1. «По ту сторону» представлений о природе: духовный мир человека и право

Иная плоскость. – Многогранный духовный мир человека. – Территории права и морали. – Путь в область внешней свободы.

Иная плоскость. Обоснование права «через природу» (т.е.

Вот почему столь важной представляется иная плоскость рассматриваемой проблемы, когда сообразно кантовской антитезе природы и свободы следует обратиться к категориям «по ту сторону» представлений о природе, которые находят свое выражение в духовном мире человека, его внутренней свободе.

Именно здесь, в этой заприродной плоскости, право и может получить мирозданческий статус, объясняющий возможность и оправданность его характеристики в качестве святого начала в нашей людской жизни. Подробнее обо всем этом – в последующих главах книги. А сейчас – некоторые отправные положения, которые опираются на взгляды Канта.

Многогранный духовный мир человека. Как уже отмечалось, в духовном мире человека, сутью и стержнем которого является разум, немало слоев и сторон, также идущих от природы, чувственного восприятия действительности, «задатков животности человека как живого существа». И это, наряду со всем природно необходимым, чувственно приятным или патологически неотвратимым, может при известных условиях стать также и источником пороков человека, негативных сторон его духовного мира – того, что Кант называет «пороками окультуренного разума».

Самое святое, что есть у Бога на земле

Но есть в духовном мире человека грани, относящиеся к началам

«по ту сторону» категорий природы, за пределами непосредственно чувственного восприятия. Кант, по словам М. Мамардашвили, «выявил вневременной, то есть независимый от смены состояний, от прогресса, от знания, внемыслительный характер самой бытийной основы человеческого существования»1 и связывает с такого рода началами трансцендентальные идеи чистого разума: произвола свободы, бессмертия, Бога. Они, надо полагать, суть те же начала, которые определяют и «замысел» природы (они, и об этом упоминалось, могут быть сопряжены с «Богом», «информационным полем», иными однопорядковыми категориями), но которые тут проявляются непосредственно, прямо в духовном мире человека.

Следует согласиться с высказанным в литературе мнением о том, что на первое место среди указанных категорий, находящихся «по ту строну» представлений о природе в самих глубинах духовного мира человека, должна быть свобода человека. Свобода, как это ни странно прозвучит, в смысле произвола, т.е. свободы выбора, свободы воли, или – способности ставить любые цели перед свободой человека. Как справедливо отметил Т.И. Ойзерман, «у Канта отсутствует столь характерное, например, для Гегеля, противопоставление свободы и произвола. Произвол трактуется Кантом в основном положительно как произвольное действие. С этой точки зрения свобода воли предполагает произвол, включает его в себя, поскольку она невозможна без свободы выбора»2. Именно в таком ключе понимает Кант понятие произвола, когда в одном из определений права пишет: «Право – это совокупность условий, при которых произвол одного (лица) совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы»3. Или – при определении личного права: «. владение произволом другого как способность по законам свободы определять этот про-

извол моим произволом к тому или иному действию»4.

Запомним это кантовское понимание свободы – свободы в смысле свободного произвола (резко отличающееся от иной и к тому же ши-

1 Мамардашвили М. Кантианские вариации. С. 55.

2 Ойзерман Т.И. К характеристике трансцендентального идеализма И. Канта: метафизика свободы // Вопросы философии. 1996. № 6. С. 71. Вместе с тем автор замечает, что «понятие произвола у Канта далеко не однозначно. Кант разграничивает свободный произвол, определяемый чистым разумом, и произвол, который в большей или меньшей мере подвержен воздействию эмпирического разума, эмоциям, различного рода склонностям» (Там же).

3 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 139.

Глава первая. Право в мироздании

роко распространенной трактовки «произвола» в негативном значении, произвола как безнравственного усмотрения, противозаконного своеволия, продиктованных эмпирическими причинами): свобода в смысле произвола – понятие, которое представляется весьма важным при рассмотрении правовых вопросов.

Территории права и морали. Сначала – положение, которое является крайне существенным, ключевым для всего последующего изложения. Это предельно четкое различение свободы (произвола) во внешних отношениях людей и свободы (произвола) человека в его духов-

Отмечая основные черты права (поскольку его понятие «относится к соответствующей этому праву обязательности»), Кант в качестве первой из таких черт отмечает, что право «касается лишь внешних, и притом практических, отношений между лицами, поскольку их поступки как действия могут иметь (непосредственное или опосредствованное) влияние друг на друга»1. Право с этой точки зрения охватывает свободу (произвол) людей именно в области внешних отношений. Итак, перед нами в высшей степени существенное положение, которое постоянно нужно иметь в виду при рассмотрении всех правовых вопросов, – территорией права является область внешних отношений, свобода (произвол) в действиях людей, которые могут иметь влияние друг на друга.

Здесь уже – царство нравственного закона, который свободная моральная воля сама себе создает или добровольно принимает. Т.И. Ойзерман, сославшись на слова Канта о воле, подчиненной законам («свободная воля и воля, подчиненная законам, это одно и то же»2), поясняет: «Разумеется, здесь имеются в виду законы нравственности: лишь подчинение этим законам совместимо с действительной свободой воли»3. При этом, по словам Канта, «нельзя отрицать, что значение нравственного закона до такой степени широко, что он имеет силу не только для людей, но для всех разумных существ вообще»4.

1 Кант приведенную особенность права обозначает как его черту номер один («во-первых») и добавляет сразу же: «Во-вторых, понятие права означает не отношение произвола к желанию (следовательно, к чистой потребности) другого (лица), как это имеет место в благодетельных или жестокосердных поступках, а лишь отношение к произволу другого (лица)» (Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 139).

2 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 3. С. 179–181.

3 Ойзерман Т.И. К характеристике трансцендентального идеализма И. Канта: метафизика свободы // Вопросы философии. 1996. № 6. С. 70.

4 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 3. С. 105.

Самое святое, что есть у Бога на земле

Конечно, мораль касается также внешних поступков, внешней свободы человека. Но в основном все же – в той степени, в какой во внешних действиях проявляется мораль человека, доминирование в его поведении моральных принципов и идеалов. С этих позиций собственной, исконной территорией морали является внутренний мир человека, его свобода (произвол) во внутренней духовной жизни1. Именно здесь формируется нравственная личность и именно здесь способность воспринимать уважение к моральным принципам и идеалам выступает в качестве самого по себе достаточного мотива поведения человека, а в этой связи – нравственных максим, императивов и личной ответственности человека.

Два обстоятельства при этом достойны особого внимания.

Первое. Моральные принципы и идеалы во внутреннем мире человека приобретают категорический характер. Вовсе не случайно поэтому Кант при характеристике морали довольно часто использует термин «закон» и даже «законодательство». Это, в частности, следует иметь в виду, когда речь идет о широко известном и часто используемом кантовском положении о том, что все «видели, что человек своим долгом привязан к законам, но не догадывались, что он подчинен только своему собственному и, однако же, всеобщему законодательству и что он обязан действовать, только сообразуясь со своей собственной волей, всеобщезаконодательной, однако согласно цели природы»3. Надо заметить, что подчас этому положению необоснованно придается весьма широкое значение (распространяется и на «законодательство» в строгом юридическом значении), т.е. без учета его «территориальной» относимости только к духовному миру человека.

Второе. В связи с тем, что многогранность духовного мира человека выражается и в разнородности его моральных принципов и идеалов, представляется принципиально важным особо выделить те из них, которые относятся к глубоким началам, высшим духовным идеалам, к свободе (произволу) «по ту сторону» представлений о природе. Фи-

1 По мнению А.К. Судакова, «даже так называемые обязанности перед самим собою могут быть последовательно представлены лишь как обязанности перед той законодательной властью морального Мира, силой и действием которой достоинство нравственной свободы в человеке поставлено выше всякой неразумной природы в мире» (Судаков А.К. Любовь к жизни и запрет самоубийства в кантианской метафизике нравов // Вопросы философии. 1996. № 8. С. 54).

2 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 1. С. 413.

3 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках.

Глава первая. Право в мироздании

лософская позиция Канта по этому вопросу предстает во всей своей исключительной важности.

Верно, конечно, что «если вы посмотрите рассуждения Канта о том, что первично в человеке, зло или добро, считать ли человеческое существо по природе добрым или злым, то увидите, что Кант проходит по краю пропасти этой неразрешимой проблемы»1. Но эта проблема действительно неразрешима или разрешима в пользу зла, если брать духовный мир современного человека в полном объеме, во всей его многогранности, когда основные его пласты обусловлены природой, чувственными восприятиями окружающей действительности.

Но в плоскости трансцендентных (внечувственных) начал – начал чистого разума в духовном мире человека на первое место выступают такие духовные начала, как добро и совесть. Точно сказано: «Человек, поскольку он не только эмпирический индивидуум, но и трансцендентальный субъект, не подвержен необходимости и, следовательно, свободен. И лишь в этом качестве, т.е. в своей трансцендентальности, человек выступает как разумное, разумно действующее, нравственное, свободное существо»2.

Мы в нашем постсоветском отечестве, оглушенные «диалектическим материализмом», так до сих пор и не поняли, что без учета глубоких духовных основ нашей жизни, находящихся «по ту сторону» представлений о природе, ни о какой действительной свободе личности, свободе воли, прав человека, ответственности и личной вине не может быть и речи. И если уж искать высокий, истинно человеческий смысл в религии, то его нужно видеть не в ритуальных церемониях и мифах, а в глубоких трансцендентных началах нашего духовного мира, понять которые, возможно, является самой трудной и самой великой задачей философии. Впрочем, в то же время нужно не упускать из поля зрения и негативные стороны средневековых ортодоксально религиозных восприятий и трактовок «добра» и «совести», которые выступали в качестве основы патерналистского сознания и образа жизни.

Путь в область внешней свободы. А теперь вопрос: насколько все же кратко изложенные положения о глубоких духовных, моральных основах духовного мира человека (тем более – положения, несомнен-

1 Мамардашвили М. Кантианские вариации. С. 86. И тут же автор замечает: «. как философы мы можем понять, что склонности к добру в натуральном смысле этого слова не может быть».

2 Ойзерман Т.И. К характеристике трансцендентального идеализма И. Канта: мета-

физика свободы // Вопросы философии. 1996. № 6. С. 67.

Самое святое, что есть у Бога на земле

но, спорные, в любом случае требующие осмысления, отработки, не для всех приемлемые вообще) имеют значение для понимания права, в том числе – для понимания права в современную эпоху? Ведь – что ни говори – удел (территория) права – это область внешних отношений, внешней свободы людей, которая по большей части опосредованно связана с моральной жизнью человека.

Прежде всего – гипотеза. Допустимо предположить, что логика мысли по проблеме глубоких предпосылок права может пойти дальше признания его известных биосоциальных корней. Ведь свобода человека («величайшая свобода»), конечно же, – не только необходимое звено восходящего развития человеческого рода. Свобода и сама по себе самодостаточная великая ценность, уходящая за пределы суровой прагматики, опыта, чувственного восприятия, словом, в область

«сверхчувственного мира». Но признание этого одновременно означает – пусть пока по статусу гипотезы, что и право по своей сути может быть отнесено не только к глубинно природным явлениям, но и к категориям трансцендентального характера. Впрочем, этот вопрос требует особой и тщательной научной проработки.

В данной же работе – всего лишь некая заявка и намек ответа на поставленный выше вопрос – соображение вот какого порядка.

В статье Т.И. Ойзермана, посвященной кантовским идеям о метафизике свободы, обращено внимание на то, что «отправным пунктом» философии права в кантовском понимании истории человечества является «противопоставление свободной моральной воли, согласующейся с нравственным законом, т.е. с законом, который она сама создает (или добровольно принимает), и беззаконной, чуждой нравственной мотивации внешней свободы. »1. Верное, основательное соображение. К этому надо бы добавить, пожалуй, лишь то, что

«беззаконность» внешней свободы (по критериям нравственных законов) или «чуждость» ее им по своей мотивации требует по логике истории человечества того, чтобы в жизнь общества вступили положительные законы или внешнее, публичное право, обладающее мощной социальной силой.

И вот здесь, отмечая качественное различие исторической (мирозданческой) миссии права в плоскости «замысла» природы и в связи с духовным миром человека, надо вместе с тем видеть, что обе эти плоскости находятся в глубокой внутренней связи. И эта связь не сводит-

1 Ойзерман Т.И. К характеристике трансцендентального идеализма И. Канта: метафизика свободы // Вопросы философии. 1996. № 6. С. 74.

Глава первая. Право в мироздании

ся к одному лишь традиционно понимаемому взаимовлиянию права и морали (чисто внешним и не всегда корректным характеристикам) и даже к более основательной стороне их функционирования – к их взаимодополнительности (философски глубокой и плодотворной характеристике).

Самое существенное, что в немалой степени определяет место и назначение права в жизни и судьбе человеческого рода, – в том, что позитивное право способно дать опору для возвращения людям, притом в области внешней свободы, на «землю», в грешный мир, где теряется нравственная мотивация поступков, – тем не менее дает опору для возвращения и сюда нравственных законов, обогащенных разумом1. Возвращения, надо обратить внимание, не в развернутом, содержательном виде, а в виде опоры в жестком мире внешних отношений, но все же хотя бы таким путем открывает путь к такому возвращению. Возможно, именно тут, в данной стороне взаимосвязи морали и права, могут быть найдены те существенные стороны миссии права в обществе, которые относятся к действительной свободе человека2, причем – уже при таком восприятии и понимании «добра» и «совести», когда они – в поле действия права – уже не являются основой патерналистского познания и образа жизни.

1 Отмеченные особенности соотношения права и морали в их кантовском понимании недостаточно учитываются в литературе. Высказан, в частности, такой взгляд на отличие кантовской этики от учения Канта о праве. «В первой, – пишет X. Оберер, – речь идет только о позитивном понятии свободы нравственной автономии, а в учении о праве речь идет только о негативном понятии свободы в смысле отсутствия принуждения от побуждающей чувственности и узаконенности ее внешнего употребления» (Oberer H. Zur Frühgeschichte der Kantischen Rechtslehre // Kant-Studien (Berlin). 1973. Jg. 64. H. 1. S. 48). Между тем, надо полагать, учение Канта о праве охватывает свободу и в ее позитивном значении и не только в смысле «узаконенности ее внешнего употребления». Право, как будет показано в последующем изложении, – это главная опора для свободы человека во всех ее позитивных проявлениях в мире внешних, практических отношений.

2 Знаменательно, что даже в обстановке сложного отношения к Канту, харак-

терного для советского общества, притом со ссылкой на слова философа о «возвышенном характере нашего собственного сверхчувственного существования» (Соч. Т. 4. Ч. 1. С. 415), было признано и даже как-то увязано с идеями коммунизма, что с позиции Канта «морали и этике принадлежит особая роль в возвышении человека, в отстаивании его высокого предназначения и достоинства» (Кант и кантианцы. М., 1978. С. 332).