Тимур Соловьев: хулиган в завязке

Для человека, который ведет утреннюю передачу, у тебя довольно бодрый вид. Это иллюзия. Грим. Капли в глаза. Отбеливающий зубной порошок.

У ведущего вообще нестандартный график: работает, когда все отдыхают, ходит на вечеринки преимущественно по делам. Нравится тебе такая жизнь? Конечно, мой день в целом не похож на день обычного сот­рудника, который просыпается в 8, идет в офис, вечером возвращается домой. У меня не бывает однообразных будней. Я часто работаю в праздники, в выходные, в местах, где люди веселятся. Но за десять лет я к этому привык.

В твоем послужном списке большое количество увлечений и мест работы. Почему телеведущий в тебе победил? Он не то чтобы победил, просто занял в моей жизни свою нишу. Но это совсем не значит, что я перестал искать и находить что-то еще. Например, я выступил как продюсер одного из самых крупных в мире бойцовских шоу «Легенда», попробовал себя там же и как режиссер. Я снимаю музыкальные и спортивные ролики, у меня есть своя продакшн-компания. Так что нельзя сказать, что телеведущий во мне победил.

Ты ведь родился в Латвии? Да.

Сколько там прожил? До 11 лет.

Чем тебе эта страна запом­нилась? Скорее, запомнилась все-таки не Латвия, а мое детство там. Оно было таким же, как у всех: казаки-разбойники, первые влюбленности и переживания, ранние подъемы в школу, двойки за поведение.

Сейчас в тех местах бываешь? У меня в Латвии живет мама со своей семьей, и я туда приезжаю раз в полгода-год.

А как потом в 11 лет ты оказался в Одессе? Вообще, у меня родители оба из Одессы. Там живут бабуш­ки-дедушки, и ребенком я часто проводил у них лето. В двенадцать я в этот город пере­ехал, окончил там школу, поступил в институт. Одесса у меня ассоциируется с таким взрослением: первая любовь, первая работа, первые заработанные деньги, институт.

Почему из Латвии уехал? Этому способствовали определенные семейные обстоятельства, про которые я когда-нибудь напишу приключенческо-авантюрный роман. Скажем так, мне просто пришлось уехать. Но я рад, что именно так все вышло, потому что именно Одесса сформировала меня.

Есть в тебе что-то одесское? Есть стереотип, будто одесситы самые умные, хитрые, с особым чувством юмора. Не думаю, что наделен всеми этими качествами, но то, что во мне определенно есть, – это чисто одесский авантюризм. А еще нелюбовь ко всяким разным нормам и правилам. То есть я никогда не был пай-мальчиком.

Но как ты тогда оказался на филологическом факультете Одесского национального университета им. Мечникова? В жизни очень много сочетаний несочетаемого. (Смеется.)

То есть одной рукой бил стекла, а в другой держал книгу? Вроде того. На самом деле я понял, что учусь на филфаке, только курсе на третьем. До этого перебивался с двойки на тройку. Мне хватило изворотливости, чтобы продержаться два года. А потом я словно проснулся – заразился литературой и стал читать, изучать предметы, которые мне нравились. В итоге окончил без троек.

Что пробудило интерес к учебе? Просто я вдруг резко пересмотрел свою жизнь, вот это хулиганское детство, общество пацанов, предоставленных самим себе. Надо мною не было никакого контроля, и я вечно попадал в разные пограничные ситуации. Но, начав общаться с другими людьми, я задумался. Понял, что еще шаг – и назад пути не будет, изменить что-либо не получится. К счастью, попались люди, которые перетянули меня на светлую сторону. Я стал дружить с преподавателями, с ребятами других факультетов. Начал даже получать стипендию за хорошую учебу. С того момента я и стал задумываться о профессии, о деньгах, которых на тот момент не было, отец давал мне сумму, которой хватало на маршрутку до института. А я же начал влюбляться, девочки были очень красивые.

Это ты так про серых библиотечных мышек с филфака? Конечно, нет, на филфаке не в кого было влюбляться. Большая часть сокурсниц приехала из регионов Украины, чтобы потом отправиться туда же и пополнять преподавательский состав местных школ. Я влюблялся в девочек с юридического. Они были старше меня, приезжали на хороших машинах. И я понимал: мне нужны деньги, чтобы приглашать их на свидания. Тогда я и стал крутиться. Кем только не работал.

Приходилось ли тебе заниматься чем-то не в удовольствие, а по необходимости? Однажды пробовал сидеть в офисе – пробыл там ровно час.

Что успел сделать? Ничего. Я пришел, мне показали, где буфет. Сказали, что сейчас принесут компьютер. Принесли, поставили на стол, я сел. Через пять минут мне стало настолько не по себе. Я понял, что никогда в жизни не смогу здесь работать. Буду моряком, таксистом. Неважно кем, но не офисным работником. Я встал и вышел. Все остальное в жизни я делал с удовольствием.

Одно время ты был моделью. Да.

Есть множество историй от девушек, которые попадали в этот бизнес и потом ругали его. Хочется услышать мужскую версию. То, что я работал моделью, конечно, громко сказано. Дело происходило еще в Одессе, а там модельный бизнес очень специфический. Нам с ребятами тогда хотелось легких денег, а никаких профнавыков не было. Мы узнали, что можно участвовать в показах и получать за каждый по пять долларов. Через полгода я понял, что могу быть не моделью за пять баксов, а ставить показы за 15. И начал организовывать дефиле, попробовал продюсировать.

Передачи, которые ты вел на музыкальных каналах, в основном развлекательного характера. Тебе вся эта клубная культура близка? Какое-то время я был в курсе ночной жизни, но быстро от нее устал.

А в чем раньше была прелесть пребывания в шумной клубной толпе? В определенном возрасте для любого парня в этом один смысл – поиск женщин. Можно девушку спросить, для чего она туда идет, и она скажет: «Хочу потанцевать». А мы с друзьями ходили выпить и познакомиться с девушками – на один раз, на всю жизнь, неважно, в любом случае причина всегда была одна. Естественно, если я находился в долгосрочных отношениях, то в клубы переставал ходить. У меня и сейчас есть девушка, с которой я живу, так что мне делать в клубах?

В 2008 году ты ушел с канала MTV и стал работать на «Муз-ТВ». Почему это произошло? На MTV пришло новое руководство, они прервали контракты сразу с шестью молодыми ведущими – среди них Марика, Юра Пашков. Новая власть решила одним махом все изменить и набрать новые лица. Месяца три-четыре я был предоставлен сам себе, делал какие-то отдельные проекты, а потом меня пригласили на «Муз-ТВ».

Для тебя имело значение, что это канал-конкурент? Для меня тогда все имело значение, мне надо было любым способом самоутвердиться. Из-за всей этой истории моя самооценка упала, я чувствовал себя невостребованным. Именно тогда я стал задумываться о том, что мало быть просто телеведущим, надо уметь делать что-то еще.

А как сейчас приглашают на «Первый канал»? Мне позвонили, сказали про кастинг. Я не очень понял, откуда у них мой телефон. И даже не знал, что зовут пробоваться в «Доброе утро». Понял только, когда пришел. Сел в кадр, и, помню, очень круто все получилось. Я много раз бывал на кастингах, и меня утверждали, но случалось, что в последний момент не брали. И, кажется, это был первый раз, когда я сделал все так, что прямо почувствовал – могу вести эту передачу! Но не стал особо на этой мысли зацикливаться. В тот момент я хотел учиться на режиссера и уехал в Лос-Анджелес, в New York Film Academy. Очень увлекся процессом, думал, что вернусь в Россию и буду только снимать. И тут мне позвонили и сказали, что берут в «Доброе утро», приезжайте. Я говорю: «Не могу, я в Америке». Положил трубку и подумал: «Господи, я только что отказал "Первому каналу"!» (Смеется.) Потом, конечно, перезвонил, сказал, что очень рад, но сначала мне нужно окончить академию. Так и вышло: после учебы вернулся и вышел на работу в «Доброе утро».