Фамилии «врагов народа» и их детей зачитывали на школьных линейках

Лидия Рудова приехала в Винницу из Керчи, чтобы побывать там, где похоронен отец, расстрелянный в 1937-м. 80-летняя женщина не могла сдержать слез у братских могил, расположенных в трех местах. В которой из них останки отца — до сих пор не знает.

На снимке: в свои 80 лет Лидия Рудова приехала в Винницу из Крыма в поисках могилы отца, расстрелянного чекистами.

Фото автора.

«Стецюк Степан Петрович, 1898 года рождения, уроженец села Почапинцы Чемеровецкого района Хмельницкой области. Репрессирован в 1937-м. Расстрелян без суда и следствия. Похоронен в братской могиле», — такую справку дали брату Лидии Рудовой в Хмельницком областном архиве. К сожалению, больше им узнать так и не удалось. В чем его обвинили? Почему привезли в Винницу? Самое страшное — даже теперь, на склоне лет, дочери больно от того, что не знает, где именно могила отца. В ее поисках проехала почти тысячу километров до Винницы.

Говорили, что вернется. Солгали палачи

— Мне было только три месяца от роду, когда отца забрали, — рассказала корреспонденту «Голоса Украины», который показывал женщине места захоронения расстрелянных репрессированных. — Не помню его совсем.

Что ребенок знает в таком возрасте? Это уже потом, когда подросла, бабушка, мамина мама, рассказывала, как все произошло. Пришли вечером люди, а точнее — нелюди, сказали отцу идти с ними. Он спросил, какие вещи брать. Ответили: ничего не надо. Мол, скоро вернешься. Солгали, палачи ненавистные. Больше мы отца не видели.

Еще она узнала от бабушки, что отец очень хотел дочку. Но сначала родились три сына. И только потом — дочь. Однако она умерла совсем маленькой. Когда на свет появилась еще одна девочка, которую отец назвал Лидой, всем говорил, что он — самый счастливый человек. Но его радость продлилось только три месяца.

Через год после того, как забрали отца, умерла мать Лидии. Ее сердце не выдержало несправедливости.

— Бабушка рассказывала, что мама объездила все тюрьмы, побывала везде, куда ей советовали обращаться, но нигде отца так и не нашла, — говорит женщина.

После смерти матери Лиду и ее старших братьев воспитывала бабушка.

Плачет на небе мой отец

Прежде чем идти на места захоронений репрессированных, общались с научным работником областного архива Константином Завальнюком.

— Сталинские энкавэдисты не указывали, где хоронят убитых, — говорит он. — Расстрелы проводили в основном в своих казематах, подвалах. Стреляли в затылок. Трупы вывозили ночью и сбрасывали в ямы. Такие могилы есть в Центральном парке культуры и отдыха Винницы, возле киноконцертного комплекса «Радуга», там установлен крест в память о репрессированных. Закапывали их возле нынешнего админздания, которое в народе называют «Книжка». Это через дорогу от парка. На этом месте в годы войны фашисты раскопали часть могил, в которых были похоронены расстрелянные чекистами люди. Согнали жителей Винницы, чтобы те нашли своих родных. Узнавали по одежде, обуви. Перезахоронили останки на кладбище недалеко от нынешнего Дворца детей и юношества.

. Когда остановились у креста в Центральном парке, начал моросить дождь.

— Где-то на небе плачет мой отец, — вытерла слезу Лидия Степановна. — Смотрит, что я пришла к нему, и плачет его душа. Уеду — и дождь перестанет.

Где-то через час после этого распогодилось, и снова, как утром, выглянуло солнце.

«Это он донес — только теперь поняла»

У креста жертвам сталинских репрессий Лидия Степановна задержалась дольше всего. На лице читалась задумчивость, глаза были полны печали.

— Знаете, у меня такое ощущение, что отец именно здесь похоронен, — сказала женщина. — В других местах, где мы были, не чувствовала этого. А тут. Из его костей вон уже какие деревья выросли. Вспомнилось наше село. Знаете, кого увидела в воображении? Фигуру одного сельского мужчины. Он был намного старше меня. Это он донес на отца сталинским палачам. Он!

На какое-то мгновение женщина замолкает. Снова о чем-то думает.

— Только теперь, вот на этом месте, я начала догадываться, чего он так заискивающе вел себя со мной, — продолжает женщина. — Я дружила с его дочерью. В школу вместе ходили. Бывала у них дома. Он всегда говорил со мной так, будто за что-то извинялся. Тогда я не понимала — маленькая была. Думала, жалеет, что осталась без матери и отца. Теперь догадываюсь, почему так делал — оправдывался за донос. Сердце не обманывает.

Она не держит зла на «доносчика». Говорит, время было такое. Да его уже и на свете нет.

Одна-одинешенька осталась — ни детей, ни внуков

Клеймо дочери «врага народа» на Лидии висело на протяжении всех лет учебы в школе. Немного успокаивало, что не одна была такая. Фамилии «врагов народа» и их детей зачитывали на школьных линейках. Было это тогда, когда восхваляли Сталина и «мудрую» политику партии.

Продолжать учебу после школы не было возможности. Бедность не позволила. Надо было зарабатывать на хлеб.

— У меня была очень интересная работа, — говорит Лидия Степановна. — Почти десять лет работала киномехаником. Тогда в клуб на кино сходилось все село. Киномеханика воспринимали как человека, который знает больше всех, потому что смотрит много фильмов. Потом старший брат забрал к себе в Днепропетровск. Там вышла замуж. У нас родились два сына. Но счастье продлилось недолго. Младший сын умер внезапно в 28 лет.

Отравился — и не смогли спасти. Через пять лет после этого не стало мужа. А еще через пять — старшего сына. Ему был 41 год, когда провели в последний путь.

Женщина уточняет, что у старшего сына было заболевание легких. Врачи посоветовали сменить место жительства. Говорили, лучше всего для него подходит климат в Крыму. Потому они и перебрались в Керчь. Теперь женщина осталась одна — нет уже братьев, нет сыновей, а внуков они ей не подарили. Живет воспоминаниями. Хоть непросто в ее годы отправляться в дальний путь, но память об отце придала сил.

— Даже не представляете, насколько мне сегодня легко на душе, — говорит на прощание женщина. — Такое впечатление, будто я встретилась с отцом. Все жизнь пробежала перед глазами, как в кино.

О Крыме не спрашивал — сама рассказала

О нынешнем Крыме не спрашивал Лидию Степановну. Не за тем женщина приехала. Она сама рассказала. Говорит, у них много разговоров о том, что «Украина погибает».

— Именно с такой мыслью отправлялась в дорогу, — продолжает женщина. — Боялась увидеть разруху, а увидела красоту. Какой красивый и чистый город Винница! Какие у вас внимательные люди! К кому бы ни обратилась, никто не отказал в совете. Не надеялась на такое. Раньше я бы не один день искала по городу места захоронения расстрелянных. О ценах вообще отдельный разговор. У вас все дешевле. А некоторые товары значительно дешевле, чем у нас.

Когда знакомились, женщина говорила по-русски. Услышав мой украинский, сразу стала общаться на языке, на котором говорила в детстве.

Справка

В августе 1937-го в СССР начался «большой террор», жертвами которого стали два миллиона граждан, каждый седьмой из них был украинцем. Таким образом Сталин уничтожал тех, кого считал «врагами народа». Это были представители интеллигенции, национальных меньшинств, военные, так называемые кулаки. По мнению историков, палач считал, что такие люди вредят советской власти, следовательно, могут помешать достойно отметить 20-ю годовщину Октябрьской революции. Приговоры «врагам народа» выносили так называемые тройки — внесудебные органы, которые действовали без суда и следствия. Доводился план расстрелов и арестов. В Киеве людей расстреливали в Лукьяновской тюрьме, подвалах Октябрьского дворца, где было управление НКВД, и в подвалах областного управления комиссариата внутренних дел. Ужасные цифры приводят исследователи репрессий: в Украине план расстрела «врагов народа» палачи перевыполнили в 20(!) раз. В марте 1937-го Киевский горсовет выделил для спецнужд НКВД часть леса на окраине столицы в Быковне. По данным исследователей, там захоронили тела свыше 20 тысяч расстрелянных невинных людей. Массовые убийства прекратились в конце 1938-го.