какого-то нового Кончаловского, и это само по себе достойно восхищения, особенно если заглянуть в его паспортные данные. Мало кто способен на такое обновление, особенно в отечественном кино, где с возрастом у режиссеров, как правило, отшибает все: талант, связь с реальностью, понимание контекста, ремесло, наконец. У Кончаловского, надо сказать, со всем этим полный порядок (подробности)

Любовь и соколы: на Венецианском фестивале показали новый фильм Эмира Кустурицы

Эмир Кустурица и Моника Белуччи. Сцена из фильма «По млечному пути»

Читайте также