Был бы Оскар Уайльд сторонником однополых «браков»?

После того, как референдум в Ирландии завершился в пользу однополых «браков», журналисты газет The Guardian, the BBC, The Globe, Mail и New York Times написали, что «наконец-то Оскар Уайльд отомщен».

Однако Уайльд – последний человек, которого защитники однополых «браков» должны хотеть видеть в качестве иллюстрации сложившейся ситуации. Взгляды викторианского драматурга на брак были до смешного ядовитыми, и он бы пристыдил любого гомосексуалиста, который пришел бы в ЗАГС. Его жизнь была похожа на пародию научной «теории геев», и является предупреждением для общества, чтобы оно не позволяло своим маленьким Оскарам «одичать» (англ. Wild – дикий).

Взгляды Уайльда на брачный союз разворачиваются посредством остроумных ответов, которые он давал за столом, написанных эпиграмм и бесчисленных афоризмов, которые расцветали на устах его персонажей. Представьте Оскара Уайльда в Париже в кафе «Les Deux Magots». Он потягивает абсент, а кто-то спрашивает его мнения по вопросу однополых «браков». Скорее всего, с его уст слетит фраза, которую Лорд Генри произносит в «Портрете Дориана Грея»: «Главный вред брака в том, что он вытравливает из человека эгоизм. А люди неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуальность».

Для Уайльда брак являлся постановочным фарсом, который истощал душу личности. Лорд Иллингсуорт в пьесе «Женщина, не стоящая внимания» говорит: «Двадцать лет романтических отношений превращают женщину в развалины, однако двадцать лет брака делают ее похожей на общественное здание».

Уайльд никогда бы не приговорил гомосексуалов к родительским собраниям и семейным мобильным покупкам. Не говоря уже о бесчисленных удручающих торгах с суррогатными матерями по поводу денег. Писатель, сказавший, что «человек должен либо быть предметом искусства, либо носить предмет искусства», никогда не пожелает кому-либо стать частью общественного института.

Уайльд был геем в изначальном смысле этого слова: ветреным (англ. — gay) до мозга костей. На своем смертном одре он сказал: «Мои обои и я сражаемся на дуэли насмерть. Один из нас должен уйти». Из этой его гомосексуальности и зародилось ненасытное стремление к противоречию.

Оскар Фингал О’Флагерти Уиллс Уайльд был многими людьми сразу. Он был розенкрейцером и католиком, масоном и роялистом, социалистом и снобом. Человеком, который позировал с лилиями, развлекая американских рудокопов и ковбоев. Подобно его современным последователям, Уайльд был калейдоскопом сменяющих друг друга личностей.

В его неустойчивости мы можем проследить постоянно меняющийся пример, который используют американские геи: активных и пассивных гомосексуалистов, изнеженную и грубую подачу, открытых и скрытых гомосексуалов, активных и пассивных лесбиянок.

21 апреля 1900 года Уайльд из Рима написал своему другу Роберту Россу, что уверен, что благословение Папы Римского излечило его от пищевого отравления. В следующем абзаце он уже описывал свои похождения с итальянскими мальчиками по вызову. Ирландец, роялист, сторонник абсолютного авторитета Папы Римского, социалист, ревностный католик и фанат полудолларовых мальчиков-проституток; девизом Уайльда была его величайшая эпиграмма: «Хорошо образованный человек противоречит другим, мудрый противоречит себе».

Поэтому если защитники прав гомосексуалистов хотят взять Уайльда в свои покровители, им лучше признать, что Оскар слишком сильно ценил неистовый стиль гомосексуального радикализма. Помимо гомосексуального самоопределения, обычно изображающегося в виде пары мужчин в шортах и рубашках, сидящих на палубе с пивом в руках, желающих усыновить ребенка, чтобы учить его бейсболу, помимо этой популярной, получающей голоса «личности» есть и другая.

Эта таинственная «гомосексуальная» личность, состоящая из доминирующих и рабов, толстых волосатых медведей и маленьких толстеньких медвежат, женщин-трансгендеров, желающих заниматься любовью с мужчинами, и биологических мужчин, желающих заниматься любовью с женщинами, будучи сами хирургически созданными лесбиянками. Есть мужчины по рождению, считающие себя женщинами и принимающие эстроген, чтобы поступить в женские колледжи «Семи сестер».

Все это анализируется в журналах «гомосексуальной теории», где утверждается, что не всегда присутствует гомосексуальность, есть только гомосексуальные личности, принадлежащие к широкому спектру сексуальных типов. Это в конечном итоге станет основной политической проблемой для прав ЛГБТ. Политика ЛГБТ основана на политике личности, а политика гомосексуальной личности раскалывается на куски. Скоро будет так много сексуально раскольнических групп с особыми интересами, что суть гомосексуальности исчезнет.

Однако в центре гомосексуальности Уайльда была томистическая натура. В своем эссе «Оскар Уайльд» Честертон указал на то, что из многих Уайльдов был один, имевший основное значение. Честертон написал, что Уайльд «…совершенно особенным образом имел гораздо более глубокую и духовную натуру… Как ни странно, именно огромное количество его фальшивых личностей мешало ему быть полностью фальшивым. Подобно разноцветному волчку он был одновременно и удивлением, и балансом. Он был так горд своей многогранностью, что среди этих граней он даже признавал правильную. Он так любил умножать свои души, что среди них была, по меньшей мере, одна единственная, которая была спасена. Он желал иметь все красивые вещи, даже Бога».

Жаждущая Бога сторона Уайльда всегда присутствовала. Это не было позерство. Это не было частью спектра. Его стремление к познанию Бога было той призмой, которая создавала этот спектр.

Незадолго до смерти Уайльд сказал одному журналисту, что сожалеет о том, что не обратился в католичество: «Артистичная сторона Церкви и благоухание ее учения исцелило бы всю мою испорченность» (Вскоре после этого он был принят Церковью). Он сказал своему другу Регги Тернеру, что «Католическая Церковь принадлежит только святым и грешникам. Для уважаемых людей сойдет и Англиканская Церковь».

Указывает ли это на то, что единственное, что может объединить увеличивающиеся подвиды гомосексуалов, это совместное поклонение в церкви и проработка своих проблем с точки зрения души, ищуей Бога? Хорошая мысль, однако, вряд ли она скоро дойдет до ЛГБТ-политиков.

Четыре дня спустя после Ирландского референдума Ватикан объявил это голосование «поражением для гуманности». Папа Римский Франциск, пожалуй, в октябре повторит это в своем долгожданном Синоде по делам Семьи. Однако это будет возможность для Церкви вспомнить о том, что она может сделать, чтобы помочь таким блудным сынам, как Оскар.