Научно – исследовательская работа На тему: « Основные темы лирики Марины Ивановны Цветаевой».

Цель нашей работы - исследовать основные темы лирики Марины Ивановны Цветаевой.

Задачи:

Проанализировать отобранные стихотворения.

Выполнить сравнительно-сопоставительный анализ.

Определить основные темы стихотворений М.Цветаевой.

Обобщить результаты работы.

Методы: анализ, интерпретация текстов стихотворений, сравнение и обобщение полученного материала.

Серебряный век является значимой эпохой в истории мировой культуры и литературы. Первые два десятилетия XX века - это период расцвета русской литературы, прежде всего поэзии, когда на литературной арене одни за другими сменялись символисты, акмеисты, футуристы. В это время творили: Александр Блок, Анна Ахматова, Владимир Маяковский, Марина Цветаева и многие другие.

Но гениальность Марины Цветаевой неоспорима, её стихи читались, читаются, и будут читаться людьми разных возрастов, национальностей и вероисповеданий. Её уникальность как поэта и в том, что она не относилась ни к одному из течений в поэзии Серебряного века.

Поэтому темой нашей исследовательской работы и стало изучение творчества Марины Цветаевой, а именно тематики её стихотворений. У неё было свое собственное, не похожее ни на кого и в то же время близкое многим понимание действительности, жизни, любви. Цветаева всегда оставалась самой собой. Её судьба - это непростой путь русской женщины, человека, преданного искусству. Поэтому её творчество , без сомнения, вызывает глубокий интерес.

Марина Цветаева начала писать в юном возрасте. Её первый сборник «Вечерний альбом» был издан, когда ей исполнилось 18 лет. На протяжении своей жизни Цветаева столкнулась со многими испытаниями: это и события в истории России: Первая Мировая война, две революции, Гражданская война; и личные драмы поэтессы: смерть дочери, долгая разлука с мужем, эмиграция. Но, несмотря ни на что, Марина Цветаева продолжала писать. Цветаевой - она была поэтом с большой буквы и считала это своим призванием.

Актуальность проблемы заключается в том, что анализ тематики творчества Цветаевой позволяет глубже исследовать магистральную линию развития русской литературы XX века, так как Марина Цветаева — одна из талантливейших поэтесс этого литературного периода. Судьба поэтессы сложилась трагически, но она была настолько яркой личностью и талантливым художником, что все жизненные перипетии нашли отражение в ее лирике.

Данная работа может быть взята за основу при изучении творчества М.Цветаевой на занятиях литературы.

Основные темы лирики Марины Цветаевой:

Таинственность и загадочность этого «острова детства» раскрываются в стихотворении «В зале», вошедшем в сборник «Вечерний альбом». В обычной зале с приходом темноты обостренное детское восприятие придает простым житейским картинам особую значимость.

Не медлим! Минута настала!

Уж кто – то идет из угла.

Нас двое над тёмной роялью

Склонилось, и крадется жуть.

Ночная стихия всегда будет для Цветаевой по-особому влекущей, манящей и грозной. В этом стихотворении для неё важна мысль о том, что детям все «тайны вручены».

Подвластен им и мир «вечерних ведений»: « Мы, дети, сегодня цари».

Жизнь ребенка, по Цветаевой, необычайно наполнена и динамична. Каждый её миг открывают юному человеку новые для него истины, обогащает новым опытом. В цветаевском стихотворении это опыт борьбы духовной, ведь детям приходится противостоять не только пугающим и зловещим теням, но и собственным слабостям, малодушию. Цена победы над собой велика, и дети могут ею гордиться:

Мы цепи таинственной звенья,

Нам духом в борьбе не упасть,

Последнее близко не упасть,

Последнее окончится власть.

Дети чувствуют кровную связь с миром, сознание собственной значимости переполняет их, они переоткрыватели всего, что их окружает! И как далеки от этого взрослые, зачастую столь придавленные обыденностью, что забывают о непостижимой прелести существования, обитая « в мире, где всяк сгорблен и взмылен». Поэтому так отчетливо разделяет Цветаева мир взрослых, лишенный поэзии («скучны и просты их дни»), и мир детей, многосложный, многоцветный и огромный.

Радость познания связана для детей и с миром книг . Детское восприятие книг , убеж­дена Цветаева , глубоко и своеобразно . В письме М . Волошину (1911) она замечает : « Семи лет Мцыри и Евгений Онегин гораздо верней и глубже понимаются , чем двадцати . Не в этом дело , не в недостаточном понимании , а в слишком глубоком , слишком чутком , болезненно - верном !» И позднее , в 1940 году , Цветаева подчеркнет ту же мысль : « Люби­мое занятие с четырех лет — чтение , с пяти лет — писание . Все , что любила , — любила до семи лет . Сорока семи лет от роду скажу , что все , что мне суждено было узнать , — узнала до семи лет , а все последующие сорок — осознавала ».

Мир , преображенный « волшебной силой песнопенья », с ранних лет был дорог Цве­таевой . Не случайно в ее поэзии так много реминисценций , упоминаний о прочитанном , а литературные персонажи часто выступают действующими лицами ее произведений .

« Неизменившие друзья » — так названы Цветаевой любимые ею в детстве « книги в красном переплете ». « Рай детского житья » освещен их присутствием в жизни героини . Чтение и игра матери на рояле сливают воедино мир слова и мир музыки .

Книги становились своеобразной школой чувств :

О , золотые времена ,

Где взор смелей и сердце чище !

Вернуть эту первозданность ощущений невозможно , как невозможно вернуться в прошлое .

Новый жизненный опыт , новые переживания и обстоятельства навсегда разделили пору детства и пору юности . Героине остается лишь воскликнуть вслед минувшим дням : « Куда ушли , в какую даль вы ?»

Атмосфера родного дома, его « рыцарский дух », « жизнь на высокий лад » во многом определили свойства натуры Цветаевой . Понятие « дом » означало для нее особый уклад жизни . Ее лирическая героиня воспринимает дом как живое существо , преданное и пони­мающее .

Именно об этом говорится в стихотворении « Наша зала », вошедшем в сборник « Вечерний альбом ». « Зала » — действующее лицо цветаевской лирики . Если в стихо­творении « В зале » это хранительница детских тайн , свидетельница « сражений », то теперь зала — наперсница , любящая и ласковая советчица героини , уже повзрослевшей , уже изведавшей первые сомнения и разочарования . Автор сравнивает ее с заботливой няней :

Мне тихонько шепнула вечерняя зала Укоряющим тоном , как няня любовно : — Почему ты по дому скитаешься , словно Только утром приехав с вокзала ?

Большая часть стихотворения — монолог залы , в нем — тревога за судьбу героини :

Я слежу за тобою внимательным взглядом , Облегчи свою душу рассказом нескорым !

Героиня переживает драму первой любви , и зала , словно близкий человек , сострада­ет ей :

О , не бойся меня , не противься упрямо : Как столетняя зала внимает не каждый !

Это обращение призвано еще больше оттенить одиночество героини . Ей в эти мину­ты не с кем разделить свою муку , некому излить свою душу . И родные стены утишают ее боль , как это мог сделать бы только друг :

Все скажи мне, как все рассказала однажды Мне твоя одинокая мама

Стихотворение « "Прости" волшебному дому », также вошедшее в книгу « Волшеб­ный фонарь », было написано Цветаевой в пору прощания с родительским домом . Близость разлуки предельно обостряет чувства , делая милее каждую деталь , каждую примету в облике родного дома :

Темный узор на портьере , С медными ручками двери . В эти минуты последние Все полюбилось , как встарь .

Дом бережно хранит в себе все — и секреты детства , и отважные мечты (« жажда великих путей »), и сон отроческих надежд , неясных , но пленительных , сверкающих , как « светлые замки из инея ».

Возгласы эти и песенки ,

Чуть раздавался звонок !

И через залу по лесенке

Стук убегающих ног .

Цветаева запечатлевает здесь музыку юности , когда пение звучит в лад долгождан­ному звонку , когда в любую минуту счастье кажется близким и так стремителен бег навстречу грядущему .

« Прости » в названии этого стихотворения означает не только прощание , но и благо­дарность дому за все его « небывалые весны » и « дивные зимы ». Дому героиня обязана яркостью , незабываемостью первых жизненных впечатлений .

Пророческим оказалось цветаевское стихотворение 1913 года « Ты , чьи сны еще непробудны . »

Героиня предчувствует , что судьба любимого дома будет трагической . ( Дом в Трех­ прудном переулке , в котором родилась поэтесса , действительно не уцелел в годы револю­ ции .) Она предвидит не просто гибель конкретного дома , но и всего того мира красоты , гармонии , духовности , который он собой олицетворял :

Будет скоро тот мир погублен , Погляди на него тайком , Пока тополь еще не срублен И не продан еще наш дом

Отголосок грядущих потрясений звучит в этих словах . Потому так важно успеть приобщиться к этому миру :

В переулок сходи Трехпрудный , Если любишь мои стихи

Потому так настойчива цветаевская мольба - просьба :

Умоляю - пока не поздно, Приходи посмотреть наш дом.

Этот мир невозвратно – чудный Ты застанешь еще, спеши.

В творчестве Цветаевой образ матери занимает особое место . Ей посвящены не только стихи , но и проза : « Мать и музыка » (1934), « Сказка матери » (1934). В авто­биографических очерках и письмах Цветаевой можно найти много упоминаний о Марии Александровне . Ее памяти посвящено и стихотворение « Маме » ( сборник « Вечерний альбом »). Автору очень важно подчеркнуть духовное воздействие матери на дочерей

Натура тонкая и глубокая , художественно одаренная , она ввела их в мир прекрасного . С самых ранних лет музыка была для Цветаевой тождественна голосу матери :

В старом вальсе штраусовском впервые Мы услышали твой тихий зов…

« Мать — сама лирическая стихия », - пишет Цветаева . Искусство было средоточием внутренней жизни матери , страстью ее души . « Мать . — страстная музыкантша , страстно любит стихи и сама их пишет . Страсть к стихам — от матери ». Благодаря ей и для детей искусство стало некой второй реальностью , подчас более желанной .

Душа , была убеждена Мария Александровна , должна уметь противостоять всему безобразному и дурному .

К детским снам клонясь неутомимо

( Без тебя лишь месяц в них глядел !),

Ты вела своих малюток мимо

Горькой жизни помыслов и дел .

Мать научила детей чувствовать боль — свою и чужую , сумела отвратить их от лжи и фальши внешних проявлений , даровав им раннюю мудрость : « С ранних лет нам близок , кто печален , Скучен смех . » Такая нравственная установка рождала внутреннюю неу­спокоенность , невозможность удовлетвориться житейским благополучием :

Наш корабль не в добрый миг отчален И плывет по воле всех ветров !

Материнская Муза была трагической . В 1914 году Цветаева писала В . Розанову : « Ее измученная душа живет в нас , — только мы открываем то , что она скрывала . Ее мятеж , ее безумие , ее жажда дошли в нас до крика ». Груз , принятый на плечи , был тяжел , но он составил и главное богатство юной души . Духовное наследство , завещанное матерью , означало глубину переживаний , яркость и обостренность чувств и , конечно же , благород­ство сердца . Всем самым лучшим в себе , как признавала Цветаева , она обязана матери . Боль ее ранней потери , тоска сиротства сопровождали ее всю жизнь .

До убедительности , до Убийственности — просто : Две птицы вили мне гнездо : Истина — и Сиротство .

Во многом благодаря матери в душе жила память о детстве , как о « лазурном ост­рове ».

Московская тема появляется уже в ранних стихах Цветаевой . Москва в ее первых сборниках — воплощение гармонии . Прозрачными акварельными красками рисует Цве­таева лирический образ города .

В стихотворении « Домики старой Москвы » город предстает как символ минувшего . В ритмическом плане стихотворение напоминает старинную танцевальную мелодию . В нем воскресают слова и понятия , передающие аромат давних времен : « вековые ворота », « деревянный забор », домики , где « потолки расписные » и « клавесина аккорды ». Но эти московские домики — « слава прабабушек томных » — исчезают , « точно дворцы ледяные по мановенью жезла ». А с ними старая Москва утрачивает былую торжественность , вели­чавость . « Домики с знаком породы » были хранителями души . Город беднеет с их исчезно­вением .

Облик Москвы в ранней цветаевской поэзии светел . Город присутствует и в снах ге­ роини , и в ее мечтах . Гармония их взаимоотношений еще ничем не нарушена . Но меня­ется жизнь , меняется и восприятие города . Путешествие в Петроград зимой 1915 - 1916 позволило Цветаевой ощутить себя именно московским поэтом . Кратковременная разлу ка с родным городом заставила взглянуть на него новыми глазами , как бы со стороны , что послужило импульсом для создания одного из самых известных цветаевских циклов — « Стихи о Москве ».

Этот цикл можно назвать величальной песней Москве . В нем город предстает как средоточие всех путей , сердце Родины . Символично время рождения цикла — 1916 год : очень скоро жизнь « в дивном граде сем , в мирном граде сем » неузнаваемо переменится . Цветаева увидит совсем другую Москву — разоренную , страдающую , потерявшую мно­гих своих сыновей . Эту Москву она проникновенно и пронзительно точно опишет в сборнике « Лебединый стан », в очерках « Октябрь в вагоне », « Мои службы », в дневни­ковых записях 1917 - 1921 годов . Автор переживает за судьбу родного города как за судьбу родного человека . В цикле « Москве » (1917) с отчаянием и нежностью обратится она к любимому городу :

— Голубочки где твои ? — Нет корму .

— Кто унес его ? — Да ворон черный .

— Где кресты твои святые ? — Сбиты .

— Где сыны твои , Москва ? — Убиты .

Ощущая Москву частицей своей души , героиня готова вручить ее , как и свое сердце , тому , кто достоин такого дара . Как наследство , завещает она Москву дочери ( первое стихотворение цикла ) и как дар дружбы — собрату по ремеслу ( второе стихотворение цикла ):

Из рук моих — нерукотворный град

Прими , мой странный , мой прекрасный брат .

В своих стихах Цветаева всегда экономно , прицельно использует цвет . В « Стихах о Москве » определяющий цвет — красный , он дан в сочетании с золотым и синим . Крас­ный цвет в народной традиции неразрывно связан с красотой , любовью , жизнью сердца . И Цветаева сознательно следует этой традиции , используя для передачи различных нюан­сов все оттенки этого цвета . У нее « красный », « червонный », « багряный » означают « пре­красный », « драгоценный », « дорогой »: « Червонные возблещут купола », « с багряных обла­ков », « во червонный день Иоанна родилась Богослова », « Иверское сердце , червонное , горит ».

Московская тема в творчестве Цветаевой всегда связана с темой пути , путешествия , открытия . « С кремлевского холма » героине видна вся земля . Москва дает ощущение про­странства , распахивает перед ней дали :

Москва ! — Какой огромный Странноприимный дом ! Всяк на Руси — бездомный . Мы всё к тебе придем .

Общение с городом , поклонение его святыням врачует душу . Любящее сердце Москвы открыто всем обиженным , заблудшим , заплутавшим , страждущим .

Человек может быть грешен , глух к чужим страданиям и боли , но рано или поздно в нем проснется желание очистить свою душу . И тогда он сумеет расслышать отдаленный , но настойчивый зов с « колокольного семихолмия »:

Издалека - далече — Ты все же позовешь .

Долгие годы неумолчный зов этот звучал и для самой Цветаевой , вынужденной в 1922 году покинуть Россию .

Поэт дорожит Москвой не только как родным городом , но и как святыней Отечества , столицей .

Неторопливая , плавная , с многочисленными повторами мелодия звучит в стихо­творении , вошедшем в цикл « Стихи о Москве »:

Над синевою подмосковных рощ Накрапывает колокольный дождь .

В нем предстают образы старой России и города « сорока сороков » церквей , коло­кольные перезвоны которых перекликались , подхватывались подмосковными . Воедино с миром природы сливается музыка колоколов . В этом стихотворении есть еще один важ­ный для московского цикла мотив — мотив святости и праведности . Он связан с образом странников , которых так много было на бескрайних просторах Руси . В их душах — вера , смирение , отрешенность от мира . Странники - слепцы не идут , а « бредут ». И словесные повторы в стихотворении передают ритм их неспешного движения :

Бредут слепцы Калужскою дорогой , — Калужской — песенной — привычной , и она Смывает и смывает имена Смиренных странников , во тьме поющих Бога .

Образ странников напоминает о нескончаемости жизненных дорог , путей познания истины . Странничество для автора имеет особый смысл . Это и предназначение , и дар . Путь самоотречения , кроткого служения Богу непрост и нелегок . Земные страсти и заботы держат душу в своем плену . И однажды , думается героине , устав от этого плена и от­решившись от всех мирских привязанностей , она тоже встанет на этот путь :

И думаю : когда - нибудь и я , Устав от вас , враги , от вас , друзья , И от уступчивости речи русской , — Надену крест серебряный на грудь , Перекрещусь и тихо тронусь в путь По старой по дороге по Калужской .

Цветаевская героиня с присущей ей безоглядностью бесстрашно устремляется навстречу неизведанному . Она мечтает реализоваться , состояться в множестве « ролей » и призваний . В стихотворении « Молитва », вошедшем в сборник « Вечерний альбом », она страстно заявляет :

Всего хочу : с душой цыгана

Идти под песни на разбой ,

За всех страдать под звук органа

И амазонкой мчаться в бой .

Принимая жизнь как дар Творца , поэт говорит о невероятной , почти непомерной для осознания простым смертным ценности этого дара :

Ты Сам мне подал — слишком много ! Я жажду сразу — всех дорог !

И неким ответом на щедрость этого дара героине видится необходимость наполнить каждый день новым действием , движением вперед :

Чтоб был легендой - день вчерашний,

Чтоб был безумьем - каждый день…

Истовость натуры героини запечатлена и в стихотворении « В раю » (1912). Небесное и земное противостоят здесь друг другу . Горний мир — мир , где нет тревог и печалей , представляется ей гармоничным , но чужим :

Виденья райские с усмешкой провожая , Одна в кругу невинно - строгих дев , Я буду петь , земная и чужая , Земной напев !

Но страстной , мятежной душе героини нет умиротворения :

Где всё покой ,я буду беспокойно Ловить твой взор..

Слишком сильны ее земные чувства , слишком драгоценны воспоминания о земном . Даже боль пережитой любви — одно из сокровищ души . И это очарование всего земного — и печального , и радостного — невозможно забыть : « Я о земном заплачу и в раю . »

Редкое жизнелюбие героини цветаевской лирики парадоксальным образом связано с авторскими размышлениями о смерти , уходе из жизни . Эта тема не раз возникает в твор­честве Цветаевой . С ранних лет поэт ощущает тонкость той незримой грани , что отделяет бытие от небытия . Желая понять запредельное , Цветаева мысленно пытается перешагнуть эту грань . В очерке « Смерть Стаховича » (1919) она пишет : «. кем бы ни был мне мерт­вый , верней : как мало бы я ему , живому , ни была , я знаю , что в данный час ( с часа , кончающегося с часами ) я ему ближе всех . Может быть — потому , что я больше всех на краю, легче всех пойду ( пошла бы ) вслед . Нет этой стены : живой — мертвый , был — есть ». Об отсутствии « этой стены » она сказала еще в стихотворении « Идешь , на меня похожий . » (1913).

И после земной жизни душа героини как бы созерцает оставленный ею мир , напоминающий о том , что она « тоже была » . « Прохожий » в стихотворении не имеет конкретных примет . Освещенный солнцем , он кажется героине похожим на нее саму — когда - то жившую — смешливую , ироничную :

Не думай , что здесь — могила , Что я появлюсь , грозя . Я слишком сама любила Смеяться , когда нельзя !

Цветаевская героиня не приемлет безразличия и безучастности . Ей важно , чтобы « прохожий » остановился , почувствовал в ушедшем своего ближнего , задумался , но без уныния и скорби :

Легко обо мне подумай ,

Легко обо мне забудь .

Голос из - под земли » не должен быть пугающим для живущего : пусть он так же , как она , ощутит близость между двумя мирами , связь между ними . Поэтому голос лирической героини так ласково - кроток , так полон заботы и нежности . И горечь :

Я тоже была ,прохожий! Прохожий, остановись.. -

Как лучь тебя освещает! Ты весь в золотой пыли..

Развитие этой темы — в стихотворении « Уж сколько их упало в эту бездну . » (1913). Героиня пытается разглядеть в дали лет тот день , когда ей будет суждено исчез­нуть « с поверхности земли ». Никому из смертных не миновать этого . Но как трудно представить , что когда - то наступит этот миг и — « застынет все , что пело и боролось ,/ Сияло и рвалось », ведь героиня так дорожит всем , что есть « на ласковой земле », всем многообразием звуков , голосов , красок . И мысль о том , что после ее ухода ничего не изменится вокруг , жизнь для других останется прежней — обыденной , полной забот , совершенно нестерпима для нее .

Со свойственным ей максимализмом она обращается сразу « к вам всем ». Это весьма характерный пример цветаевского гиперболизма чувствований : « что мне , ни в чем не знавшей меры ,/ Чужие и свои ?!» В искупление грядущей разлуки с землей она просит любви — большей , чем та , что достается ей ныне . Но эта просьба звучит крайне катего­рично и настойчиво :

Я обращаюсь с требованьем веры . И с просьбой о любви .

Она ждет , чтобы ее любили — за независимый и гордый нрав , за достоинство и великодушие , за пережитые разочарования и боль , за сплав разнородных начал , при­чудливо соединившихся в ее ранимом и любящем сердце — и , наконец , за неизбежный уход с земли , столь трагический для нее — « такой живой и настоящей ».

6.Тема бессонности

Тема бессонности — одна из ключевых в творчестве Цветаевой . Бессонность — важнейшее свойство ее лирической героини , неотъемлемая составляющая ее духовной жизни .

В философской системе Цветаевой бессонность означает « растревоженность » духа , не знающего безразличия , апатии , « сна », в противовес равнодушию это вечный вызов всему неподвижному , оцепенелому , застывшему в своем развитии , вызов миру , « где наичернейший — сер !», готовность к подвигу .

Наиболее ярко это понятие раскрывается в цикле « Бессонница » (1916). Здесь бессон­ница предстает перед читателем во множестве обликов . Неизменно одно — она « вечная спутница » лирической героини . Именно бессонница дает героине возможность уйти в свой , особый мир , отрешиться от обыденности , остаться наедине с собой , отринув тщету и суетность дня . Она помогает героине обрести новый взгляд на бытие .

Бессонница диктует героине свои законы , обязывая ее быть личностью , выступает неким катализатором развития ее индивидуальности . Остановимся на одном стихотворе­нии из цикла — « Сегодня ночью я одна в ночи — / Бессонная , бездомная черница !» Эта самохарактеристика весьма показательна : одинокая ( без спутника ), бессонная ( без сна ), бездомная ( без дома ), она тем не менее не ощущает себя несчастной и обделенной . Ей ведома особая радость : « Сегодня ночью у меня ключи / От всех ворот единственной столицы !» Она чувствует себя владелицей тех сокровищ , которые недоступны другим . « Ключи от всех ворот » — здесь символ доступа к тайнам не только « единственной столицы », но и подспудной , сокровенной жизни человеческой души .

Она счастлива тем , что город в эту пору словно принадлежит ей одной , и призвана оберегать и хранить его сокровища , служить ему . Мотив самоотверженного , само­отреченного служения подчеркнут и словом « черница » — монахиня . Для « бездомной чер­ницы » город — дом .

В стихотворении присутствует и важный для цветаевского творчества мотив пути . В данном случае это путь познания и самопознания . Именно бессонница побуждает героиню вступить на этот путь : « Бессонница меня толкнула в путь ». Бессонница же пробуждает и проясняет в душе героини самые высокие и светлые чувства — от восхи­щения красотой Кремля (« О , как же ты прекрасен , тусклый Кремль мой !») до нежности и любви ко всему миру . Благоговение и любовь к « единственной столице » рождают любовь ко всей земле :

Сегодня ночью я целую в грудь – Всю круглую воюющую землю…

Таким образом , бессонница , « толкнув » героиню в путь , распахивает перед ней горизонт . Обостряя чувство причастности к святыне « нерукотворного града », бессонница заставляет героиню с кремлевского холма мысленно окинуть взором неоглядные дали . ( Вспомним строки О . Мандельштама : « На Красной площади всего круглей земля / И скат ее твердеет добровольный ».) Так возникает в душе героини стремление внести умиро­творение в жизнь страдающей « воюющей земли » (« воюющей » метафорически и реально : 1916 год — третий год мировой войны ).

Бессонница предельно обостряет все ощущения героини :

Вздымаются не волосы — а мех,

И душный ветер прямо в душу дует

Эпитет « душный » несет здесь двойную нагрузку . Во - первых , с его помощью « рифмуются » смысл и звучание соседних слов : « душный ветер » — « в душу ». Во - вторых , он подчеркивает нестерпимую , невообразимую глубину проникновения внешнего мира во внутренний . Открытость , распахнутость души героини таковы , что « ветер прямо в душу дует ». Он проникает внутрь всего существа .

Город в стихотворении не только определенная географическая точка — Москва , но и сама душа героини . Это путешествие в ночи для нее еще и путешествие по улицам и площадям своего беспредельного внутреннего мира . И поскольку , по убеждению Цветаевой , душа в ночи всегда вырастает , героиня находит в себе силы подняться над всем и всеми , а поднявшись , всех пожалеть ( всех — независимо от того , счастливы они или нет ):

Сегодня ночью я жалею всех ,

Кого жалеют и кого целуют .

Собственное одиночество ничуть не ожесточает героиню , не разводит ее с миром . Напротив , по мере прохождения « бессонной черницей » своего пути , по мере того , как ее душой овладевает прелесть ночи , возвышенная красота окружающего , в сердце ее воз­никает и крепнет столь же прекрасное сострадательное чувство любви . Причем это любовь в народном понимании — любовь - жалость . Такой путь благодаря бессоннице проходит ее душа — от примиряющего поцелуя любви всей земле до нежности ко в с е м людям — разным по судьбе , но единым в своей земной доле . Этот мотив примирения , мечта о гармонии возникали и раньше в цветаевской лирике . Вот строки из стихотворения 1915 года :

Я знаю правду !

Все прежние правды — прочь !

Не надо людям с людьми на земле бороться !

Многим поэтам разных времен виделась картина грядущего умиротворения : « когда народы , распри позабыв , / В счастливую семью соединятся » ( Пушкин ); « когда по всей планете / Пройдет вражда племен : исчезнет ложь и грусть » ( Есенин ). Цветаевская героиня понимает : эти времена никогда не наступят , если люди не научатся сострадать друг другу , если не проникнутся активным стремлением к деятельному добру . Ее собственная душа в способности любить вырастает до самоотречения .

Бессонность в цветаевской лирике не только свойство души , но и способ существо­вания в мире . Об этом — десятое стихотворение цикла . Героиня , идя по ночному городу , видит в нем и других неспящих : « Вот опять окно , / где опять не спят ». Горящее в ночи ок­но — знак чьей - то бессонности . Что бы ни было за ним — радость ли , горе , одиночество , счастье любви , — такое окно , подчеркивает автор , всегда знак чего - то важного в судьбах людей . Как некий сигнал в бескрайнем океане темноты , оно всегда громко звучит в ночном мраке . Удачно найдено здесь автором слово « крик »: « Крик разлук и встреч — / Ты , окно в ночи !» « Разлуки » и « встречи », врываясь в ровное течение жизни , диктуют свои законы , заводят свой распорядок , подчиняющийся лишь прихотливой логике расставаний и узнаваний . И это значит , что для бессонных людей не может быть и речи о тихом , без­мятежном , бестревожном бытии :

Нет и нет уму Моему — покоя.- И в моем дому завелось такое.

Бессонность для героини — способ не только жизненного , но и творческого суще­ствования . ( Вспомним строки Пастернака : « Не спи , не спи , Художник , / Не предавайся сну ».) Об этом говорится в другом стихотворении цикла , где героиня обращается к ночи , слагая ей некий торжественно звучащий языческий гимн : « Черная , как зрачок , как зрачок , сосущая / Свет — люблю тебя , зоркая ночь ». « Сосущая свет » — впитывающая свет , пре­ображающая его . Ночь дорога ей как источник творческого вдохновения , « праматерь песен ». Ночь наделена могучей властью : в ее « длани узда четырех ветров ». Она владыче­ ствует и над обычными ветрами , и над стихиями поэзии . Себя героиня видит лишь подчиненной этой повелительнице :

Клича тебя , славословя тебя , я только Раковина , где еще не умолк океан .

Уподобление ночи океану вызывает ассоциацию с тютчевскими строками из стихо­творения « Как океан объемлет шар земной . »:

И мы плывем , пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

В цветаевском стихотворении ночь мыслится прежде всего как Океан Поэзии . Поэт , приобщившись к этой стихии , стремится передать шум океана , донести до других звуки гармонии — так раковина , что заключает в себе отзвук величественной мелодии морской стихии , доносит ее до того , кто захочет вслушаться . Обращение к ночи , как к океану , мы найдем и у поэта — современника Цветаевой — О . Мандельштама . В стихотворении « Раковина » он писал :

Быть может , я тебе не нужен ,

Ночь ; из пучины мировой ,

Как раковина без жемчужин ,

Я выброшен на берег твой .

Героиня стихотворения Цветаевой тоже помнит о возможности раствориться в этом океане , потонуть в ночи , слиться с ней :

Ночь ! Я уже нагляделась в зрачки человека !

Испепели меня , черное солнце — ночь !

Она готова отречься от былых привязанностей (« Я уже нагляделась в зрачки человека !»), признав над собой владычество « праматери песен ».

Отдавая себя во власть « черному солнцу » — ночи , героиня отдает себя во власть могучей и грозной творческой стихии . И именно бессонница помогает героине сделать важнейший нравственный выбор . Это сознательный выбор в пользу непокоя , в том числе и поэтического — непрестанного горения души .

7. Поэты современники в лирике Цветаевой.

Обращения Цветаевой к поэтам - современникам многочисленны и разнообразны . Цветаева обладала редким даром — удивительным умением восхищаться талантом , быть благодарной художнику , глубоко чувствовать душу в его творениях . Всегда чуждавшаяся всякого рода поэтических объединений , презиравшая богему , далекая от окололитератур­ной борьбы самолюбий и амбиций , она была счастливо лишена чувства творческой зависти или ревности . Самозабвенным и безоглядным было ее восхищение художником , соприкосновение с чужим вдохновенным словом рождало в ответ « небесный пожар » души .

Однако обращения Цветаевой к современникам были не только данью восхищения . Ее стихотворения , очерки , воспоминания , статьи , посвященные поэтам , содержат тонкий и точный анализ творческой личности . Ее оценки глубоки и оригинальны . Поэтому , знакомясь с творчеством многих авторов XX века , невозможно пройти мимо цветаевских отзывов . С их помощью можно лучше и яснее представить себе человеческую и худож­ническую суть Владимира Маяковского и Константина Бальмонта , Андрея Белого и Бориса Пастернака , Осипа Мандельштама и Валерия Брюсова . Касаясь творчества уже ушедших поэтов , она считала особо важным воссоздать живой облик поэта , вернуть его читателю . Символично в этом плане название очерка о Максимилиане Волошине — « Живое о живом » (1932).

Остановимся подробнее на двух цветаевских стихотворных циклах , посвященных поэтам - современникам , — « Стихи к Блоку » (1916, 1920, 1921) и « Ахматовой » (1916). Оба поэта занимали совершенно особое место в душе Цветаевой . Их творчество было для нее целым миром , их личность притягивала . Александр Блок , например , виделся ей не просто поэтом , но существом высшего порядка : « Божий праведник мой прекрасный ». Кроме того , он был для Цветаевой идеальным воплощением , по выражению Пушкина , « взыска­тельного художника », поднявшегося на огромную нравственную высоту . Одно из стихо­творений 1920 года Цветаева заключает строками :

Предстало нам — всей площади широкой !

— Святое сердце Александра Блока .

Блоковский цикл насыщен реминисценциями из стихотворений самого поэта . Цветаева стремится постичь тайну духовной жизни художника . Это и рассказ о любви — в нем переданы тончайшие оттенки чувств лирической героини . Одна из отличительных черт этого цикла — музыкальность , что весьма символично , ведь и сам Блок придавал огромное значение музыке , которая воспринималась им как мировая стихия .

Об отношении Цветаевой к Блоку можно судить уже по первому стихотворению цикла « Стихов к Блоку » (1916) — трепетно воспринимается ею звук самого имени поэта :

Имя твое — птица в руке , Имя твое — льдинка на языке . Одно - единственное движенье губ . Имя твое — пять букв .

Анафора ( единоначатие ) усиливает восхищение цветаевской героини поэтом , под­черкивает , сколько сокровенного , драгоценного заключает в себе для нее даже звучание его имени . С бережностью и пристальностью любви найдены в стихотворении сравнения к звучанию его имени ( оно сознательно не называется автором в стихотворении ). Любовь к поэту живет не только в глубине души героини , но и в приметах внешней жизни , напоминающих о нем , и образ поэта словно оживает в них . Все определения здесь роднит общая черта : они передают то , что длится не более короткого мига , но оставляет в сердце долгий след : неуловимы « птица в руке », могущая улететь ; « льдинка на языке », которая вот - вот растает ; « одно - единственное движенье губ », которое исчезает , едва прозвучав , наконец , « щелканье ночных копыт », замолкающее вдали . Связаны эти определения еще одной характеристикой : все они отражают извечное стремление человека остановить прекрасное мгновение , удержать красоту . Поэтому — « птица в руке », « мячик , пойманный налету ».

Неподвижен только лик героя , который угадывается в словах про « нежную стужу недвижных век ». Важен в стихотворении и мотив удивления чуду . Воплощенное чудо — прирученная певчая стихия (« Имя твое — птица в руке »), и сама возможность « присво­ить » ее , назвать по имени . « Льдинка на языке » — это щекочущий холодок тайны , прикос­новение к самым сокровенным глубинам души . « Одно - единственное движенье губ » — изумление от того , что огромный поэтический мир рождается из этого движения , как возникает волшебная музыка из семи нот на линейке .

Но автор не довольствуется только этими обозначениями звука . Музыкальная палит­ ра стихотворения чрезвычайно насыщена : здесь и звон бубенца , и щелк курка . Все они передают динамику переживаний и чувствований героини . Появляется в стихотворении и сквозной для всего цикла мотив полета , радостный и светлый : « мячик , пойманный на лету », « в легком щелканье ночных копыт ». Поэт , по Цветаевой , тесно связан с природ­ными стихиями . ( Вспомним ее строки : « Стихи растут как звезды и как розы ».) Эта взаимосвязь органична : поэт как бы говорит голосом природы , поскольку вышел из нее , рожден ею (« Путь комет — поэтов путь », - утверждает Цветаева ), и сама молчаливая при­ рода озвучивается , одушевляется присутствием поэта :

Камень , кинутый в тихий пруд , Всхлипнет так , как тебя зовут .

Автор свободно оперирует контрастными определениями . Камню ( тяжести , весомо­сти , вечности ) противопоставляется « щелканье ночных копыт » — звук , рожденный стихи­ей бега . Заметим , что эта стихия всегда была для Цветаевой прочно связана с образом поэта ( к примеру , в цикле « Стихи к Пушкину » она писала :

Душа поэта бесстрашна и стремится к подвигу . Вспомним строки самого Блока из цикла « На поле Куликовом »:

И даже мглы — ночной и зарубежной — Я не боюсь .

Пусть ночь . Домчимся . Озарим кострами Степную даль .

Поэт не боится испытаний , потому и « щелканье ночных копыт » названо « легким ». И в унисон ему « громкое имя твое гремит ».

Этот героический мотив в стихотворении подкрепляется и сугубо языковыми сред­ствами . Шипящие и взрывные звуки в одной строке напоминают цокот копыт по мосто­вой , создают впечатление движения . Дважды повторенное звуковое сочетание « гр » в другой строке передает раскаты поражающего слух имени . Так создается двуединый образ поэта — выразителя тайной , сокровенной мелодии души и мелодии победительной , мощной , творчески - властной .

И всегда рядом с поэтом , принимающим на себя все беды мира , таится опасность , близость « бездны мрачной »: « И назовет его нам в висок / Звонко щелкающий курок ». Поэт — всегда на краю , ближе всех к зияющей бездне . Он поставлен перед ней самим своим предназначением — противостоять злу . ( В очерке « Мой Пушкин » Цветаева писала : « Первое , что я узнала о Пушкине , это — что его убили ».) В рассматриваемом стихо­творении выстрел обозначен лишь косвенно , но тем самым подразумевается вероятность его . И вновь повторенное автором слово « звонко » могло бы показаться неуместным , если бы не знать удивительных пушкинских строк из « Пира во время чумы »: « Есть упоение в бою . »

В последней строфе цветаевского стихотворения авторский голос снижается почти до шепота . После кульминационной по высоте и громкости звука второй строфы мелодия постепенно становится все тише , окончательно замолкая при переходе из яви в сон в последней строке : « С именем твоим — сон глубок ». Здесь уже определения имени поэта не звучащие , а напротив , связанные с таинственной , волнующей беззвучностью : « поцелуй в глаза », « поцелуй в снег », « голубой глоток ». Это общение « поверх барьеров », но в то же время со своими запретами (« ах , нельзя !») и границами — и сладостной притягатель­ностью , этих запретов :

Имя твое — ах , нельзя ! —

Имя твое — поцелуй в глаза ,

В нежную стужу недвижных век .

Имя твое — поцелуй в снег .

В такие сокровенные минуты нельзя называть « громкое имя », нельзя потревожить его суетным упоминанием . Проникновение в душу поэта — благоговейное , сосредоточенное , самоуглубленное . Трепетно ощущение причастности к его миру — потому и « по­целуй в глаза », тихий до беззвучности , нежный — « в нежную стужу недвижных век » ( аллитерация в данной строке необходима для усиления этого впечатления ).

Вольная , изменчивая стихия бега , полета , со всей их быстротой и стремительностью , оттенены зачарованной стужей « недвижных век ». Так Цветаева передает не только разнообразие ощущений героини , но и многообразие душевных состояний самого поэта . Эти строки свидетельствуют о непознаваемости души художника , о некой незримой гра­ни , черте , которую даже при самой глубокой любви — « ах , нельзя !» — преступить . И все­объемлющая любовь героини к поэту отступает с почтением и трепетом перед нераз­гаданностью тайны гения и самого бытия .

Имя поэта для героини — святое ( в третьем стихотворении цикла есть строки : « И во имя твое святое / Поцелую вечерний снег . »). Приобщение к творческому миру художни­ка способно одарить любящее сердце неповторимым ощущением внутренней гармонии . Героине оно дает возможность обрести душевный покой и умиротворение . Потому и за­вершается стихотворение просветленным : « С именем твоим — сон глубок ».

А . Ахматова также всегда очень много значила в жизни Цветаевой . Героиня - адресат этого цикла символически названа « Царскосельской Музой », « раненой Музой », « Музой плача ». « О , Муза плача , прекраснейшая из муз !» — так начинается первое стихотворение цикла . В этом образе удивительно сочетаются два противоположных начала . Парадоксаль­ная , « двухцветная » характеристика выявляет двойственную природу его воплощений :

О ты , шальное исчадие ночи белой !

Ты черную насылаешь метель на Русь ,

И вопли твои вонзаются в нас , как стрелы .

Образ , явленный в таком драматическом ключе (« шальное исчадие »), и чувство вызывает двоякое : некую смесь восхищения , восторга — и ужаса :

И мы шарахаемся , и глухое : ох !

Стотысячное — тебе присягает , Анна Ахматова .

Существен здесь и масштаб изображения . Глобальным видится автору воздействие поэтического дара на окружающий мир : « Ты черную насылаешь метель на Русь ». Приобщение к судьбе героини - адресата несет в себе и сладость , и угрозу : « вопли твои вонзаются в нас , как стрелы », но все же : « Мы коронованы тем , что одну с тобой / Мы землю топчем , что небо над нами — то же !» Автор осознает эту приобщенность как великий дар . И , по Цветаевой , принять его можно лишь целиком , со всей драгоценной тяжестью этой ноши : « И тот , кто ранен смертельной твоей судьбой , / Уже бессмертным на смертное сходит ложе ». И тут действительно , как сказал Пастернак , « кончается искусство , / И дышат почва и судьба ». Ведь погружение в поэтический мир , убеждена Цветаева , есть не просто чтение стихов , но — полнота сопереживания ( слова Цветаевой о пушкинской дуэли : « Нас этим выстрелом всех в живот ранили »).

Даже само имя героини - адресата несет на себе , в восприятии автора , мету « смертельной судьбы »: «. Это имя — огромный вздох , / И в глубь он падает , которая безымянна ». « В глубь » — в ту самую сердцевину души , где хранятся самые дорогие впечатления . Чувство восхищения поэтом не остается бездейственным : оно рождает стремление одарить в ответ , в благодарность отдать поэту нечто столь же бесценное , как и его дар . Для цветаевской героини такая неразменная ценность — ее родной город :

В певучем граде моем купола горят ,

И Спаса светлого славит слепец бродячий .

И я дарю тебе свой колокольный град , Ахматова !-

и сердце своё в придачу…

Казалось бы , что может быть больше такого безоглядного растворения в любви , столь ярко выраженной самоотверженной готовности отдать « сердце свое в придачу »? Однако еще многие и многие вдохновенные строки посвятит Цветаева в знак любви своим собратьям по перу . Ее « безмерная » душа вмещала такую же безграничную любовь . В 1921 году она напишет Ахматовой эти пронзительные слова : « Мне так жалко , что все это только слова — любовь — я так не могу , я бы хотела настоящего костра , на котором бы меня сожгли ».

Невозможно представить себе героиню цветаевской лирики вне любви , что означало бы для нее вне жизни . Предчувствие любви , ожидание ее , разочарование в любимом , ревность , боль разлуки — все эти состояния цветаевской героини запечатлены в любов­ной лирике в многочисленных нюансах . Любовь может быть тиха , трепетна , благоговейна , нежна — и безоглядна , стихийна . При этом она всегда внутренне драматична .

Юная героиня с особой остротой ощущает изменчивость , пленительность каждого мига . Желание остаться в памяти любимого человека звучит , например , в стихотворении « Надпись в альбом » (1909 - 1910):

Пусть я лишь стих в твоем альбоме , Едва поющий , как родник .

Пусть так . Но вот в полуистоме

Ты над страничкою поник .

Ты вспомнишь все . Ты сдержишь крик .

— Пусть я лишь стих в твоем альбоме !

Любовь никогда не становится для лирической героини безмятежной усладой . В любви она утверждает свое право на поступок . Она решительна и бескомпромиссна и в утверждении (« Я тебя отвоюю у всех земель , у всех небес . »), и в отрицании (« Цыган­ская страсть разлуки ! Чуть встретишь — уж рвешься прочь !»). « Про это » Цветаева пишет и трагические « Поэму Горы », « Поэму Конца » (1924), и лирические миниатюры почти дневникового характера :

И в заточенье зимних комнат

И сонного Кремля —

Я буду помнить , буду помнить

Просторные поля .

И легкий воздух деревенский ,

И поддень , и покой , —

И дань моей гордыне женской

Твоей слезы мужской .

Цветаевская героиня немыслима без любования , восхищения любимым . Безогляд­ность чувств делает ее любовь всеобъемлющей . Истинное чувство , по Цветаевой , живет не только в сокровенной глубине души , но и пронизывает собой весь окружающий мир . Потому сами явления этого мира в сознании героини часто соединяются с образом любимого . Об этом свидетельствует , например , стихотворение 1923 года « Строительница струн . »

И если гром у нас — на крышах , Дождь — в доме , ливень — сплошь ,

Так это ты письмо мне пишешь , Которого не шлешь .

Ты дробью голосов ручьевых Мозг бороздишь , как стих .

Движение одного человеческого сердца к другому есть естественная часть бытия , непреложный жизненный закон . Обусловленность человеческих связей этим законом подчеркивается в стихотворении « Мировое началось во мгле кочевье . » (1917), где тяго­тение сердец , поиск защиты и покоя , поиск тепла сравниваются со странствием звезд и деревьев .

Цветаевская героиня убеждена , что чувства обладают огромной силой , им могут быть подвластны расстояние и время . В стихотворении « Никто ничего не отнял . » (1916) она пишет :

Нежней и бесповоротней

Никто не глядел вам вслед .

Целую вас — через сотни

Разъединяющих лет .

Героине свойственно стремление преодолеть все преграды , стоящие на пути чувств , превозмочь влияние и давление обстоятельств . ( Вспомним пушкинское : « Любовь и дру­жество до вас / Дойдут сквозь мрачные затворы . ») Сосредоточенность души , погру­женность в любовь — важная черта лирической героини . Слишком высокий счет предъ­являет она к себе и другим , чтобы довольствоваться « средней температурой » страстей .

Однако любовная лирика Цветаевой открывает нам душу не только мятежную , своевольную , но и незащищенную , ранимую , жаждущую понимания . Ей насущно необ­ходимо участие любящего сердца :

Друг ! Неизжитая нежность — душит . Хоть на алтын полюби — приму !

Друг равнодушный ! — Так страшно слушать Черную полночь в пустом дому !

Трагическое звучание приобретает у Цветаевой тема несостоявшейся любви . Глав­ная драма любви для героини — в « разминовении » душ , невстрече . Два человека , предна­значенных друг другу , вынуждены расстаться . Их может разлучить многое — обстоятель­ства , люди , время , невозможность понимания , недостаток чуткости , несовпадение устремлений . Так или иначе , слишком часто цветаевской героине приходится постигать « науку расставанья ». Об этом говорится и в стихотворении 1921 года из цикла « Разлука »:

Все круче , все круче

Заламывать руки !

Меж нами не версты

Земные , — разлуки

Небесные реки , лазурные земли ,

Где друг мой навеки уже —

Неотъемлем .

Лишь в ином , лучшем мире — мире « умыслов », по выражению Цветаевой , возмож­но обрести полноту чувства : « не здесь , где скривлено , / а там , где вправлено ». Лишь там сбывается все , что не сбылось . А когда земная жизнь разводит людей , друг другу необхо - димых (« И не оглянется / Жизнь крутобровая ! / Здесь нет свиданьица ! / Здесь только про­воды . »), Цветаева со всей энергией поэтического « я » восстает против этого . Так , в одном из самых драматических стихотворений о любви — « Рас — стояние : версты , мили . » (1925) мы слышим не бессильную жалобу или сетование , но гневный , яростный крик . Строки стихотворения звучат не как перечень утрат , а как обвинение . Слово поэта противостоит страшной стихии разрушения человеческих связей .

Остановимся подробнее на двух стихотворениях — « На радость » ( сборник « Вол­шебный фонарь ») и « Любовь ! Любовь ! И в судорогах , и в гробе . » (1920).

В первом стихотворении Цветаева с ликование провозглашает радость бытия . Лю­бовь предельно обостряет восприятие мира . Во всем влюбленная героиня видит поэзию — ив таинственных , уходящих вдаль , помнящих многих путников « пыльных дорогах », и в недолговечной прелести « шалашей на час », и в сказочных « звериных берлогах », и в пленительно - прекрасных , как старинная музыка , « чертогах ». Любовь дарит ей ощуще­ние полноты жизни : « Милый , милый , мы , как боги : / Целый мир для нас !» Победно звучит здесь уверенность в том , что для влюбленных дом — везде , дом — весь мир ! Им кажется , что все окружающее создано для них одних , им всюду легко , и потому с таким восторгом героиня восклицает : « Всюду дома мы на свете ». Именно любовь возвращает героине детское ощущение власти над миром . Отсюда — и отвержение « домашнего круга », ведь в этот момент ей дороже « простор и зелень луга ». В этот миг ей так важно почувствовать свободу , увидеть радужную палитру бытия , ощутить простор своим чувствам , мыслям , своему сердцу , своей душе . Она захвачена и очарована любовью , и все остальное кажется неважным , несущественным . Пока ей не хочется никакого другого плена — даже плена уютного домашнего очага — кроме сладостного , счастливого , самозабвенного плена любви : « Милый , милый , друг у друга / Мы навек в плену !»

Своеобразной клятвой верности любви можно назвать второе стихотворение :

Любовь ! Любовь ! И в судорогах , и в гробе Насторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь . О милая ! — Ни в гробовом сугробе , Ни в облачном с тобою не прощусь .

Для героини , наделенной горячим сердцем , любовь — это еще и возможность полно­го самовыражения , самораскрытия . Это то богатство души , которым она готова щедро и безоглядно делиться , именно в этом видя предназначение и смысл своего существова­ния : « И не на то мне пара крыл прекрасных / Дана , чтоб на сердце держать пуды !» Лю­бовь , по Цветаевой , раскрепощает душу , дает ощущение внутренней свободы , заново от­крывает человеку его самого . Отсюда гордая уверенность : « Спеленутых , безглазых и безг­ласных / Я не умножу жалкой слободы ». Любовь раскрывает огромные душевные силы — силы , способные противостоять самой смерти :

. Стан упругий

Единым взмахом из твоих пелён ,

Смерть , выбью ! — Верст на тысячу в округе

Растоплены снега — и лес спален .

Любовь вечна , она , по мысли поэта , воедино слита с миром природы и искусства , поскольку является воплощением творческого начала бытия . Любовь не может умереть — она вечно возрождается , вдохновенно преображаясь . Даже если любящий человек уходит из земной жизни , его любовь остается в этом мире , чтобы , « смеясь над тленом , стихом восстать — иль розаном расцвесть !» .

Мы рассмотрели основные темы творчества Цветаевой и пришли к выводу, что даже сейчас пока трудно в нескольких словах объяснить значение Марины Цветаевой для русской поэзии и для всех нас. Ее не впишешь в рамки литературного течения, в границы исторического отрезка времени. Она необычайна своеобразна, трудноохватима и всегда стоит особняком. Но по мудрому слову Гете, личный, субъективный, "единичный случай преображает всеобщий интерес и поэтичность именно потому, что о нем заговорил поэт". Да еще, прибавим, такой поэт, как Цветаева…

Многообразное обладающее неотразимой силой - на любые возрасты и вкусы. Читатель, вошедший в поэтический мир Марины Цветаевой, не сможет оставаться спокойным, бесстрастным, она заставляет жить интересной внутренней жизнью: восторгаться, негодовать, спорить, любить, заряжает огромной энергией, одновременно приказывая тратить ее.

К 90-летию со дня рождения Цветаевой среди деятелей литературы и искусства была распространена анкета. Главными здесь были два вопроса: "Как Вы относитесь к творчеству Цветаевой? " и "Что в личности Цветаевой Вас привлекает больше всего? "

Хочется привести отзыв О. Вацетиеса, народного поэта Латвии: "Цветаева - звезда первой величины. Кощунство кощунств - относиться к звезде как источнику света… Звезды - это всколыхающая духовный мир человека тревога, импульс и очищение раздумий о бесконечности, которая нам не постижима… Это и еще многое - моя Цветаева…Поэзия не работа, не ремесло, а духовное состояние, и единственный способ существования… Насыщенность образов Цветаевой - емкость строки и краткость - все качества, каких в поэзии требует уже не прошедший, а наш - 21 век. Время увидело Марину Цветаеву, признало ее нужной и позвало ее… Цветаева пришла уверенно. Ее позвал ее час. Ее настоящий час. Теперь видно - в чем и насколько она была впереди. Тогда…" Саакасянц А. Марина Цветаева. Страницы жизни и творчества (1910-1922). М., « Советский писатель», 1986, с. 346-347

Ты вправе, вывернув карман,

Сказать: ищите, ройтесь, шарьте.

Мне все равно, чем сыт туман.

Любая быль - как утро в марте.

Мне все равно, чей разговор

Ловлю, плывущий ниоткуда.

Любая быль - как вешний двор,

Когда он дымкою окутан.

Мне все равно, какой фасон

Сужден при мне покрою платьев.

Любую быль смету как сон,

Поэта в ней законопатив.

Клубясь во много рукавов,

Он двинется, подобно дыму,

Из дыр эпохи роковой

В иной тупик непроходимый.

Он вырвется, курясь, из прорв

Судеб, расплющенных в лепеху,

И внуки скажут, как про торф:

Горит такого-то эпоха.

(Борис Пастернак, 1929г.)

Все темы лирики поэтессы, в первую очередь, это её переживания, зыбкая граница между сном и явью, жизнью и смертью, светом и тьмой; миром, в котором Цветаева могла видеть то, чего не видят другие, миром, в котором ей было легче творить, так как он приоткрывал истинную картину того, что происходит в действительности. Связь поэтессы с этим миром поддерживалась с помощью образа дома и любимой матери, детства и любви, Москвы и дружбы с поэтами-современниками. Также важен и мир «бессонницы» - это то, к чему стремилась Цветаева в реальном мире, так как он идеален. Её стихотворения помогали быть ближе к своей цели: донести до народа то, что переполняло её душу, дать людям понять, увидеть мир, в котором они живут.