Мария Куликова: «Есть мужчины, которым прощаешь многое»

«Во мне есть что-то от «железной леди», – говорит актриса. – Быть сильной приходится. В 20 лет, может, была мягче, романтичнее. А к 40 годам мы становимся жестче, циничнее. И это нормально».

27 февраля вступило в силу решение мирового суда о расторжении брака между Марией Куликовой и Денисом Матросовым. С этого дня актеры официально разведены.

Мария и Денис, известные зрителям по ролям в различных сериалах, таких как «Две судьбы», «Дом с лилиями», на протяжении 14 лет жили душа в душу, а три года назад у них родился сын Иван. Эта история больно ударила по Денису.

— Главное, что я для себя понял, — штамп в паспорте ничего не решает по большому счету. И на будущее, если будут складываться какие-то отношения, вполне нормальным считаю оформление брачного договора. Не нужно этого стесняться, лучше проговаривать все вещи заранее, чтобы потом не возникало разных дурацких адвокатов, которые начинают влезать в вашу личную жизнь, — рассказывал он в интервью Woman’s Day после развода.

Мария долгое время молчала. И теперь, наконец, решила рассказать, как складывается ее жизнь после развода.

— Самое важное в семейных отношениях — чувство юмора, совершенно однозначно. Что бы ни происходило (рухнул банк, сгорел дом и т. п.), все равно нужно друг друга поддерживать. Не жалея при этом. Подкалывать все время. Юмор — очень живое чувство, оно помогает. Улыбка спасает любую ситуацию, даже самую плачевную. А неприемлемы в отношениях грубость и жадность. Мы же как ребенка учим: «А теперь угости бабушку, угости маму». Даже когда у него в руках какая-то ерунда типа баранки. Пытаемся привить чувство щедрости даже малышу, который еще не осознает, что это такое. Значит, мы все этого очень хотим. А грубость — вообще ужас. И в семейной жизни, и на рабочем пространстве это очень плохо.

Не могу сказать, что с возрастом мои требования к мужчине кардинально изменились. Есть некий набор, который мы хотим видеть в людях, не только в мужчинах. Важна индивидуальность, когда я понимаю, что встретила какого-то удивительного человека. Помню, много лет назад столкнулась с одним дядечкой. Он детский хирург, и я показывала ему племянника. До сих пор помню этого мужчину с какими-то потрясающими огромными глазами. Запомнила его руки. Подумала: «Боже, как же он такими гигантскими руками делает детям операции?» Такие вещи западают в память, конкретные, живые, а не общие: «Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил». Потому что даже если человек с этими прекрасными руками, который ежедневно спасает детские жизни, позволит себе сорваться и сказать какую-то грубость, таким людям это простительно. Ведь его ежедневная работа — колоссальный стресс. И можно сделать скидку на это и подумать: «Грубость — детский лепет по сравнению с тем, что он сегодня спас три жизни. Пусть лучше срывается на мне, но чтобы у него там руки не дрогнули во время операции». Поэтому все индивидуально и очень неоднозначно.

Незамужним приходится быть сильными

— Я, вообще, влюбляюсь в людей. Могу влюбиться в классную актрису, которая потрясла меня тем, что она делает на площадке. Хожу под впечатлением, думаю: «Боже, какая она крутая… Я никогда такой не буду». Или: «Какая она красивая!» Или: «Блин, какое у них чувство юмора!» Влюбляюсь именно во что-то неуловимое, в то, что мне на данном этапе не свойственно. Может быть, это называется не влюбчивость, а впечатлительность. Но у меня это взаимосвязано. Потому что я тут же начинаю запойно общаться.

Мне нравятся сильные люди в принципе, независимо от того, женщина это или мужчина. А потом, сейчас все так перемешано: многим мужчинам присущи женские черты, а женщинам приходится брать на себя мужские. Замечаю, что именно «железные леди» чаще всего страдают от одиночества и от того, что у них нет другого выхода. Им приходится быть такими, потому что, например, они тянут двоих детей, будучи не замужем. Надо разбираться в каждом человеке, добрый он или злой, а уж мужские у него черты характера или женские — не так важно.

Во мне есть что-то от «железной леди». Мне кажется, я сильная. Приходится. Я уже достаточно взрослый человек. В 20 лет, может, была мягче, романтичнее, были какие-то смешные фантазии и надежды. А к 40 годам уже пройден определенный путь, мы становимся жестче, циничнее. Это нормально. Потому что у нас болеют родственники, мы теряем близких. Проблемы другого уровня, не из-за того, что нечего надеть в школу. Это меняет характер, и порой не в лучшую сторону.

Вообще, во всех ситуациях стараюсь сохранять оптимизм. Конечно, какие-то вещи выбивают меня из колеи, я расстраиваюсь, как все нормальные люди. Но у меня есть шикарная внутренняя поговорка: «Делай что должно, и будь что будет». Потому что в принципе от тебя мало что зависит. И в стрессовых ситуациях не надо себя винить. Если тебе самому не стыдно за свои поступки, остальное не важно. А опору ищу в том, что под рукой. Если это брикет пломбира, тоже помогает. Но мне кажется, самое надежное средство — друзья. Когда проблема озвучивается, она кажется уже не такой страшной. А лучше, если озвучивается не одному человеку, а двум-трем, чтобы они просто послушали и не стали лезть с советами. Ну, а если при этом еще и пломбир — вообще красота.

Чувство вины мешает жить. Я с ним борюсь

— Свободное время я провожу с сыном — любая мама меня поймет. Вот завтра, например, у меня будет выходной, и я целый день проведу с Ваней. Ему три с половиной года. Мы проснемся, будем готовить на всю семью завтрак, печь блинчики. Потом поедем на ВДНХ, это наше любимое место. Там ракеты, космические выставки. И там пончики. Это единственная сладость, которая привлекает Ивана. Он их ест только на ВДНХ. Более того, они там, признаюсь честно, достаются мне практически всегда на халяву. Меня девчата, которые продают эти пончики, угощают, как только я появляюсь в окошке. Затем поедем в большой торговый комплекс, будем прыгать на батутах. А вечером, вернувшись домой, приготовим ужин, почитаем книжки и завалимся спасть. Это кайф! Я такие дни планирую заранее, Ваня знает об этом, ждет. У нас все по-взрослому.

Конечно, время надо распределять грамотно, чтобы и накормить ребенка, и зубы ему почистить, и на прогулку сходить, и книжку почитать. Но даже когда мне удается все это сделать, все равно не покидает чувство вины. Кажется, могла бы больше, лучше, более внимательным образом. Надо избавляться от этого чувства, потому что оно разрушает. И получать удовольствие даже от тех минут, которые проводишь с ребенком. Важно качество общения, а не количество. С другой стороны, когда многие мамы в «замоте» проводят с ребенком по 12 часов, у них ничего, кроме усталости, не остается, и это тоже не есть хорошо. Нужно и себе время посвящать. Но это очень трудно. Русские женщины вообще замороченные, закомплексованные. Мы сами себя казним круглосуточно. Мы и некрасивые, и толстые, и мамы из нас никакие, потому что мы все время работаем и детей не видим. Это неправильно. Я пытаюсь себе говорить, что все равно все хорошо, но мне самой эта терапия не удается. Вот европейские мамы совершенно другие. Они расслабленные, особенно французские. В два месяца уже оставляют ребенка на няню, и это у них в норме. А у нас в два года отрывают его от груди и все равно чувствуют себя виноватыми, потому что могли бы кормить до трех. Это менталитет, наверное. Но нужно все равно с собой бороться и говорить, что на ребенке жизнь не заканчивается. И прекрасна она в своем многообразии. Но это сложно. Я сама замороченная.

Вот бы сын доктором стал!

— Ваню пока на работу не беру. Хотя, вообще говоря, к этому отношусь положительно. Я сама, когда была маленькая, очень любила ходить к маме на работу. Она всю жизнь трудилась в МАДИ на кафедре физики. Но съемочная площадка — все-таки зона повышенной опасности, там большие осветительные приборы, провода. Сейчас ничего, кроме опасности, его там не подстерегает. И так как у меня замечательная няня и плюс моя мама живет с нами, у меня нет необходимости тащить сына по пробкам куда-то далеко, нарушая его режим. Вот когда будет постарше, думаю, ему будет интересно посмотреть, как работают цеха, осветители, операторы. Это расширяет кругозор. Может быть, нафантазирует себе какую-нибудь интересную профессию. А сейчас он у меня вулканолог. Увлекся этой темой, смотрит в интернете видео вулканов и гейзеров, японских, камчатских, уже разбирается в них. У него есть макет вулкана. И я слушаю по вечерам, что такое лава, магма и тому подобное. Конечно, не возражаю против этого увлечения, но и не поддерживаю. Потому что если он реально станет вулканологом, он же уедет куда-нибудь на Камчатку! Мне это совершенно ни к чему. Пусть его профессия все-таки будет поближе к реальности и поближе ко мне, чтоб я чаще его видела. Конечно, доктор — это было бы прекрасно. Мне кажется, более благородной профессии не существует.

К врачам у меня абсолютный фанатизм. Мне кажется, актерскую и медицинскую профессии даже смешно сравнивать. Я обожаю докторов и робею страшно. В «Склифосовском» у нас на площадке работают консультанты. И когда мы произносим в кадре непонятные слова, подробно расспрашиваем, что имеется в виду, чтобы не выглядеть дураками. Все равно все путаем, и чудесные врачи наши над нами смеются, но что-то где-то откладывается. Теперь, зная симптомы, могу предположить, что это примерно может быть. Более того, консультанты разговаривают с нами не только на съемочной площадке, но и в гримерке, потому что мы задаем тысячи вопросов: это же безумно интересно. Например, недавно говорили о том, что в Москве с ее экологией, радиацией и прочим в принципе смешно вести здоровый образ жизни. Конечно, надо придерживаться правильного питания и больше двигаться, но без истерики. Я стараюсь.

Лучший шопинг – в продуктовом магазине

— Работающей женщине, которая еще и за близкими ухаживает, найти время на уход за собой практически невозможно. Сняла косметику после съемочного дня, нанесла какой-то крем, чтобы кожа не «отвалилась» от сухости, и побежала дальше. Это, конечно, плохо, и делать так никому не рекомендую. Думаю, дальше мне это откликнется. Каждый раз пытаюсь настроить себя на то, что нужно собой заниматься, но пока, к сожалению, руки не доходят.

Когда носила под сердцем сына и потом полтора года кормила его грудью, была брюнеткой. Не заметила, что с темным цветом волос ощущала себя по-другому, все зависит от настроения. Кстати, сейчас у меня прямо-таки мечта снова стать темной. Надоело каждое утро видеть в зеркале одно и то же. Но тянется шлейф обязательств, связанных со съемками. Жду, когда закончатся текущие проекты, и, может быть, поэкспериментирую с новым цветом.

Люблю все, что нельзя: шоколад, выпечку, торты — все подряд, всякие нелепости и глупости. Чудесные пиццы в итальянском ресторанчике, пасты. Как привожу себя в форму? Прекращаю это делать, начинаю питаться правильно. На жесткую голодовку не сажусь, это вредно, глупо и ни к чему хорошему не приведет. Но должна сказать, что «загрузочных» дней у меня гораздо меньше, чем разгрузочных. Они всегда определены заранее, эти прекрасные дни, когда я «отжигаю», зная, что впереди выходные. И я всегда пытаюсь подвести это к какому-нибудь симпатичному поводу. В праздники себя не ограничиваю. Считаю, что это колоссальная нелюбовь к себе, если даже в Новый год или день рождения заставлять себя сидеть на диете. Все-таки вкусная еда — одно из важных удовольствий.

И обожаю продуктовый шопинг, он меня успокаивает. Мне безумно нравятся эти чудесные красивые магазины, нравится ходить, выбирать, что-то придумывать. Тем более что с появлением Вани мы с ним стали вместе готовить. Вот сейчас был пост, и мы, например, готовили для всей семьи овощное рагу. Ему безумно нравится. А мне нравится, что мы вместе чем-то заняты. Кроме того, в этом есть и образовательный момент. Можно, допустим, посчитать грибы, которые надо порезать в блюдо. Он у меня свободно пользуется ножом, я позволяю ему это делать, потому что он знает, что это опасно. И ему очень льстит мое доверие. Еду в магазине покупаю в огромном количестве. Надо мной домашние просто глумятся, они уже боятся сказать: «Маш, купи пакет молока», потому что знают, что я привезу четыре гигантские сумки с продуктами и еще буду доказывать, что это все необходимо. То ли голодные 90-е так сказываются, когда я видела совершенно потерянное лицо мамы, которая не понимала, что делать и как кормить семью. Может быть, сейчас, когда есть более-менее стабильный доход, хочется всех радовать, и я покупаю сладкое тоннами. Вообще, я считаю, что это безобразие и распущенность. Но ничего с собой поделать не могу. А когда мне ставят это в укор, отвечаю: «Кому-то нравится шмотки покупать, кому-то — путешествовать, а мне — ходить по продуктовым магазинам. Ну кайфую я от этого! И на самом деле это не такая уж и проблема». На том и глохнет наш диалог до следующего момента, когда я опять тащу восемь огромных пакетов, которые и в руках-то удержать невозможно.

Детскую обиду важно проговорить

— Мне кажется, все, что нам не нравится в наших детях, их капризы, когда, например, они швыряют игрушки, — это следствие нашего поведения. Значит, мы где-то накосячили: недосмотрели, не объяснили, поверхностно ответили. Я четко поняла, что у детей ничего не бывает на пустом месте. Значит, где-то сохранилась обида. И если докопаться, сесть и обсудить, все станет ясно. Ребенок объяснит, почему повел себя так. И вина действительно окажется на тебе. Потому что ты, например, отмахнулся, а он полчаса ходил, переживал, а потом все это вылились в такой эмоциональный ряд. Причем чем меньше ребенок, тем проще докапываться. Это же чистый лист, у него очень живые эмоции, он еще не умеет их контролировать, и в этом вся прелесть. Поэтому мы и говорим, какие они милые, непосредственные. Но они не только непосредственно смеются, они и плачут, и кричат, и злятся тоже непосредственно. Недавно был случай: Ваня очень сильно обидел папу (актер Денис Матросов. — Прим. «Антенны»). Причем, как нам показалось, ни с того ни с сего. Что-то такое сказал, топнул ножкой. Папа пришел ко мне и говорит: «Представляешь, Ваня так некрасиво себя повел». Я взяла сына за руку, отвела в комнату и долго пытала, что же произошло. И в итоге выяснилось, что обиделся Ваня на меня, но сорвался на папу. Я сказала: «Слушай, дружочек, ты прав, я действительно виновата, очень некрасиво получилось. Извини меня, пожалуйста. Но и ты пойди извинись перед папой, потому что папа-то вообще ни при чем. Это наш с тобой был конфликт». И он с радостью рванул к папе, потому что ему самому было очень неловко, что он его обидел.

Как у многих мальчишек, его любимый герой — Молния Маккуин, гоночная машина из мультика «Тачки». У нас все пижамы с ним, это уже такой стандартный вариант. Из книг ему нравится серия «Петсон и Финдус» шведского писателя Свена Нурдквиста. Это история про старика и котенка, о том, как они дружат. Почему-то ему нравятся эти герои — одинокий старый дед и этот кот. Не знаю, чем это все его так прикололо. Просит покупать все новые и новые книги, у нас уже вся серия есть, и мы перечитываем их бесконечно. Причем у них достаточно суровый слог, никаких «сюсю-мусю». Но почему-то ему нравится эта суровая северная литература. Мне даже многие говорят, что какая-то она уж больно холодная, не совсем детская, что ли. Я, когда читаю, какие-то вещи опускаю, смягчаю, потому что там есть совсем такие «страшилочки». И слог сложный. Но это мне как раз нравится, видимо, такие книги заставляют детские мозги работать. Не просто «двадцать два притопа, они пришли, сели, поели, вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец». Там все сложно, он задает кучу вопросов, потому что не понимает, что это за слова такие. И таким образом, мне кажется, развитие идет более быстрыми темпами.